ОРКЕСТРОВАЯ ИГРА

Отказ от запланированного дуэтного вечера Ильдара Абдразакова (бас) и Анны Барановской (сопрано) — звездный Абдразаков по режимным обстоятельствам не добрался до Казани — не поставил Государственный симфонический оркестр Татарстана в тупик. Перекомпоновав программу вечера с другой звездной гостьей Хиблой Герзмавой (сопрано): первое отделение — оперное, второе — более игривое, ГСО РТ не обнаружил и намека на форс-мажорное замешательство. Более того, оркестранты с Александром Сладковским не только целиком и полностью разделили успех главной героини, но и рекомендовались максимально достойными — вплоть до аналогий с драматическим театром — ее партнерами.

Оркестровые номера — от «Венгерского марша» из «Осуждения Фауста» Берлиоза и увертюры к «Набукко» Верди (в первом отделении) до Испанского каприччио Римского-Корсакова и увертюры к оперетте «Легкая кавалерия» Зуппе (во втором отделении) — ГСО РТ выкладывал абсолютными витринными шедеврами. Горизонт оркестровых красок был бесконечным и безграничным. Россыпи тонких деталей и акварельных soli пластично сочетались с объемными эффектами неправдоподобного звукового 3D.

Когда-то привитый родоначальником оркестра — дирижером Натаном Рахлиным — дар «зримого звука» сейчас в Госоркестре Татарстана поднят на небывалую высоту. И если лучшие европейские оркестры уровня амстердамского «Консертгебау» или Венского филармонического у критиков напрашиваются на сравнение с новейшими автомоделями, то ГСО РТ — единственный в своем роде из российских оркестров, кто переводит это сравнение в более продвинутый и высокий авиалайнерный регистр.

Месяц назад в Большом концертном зале московской консерватории «Шехеразадой» Римского-Корсакова ГСО РТ взорвал столичную публику: москвичи выражали восторг стоячей овацией, топотом ног и каким-то истошным ревом. В Казани публика сдержаннее (сказать, что она воспитаннее невозможно из-за треньканья мобильных телефонов и явного непонимания того, как эти звуки варварски истязают акустику тихих эпизодов и пауз). Но и ей, похоже, льстит, что представляемый коллективом Сладковского концертный результат гарантированнее в сравнении, скажем, с уровнем камерного оркестра La primavera или концертными программами Шаляпинского фестиваля. Переигрывать в республиканском контексте ГСО РТ некому, кроме его же собственных гостей. Собственно, приглашая таких, как Герзмава, ГСО РТ делает азартный вызов самому себе.

ОПЕРНАЯ ИГРА

О нынешнем искусстве Герзмавы, думаю, и неспециалиста заставят догадаться две очевидные вещи: совершенно безупречная кондиция ее медово-тягучего и одновременно полетного сопрано, постоянно играющего на контрасте плотностей с какой-то редкостной самоотдачей, и беспредельный драматический дар, позволяющий певице, словно волшебной кнопкой, переключать сценические образы. Все три оперные роли первого отделения — Норма, Адриенна Лекуврер и Дездемона — большие и трагические по размаху. Поверить в огромное количество нюансов, отличающих друидскую жрицу Норму от французской актрисы Адриенны, и их обеих — от Дездемоны, юной жены венецианского мавра, было бы сложно, если не знать, каким драматическим естеством наделена Герзмава и с какой органикой она регулирует актерское вокальным и наоборот.

Если в зале и слышалось ее дыхание (например в сцене и молитве Дездемоны из оперы Верди «Отелло»), то лишь потому, что это дыхание было частью внедренной в вокал актерской палитры. Точно так же, как частью актерского задания предстало статуарное величие беллиниевской Нормы, чью знаменитую арию Casta diva певица исполнила как бы в образе легендарной Марии Каллас. Вслушиваться в двойное дно оперных выходов Герзмавы не менее любопытно, чем вглядываться в то, как на небольшом пятачке авансцены она простраивает изумительную амплитуду жестов. Кажется, сам минимум пространства провоцирует в ней поиск максимума выразительности, зависимой не от размеров сцены, а от актерского мастерства, равного гениальности.

После антракта Герзмава ослепила красным платьем того же силуэта, который запомнился по черному платью предыдущего оперного отделения. И одной только сменой цвета оказалась осуществлена модуляция из большого стиля в опереточный. От Вальса Мюзетты из «Богемы» Пуччини и Арии Лауретты из его же одноактовки «Джанни Скикки» оказалось рукой подать до популярной песенки Будея «Букет цветов из Ниццы». Ну а пара бисов (Ария из оперетты Легара «Джудитта» и песня Куртиса «Люблю тебя») не оставили публике иной возможности, кроме восторженных аплодисментов, самой же виновнице вечера — иного выхода, кроме искреннего признания в адрес слушателей: «Я люблю вас».