Иван Титович Морозов в 1924–1925 годах был «откомандирован» в ответственные (первые) секретари Татарского обкома РКП(б)/ВКП(б) из Самарской губернии как победитель голода и конфликтов среди местного руководства. Задачи были те же, но считались более масштабными. «БИЗНЕС Online» продолжает публикацию очерков о «первых лицах» Татарской республики.
Бойцы 1-й Конной армии Буденного на Южном фронте под Майкопом. 1920 год.
«ВВИДУ ИНТЕРВЕНЦИИ МЫ БЫЛИ ВЫНУЖДЕНЫ ДЕМОНСТРИРОВАТЬ ЛИБЕРАЛИЗМ»
Ближе к окончанию Гражданской войны, 22 сентября 1922 года, Иосиф Сталин направляет письмо Владимиру Ленину (академик АН РТ Индус Тагиров уточняет, что оно было обнародовано лишь в 1989 году, –прим. ред.), в котором пишет: «Мы пришли к такому положению, когда существующий порядок отношений между центром и окраинами, т. е. отсутствие всякого порядка и полный хаос, становятся нетерпимыми». Таким образом, он требует прекращения «игры в независимость республик». «За четыре года Гражданской войны, – утверждает Сталин, – когда мы ввиду интервенции вынуждены были демонстрировать либерализм Москвы в национальном вопросе, мы успели воспитать среди коммунистов, помимо своей воли, настоящих и последовательных социал-независимовцев, требующих настоящей независимости во всех смыслах и расценивающих вмешательство ЦК РКП как обман и лицемерие со стороны Москвы». И поскольку «национальная» стихия «работает на окраинах не в пользу единства советских республик, а формальная независимость благоприятствует этой работе», Сталин настаивал на скорейшей замене формальной (фиктивной) независимости реальной автономией.
Механизм «сплочения» страны он видел в верховенстве партийной власти над всеми остальными ее ветвями как в центре, так и на местах – во всех областях и краях Советской России, и в особенности – в молодых ее республиках. Один за другим туда, «на места», засылаются специальные эмиссары центра, чтобы возглавить обкомы и, таким образом, «укрепить» там партийное влияние на все и вся, в особенности – на советские органы власти и ее исполнительный инструментарий в виде совнаркомов (так в то время назывались правительства республик и администрации краев и областей). Далеко не всегда эти эмиссары справлялись с поручениями «обуздать», поэтому одним из кадровых принципов Сталина стало стремление не держать первых лиц на одном месте более 1–1,5 лет, иначе, говорил он, люди «сращиваются» с местным элементом и теряют партийную остроту. Поэтому так часты были перемещения руководителей. Москва постоянно меняла не только секретарей обкомов, но и председателей Совнаркомов, потому что в ЦК полагали, что секретари не справляются с задачей полного подчинения руководителей советских органов, а последние не осознают, что нужно работать только под диктовку обкома партии.
ВЕЛИКОЛЕПНЫЕ ПРАКТИКИ ИЗ РУКОВОДСТВА ТАТРЕСПУБЛИКИ В БОЛЬШИНСТВЕ СВОЕМ БУДУТ РАССТРЕЛЯНЫ
Одной из самых «неспокойных» Сталин (и не без оснований) считал Татреспублику. В 1921 году ее правительство (Татсовнарком) возглавил Кашаф Мухтаров (Кашаф Гильфанович Мухтаров (1896–1937) – председатель Совета народных комиссаров Автономной Татарской ССР с 1921 по 1924 год. Репрессирован, расстрелян в 1937 году, реабилитирован посмертно –прим. ред.). Татсовнарком и конституционно декларированная верховная советская власть в лице ТатЦИКа во главе с Рауфом Сабировым (Рауф Ахметович Сабиров (1894–1937) – председатель президиума ТатЦИКа с июня 1921 по декабрь 1924 года. Необоснованно репрессирован и расстрелян. Реабилитирован посмертно – прим. ред.) приняли вынужденную либерализацию времен Гражданской войны, о которой писал Ленину Сталин, за чистую монету. Засучив рукава, они взялись за дело. «В то время в Татарии, как и в других республиках и губерниях, был осуществлен экономический ренессанс, – комментирует ситуацию корреспонденту „БИЗНЕС Online“ известный казанский историк Булат Султанбеков. – Существенно улучшилось снабжение населения». Этому во многом способствовала смена грабительской экономической политики военного коммунизма на НЭП (новая экономическая политика, отменившая продразверстку и легализовавшая рыночные отношения, разрешившая предпринимательство. Принята 14 марта 1921 года на X съезде РКП(б) и провозглашена 21 марта 1921 года –прим. ред.). Ренессанс коснулся не только экономической стороны дела, существенно выросли права нерусского населения, татарский язык на территории АТССР был провозглашен государственным. Летом 1923 года на совещании ЦК РКП(б) с ответственными работниками национальных республик и областей «группу татарских работников» (имелось в виду прежде всего правительство Мухтарова) Сталин назвал великолепными практиками. Это была редкая и очень высокая оценка в устах генерального секретаря ЦК. Через несколько лет, в период большого террора 1937–1938 годов, большинство великолепных практиков будет расстреляно в качестве «врагов народа».
А пока руководство ТатЦИКа – и более всего Совнарком Татарской республики – самым активным образом пытаются добиться реального разграничения функций власти между ними и обкомом партии. Это противоборство порой приобретает трагическую остроту, доходит и до прямых провокаций. Так, Мухтаров был, например, огульно обвинен в сотрудничестве с царской охранкой (правда, вскоре эти обвинения были сняты, а клеветники понесли пусть символическое, но все же наказание).
Сталин лично полтора часа пенял ответсекретарю Татобкома партии Живову за «недостаточную жесткость» в отношении свободолюбивого поведения Татреспублики (Дмитрий Егорович Живов(1896–1938) возглавлял Татарский областной комитет РКП(б) в 1922–1923 годах. Необоснованно репрессирован и расстрелян. Реабилитирован посмертно – прим. ред.). Он потребовал от Живова «подготовить уход» Мухтарова и его команды. Мухтарова «ушли» в Москву, назначив членом коллегии Наркомздрава на правах заместителя наркома (до ареста в 1929 году он курировал физкультурно-спортивное движение в стране, пользовался большой популярностью среди спортсменов, сам неплохо играл в футбол и хоккей. Ближайшими друзьями Мухтарова стали братья Старостины, а их сестра вышла за него замуж).
Вскоре после мухтаровского перемещения сняли-таки и Живова, прислав взамен него Бориса Пинсона (Борис Давидович Пинсон (1892–1936) – ответственный (первый) секретарь Татарского обкома РКП(б) с 1923 по 1924 год. Репрессирован, реабилитирован посмертно – прим. ред.). Но его последующие действия были признаны слишком прямолинейными и топорными, дающими обратный эффект. Как сказал секретарь ЦК РКП(б) ВячеславМолотов, «товарищем Пинсоном поручение товарища Сталина не выполнено». Сменщик Пинсона, Иван Михайлович Бажанов, пару месяцев поисполнял обязанности ответственного (первого) секретаря Татобкома в январе – марте 1924 года в ожидании уже постоянного московского посланника. Им стал Иван Титович Морозов, стойкий подпольщик, комиссар Южного и Кавказского фронтов времен Гражданской войны, которого ЦК партии перебросило в Татреспублику с поста руководителя Самарской губернской парторганизации.
ШТАТНЫЙ СПЕЦИАЛИСТ ПО ЧИСТКЕ ПАРТИЙНЫХ РЯДОВ
Иван Титович Морозов родился в 1889 году в Москве в семье приказчика, затем его семья переехала во Владимир. Начальное образование Иван получил домашнее, и еще два года обучался в городском училище, но его так и не окончил. С 1899 года он работал литейщиком в кустарной мастерской, затем писарем во Владимирском окружном суде, статистиком в губернской земской управе. В 1907 году Морозов примкнул к революционному движению, в 1908 году вступил в РСДРП. В сентябре 1912 года, как он впоследствии писал в своей анкете, подвергался репрессиям царского правительства – пережил 14 обысков, 8 арестов и 3 года ссылки. В 1917 году Морозов стал членом военного бюро при Московском комитете партии. Во время Гражданской войны в 1918–1920 годах он занимался политработой в войсках, был комиссаром на Южном и Кавказском фронтах.
Осенью 1921 году Морозов по решению ЦК РКП(б) прибыл в Самару вместе с группой ответственных работников. Это был тяжелейший период, когда население всей губернии находилось в бедственном положении из-за страшного неурожая, а губернские руководители погрязли во внутрипартийных спорах. В этих условиях его назначили председателем губернской комиссии по чистке партийных рядов. Его комиссия заседала каждый день. Морозову предстояло в кратчайшие сроки проверить количественный и качественный состав губернской парторганизации, избавиться от нарушителей партийной этики и случайных людей, которые, как говорили тогда, «примазались» к партии. Кроме того, чистка имела серьезное значение для укрепления партийного единства, для повышения дисциплины внутри Самарской парторганизации. («Чистка» в те годы пока еще не приобрела зловещий характер смертного приговора, проштрафившихся в худшем случае лишали должности, в лучшем – «двигали по горизонтали» –прим. ред.) Когда работа была в основном завершена, в начале 1922 года комиссия была упразднена. А Морозов, хорошо узнавший за эти несколько месяцев губернскую парторганизацию и ее членов, по решению Секретариата ЦК РКП(б) был оставлен в Самаре, где после недолгой работы заведующим орготделом губкома его официально избрали ответственным секретарем (так в те годы называли должность первого секретаря – прим. ред.) Самарского губернского комитета РКП(б) в июле 1922 года. Морозов возглавил губернскую парторганизацию во «время голода, трупоедства и мародерства, численного сокращения организации, отсутствия на местах квалифицированных работников. Но наша партия с честью вышла из этих испытаний», – приводит его слова сайт «Историческая Самара».
В этих условиях губком принял энергичные меры по укреплению уездных парторганизаций, усилению партийного влияния, активизации политико-просветительной работы среди населения. Перед губернской парторганизацией была поставлена задача изжить остатки голода в губернии и приступить к восстановлению разрушенного крестьянского хозяйства. И уже через восемь месяцев, в марте 1923 года, Морозов докладывал: «С удовлетворением могу сказать, что все те положения, которые сложились у нас в результате победы на фронте голода, в результате ликвидации всякого рода кризисов, движений, мы эту благоприятную обстановку использовали по мере наших сил». Работа Морозова в Самаре получила положительную оценку в ЦК РКП(б). Своим решением, о котором самарцам сообщили телеграммой от 8 февраля 1924 года, Центральный комитет откомандировал Морозова в свое распоряжение для дальнейшей работы секретарем Татарского обкома. По этому поводу 14 февраля был созван пленум городского состава губкома, который постановил: «Считаясь с тем, что за время работы тов. Морозова в Самарской организации имеются большие достижения – организация окрепла, считаясь с тем, что выдвижение тов. Морозова ЦК делается на более ответственную, чем в Самаре, работу и не имеется уверенности в том, что ЦК может перерешить свой вопрос, телеграмму ЦК принять к исполнению».
Еще раньше, в октябре 1922 года, руководитель Самарской губернской парторганизации получает следующую характеристику (орфография и пунктуация текстов сохранена –прим. ред.): «В своей работе как секретарь [Самарского] губкома тов. Морозов проявляет себя как твердый, тактичный, с инициативой и энергией руководитель парторганизации, пользующийся большим авторитетом. Большой партийный опыт, начитанность в марксистской литературе, большие познания в истории партии дают возможность т. Морозову быстро и легко ориентироваться в сложных и трудных вопросах. Тактичность и известная доля мягкости в характере, умение подойти к людям способствуют т. Морозову в работе и помогают быстро завоевывать симпатии товарищей. Необходимо отметить большую работоспособность и его деятельное участие в журналистике».
«РАЗНИМАТЬ» КОНФЛИКТОВАВШИХ В КАЗАНЬ ПРИЕЗЖАЛ ЗАМЕСТИТЕЛЬ ДЗЕРЖИНСКОГО
В марте 1924 года Морозов принял к управлению Татарскую парторганизацию, а вместе с ней – весь комплекс противоречий и конфликтов, которые царили в республиканском истеблишменте тех времен. Очевидно, ЦК рассчитывал, что «специалист по чистке партийных рядов» и победитель самарского голода, наконец-то, разрешит ситуацию. К этому времени противостояние двух течений в парторганизации Татреспублики – сторонников суверенизации и тяготеющих к диктату центра – достигло апогея. Идеологическая кампания по изживанию внутрипартийной «группировочности», по сути дела, стала хорошей ширмой для замены активных националов более послушными и покладистыми кадрами. 24 марта в Казани собирается VIII областная партконференция, на повестке дня которой – положить конец противоречиям в руководстве республики. Взрывоопасность ситуации подчеркивает тот факт, что кроме представителей ЦК и ЦКК (Центральной контрольной комиссии РКП(б) –прим. ред.) партконференцию почтил своим присутствием сам Петерс (Яков Христофорович Петерс (1886–1938) – профессиональный революционер, один из создателей и первых руководителей ВЧК, заместитель председателя ВЧК Феликса Дзержинского. Возглавлял работу чекистов на Кавказе, в Туркестанской, Башкирской, Татарской и Крымской автономных республиках, Бухарской и Хивинской народных республиках. Расстрелян во время большого террора в 1938 году. Реабилитирован посмертно –прим. ред.). «Миротворческие ориентиры» были заданы, и самарский опыт Морозова пришелся весьма кстати. После упомянутой партконференции потихоньку, но неуклонно партийные и прочие руководящие ряды «очищаются», в течение 1924 года республиканские лидеры, проявляющие особую самостоятельность, вслед за Мухтаровым «выдворяются» из Казани в Москву на второстепенные должности. Словом, в отличие от своего предшественника Пинсона, Морозов «поручение тов. Сталина выполнил» и через полтора года, 5 ноября 1925-го, покинул республику.
Далее в его биографии бывали разные партийные должности и поручения (от наркома Рабкрина в Казахстане до главного редактора газеты «Бакинский рабочий», директора Института истории партии ЦК КП(б) Азербайджана и пр.). Но кульминацией его партийной карьеры, конечно же, было полуторагодовое руководство партийной организацией Татреспублики. После нее он так высоко не взлетал.
Иван Титович Морозов с 1934 года обосновался в Москве, уже на более-менее спокойной хозяйственной работе, с которой благополучно вышел на пенсию и скончался там же, в столице, в 1957 году.
Подготовил Михаил Бирин