Супруга и старшая дочь подсудимого Роберта Мусина пытаются спасти от кредиторов семейное имущество, требуя его раздела со своими мужьями-банкротами. АСВ находится в полушаге от того, чтобы отнять у Аиды Гилязовой 9 квартир, 18 нежилых помещений и 26 парковочных мест в центре Казани. Лидия Мусина продолжает биться с агентством за усадьбу в Больших Ключах.
Роберт Мусин, которого ныне судят за злоупотребление полномочиями, а также его зять, индивидуальный предприниматель Айрат Гилязов, как известно, не избежали и личного банкротства
«НИ КОПЕЙКИ из ДЕНЕГ ЛИЧНО ГИЛЯЗОВА ГИЛЯЗОВОЙ ИЗРАСХОДОВАНО НЕ БЫЛО»
Бывший предправления потерпевшего крах ТФБ Роберт Мусин, которого ныне судят за злоупотребление полномочиями, а также его зять, индивидуальный предприниматель Айрат Гилязов, как известно, не избежали и личного банкротства. Агентство по страхованию вкладов, управляющее лопнувшим Татфондбанком, добивается передачи в конкурсную массу их недвижимости и прочего имущества. Стратегия защиты банкротов сводится к тому, что их супруги в соответствии с Семейным кодексом подали заявления о разделе совместно нажитого имущества. Сейчас в судах развернулась настоящая семейная драма по поводу раздела офисов, квартир, домов, земельных участков, элитных иномарок и прочего достояния семейства Мусиных – Гилязовых.
АСВ пошло на самые решительные меры. Так, госкорпорация потребовала признать два выданных Гилязову кредита в 286,4 млн рублей и 992,6 тыс. рублей его общими обязательствами с супругой — старшей дочерью Роберта Мусина Аидой Гилязовой. Таким образом агентство ответило на попытку последней получить половину имущества мужа, в том числе и того, что было приобретено на кредиты, взятые в ТФБ, которым в то время управлял ее отец.
Как рассказала на недавнем заседании Арбитражного суда РТ представитель АСВ Татьяна Ерохина, речь идет о кредитной линии «Лимит выдачи» (была открыта 31 декабря 2014 года) в Татфондбанке на 240 млн рублей, которая предоставлялась ИП Гилязову траншами в течение двух лет. Эти средства он вложил в инвестиционный проект, в результате которого была построена дорогостоящая недвижимость в центре Казани — дома 9 и 9а на улице Баумана.
АСВ потребовало признать два выданных Айрату Гилязову кредита в 286,4 млн рублей и 992,6 тыс. рублей его общими обязательствами с супругой — старшей дочерью Роберта Мусина Аидой Гилязовой
К слову, в упомянутом доме 9а располагался офис главной любимой фирмы Мусина «Новая нефтехимия». К нему примыкает дом 9 — офисный центр «Казанское подворье». Как ранее рассказывал «БИЗНЕС Online», за офис «Новой нефтехимии» в связи с ее банкротством уже разворачивалась нешуточная борьба…
Но вернемся к зятю Мусина. Согласно поданному в Вахитовский райсуд Казани заявлению о разделе имущества с мужем (по принципу 50 на 50), Гилязова настаивает на передаче ей в единоличную собственность в двух зданиях на Баумана 9 квартир, 18 нежилых помещений и 26 парковочных мест. «Между тем ни копейки из денег лично Гилязова Гилязовой на нее (недвижимость — прим. ред.) израсходовано не было», — заявила Ерохина. Она сообщила, что всего инвестпроект, а реконструкция и строительство зданий были завершены к 29 августа 2016 года, поглотил 168 млн заемных рублей.
Гилязову, участвовавшему в проекте с партнерами, в итоге досталось по 30 жилых и 30 нежилых помещений в обоих зданиях. Позже часть нежилых площадей перевели в жилые. Сейчас, по словам Ерохиной, в наличии только часть помещений: что-то было продано в интересах семьи. Из оставшихся кредитных средств предприниматель возвратил заем компании «Аида и Д» (изначально часть денег, 30 млн рублей, зять Мусина получил не напрямую в ТФБ, а через эту компанию). Еще 49 млн рублей «съели» проценты за пользование кредитом, и 126 тыс. рублей было направлено на оплату госпошлины при регистрации объектов недвижимости. «Даже проценты по кредиту и то были уплачены из той суммы, которую дал ТФБ», — подчеркнула представитель АСВ.
Аида Гилязова настаивает на передаче ей в единоличную собственность в двух зданиях на Баумана 9 квартир, 18 нежилых помещений и 26 парковочных мест
По мнению госкорпорации, сам факт подачи Гилязовой заявления о разделе имущества с супругом-банкротом подтверждает, что кредитные средства были использованы на нужды семьи. Между тем, согласно Семейному кодексу, в этом случае финансовые обязательства признаются общими. А совместные долги, понятно, и платить придется вместе.
Кроме того, по словам Ерохиной, старшая дочь Мусина передала «дорогостоящую недвижимость» в Москве (нежилое помещение в 226,9 «квадрата» на Пресненской набережной) в обеспечение кредита, взятого «Аида и Д» в ТФБ (часть его компания затем и предоставила Гилязову для инвестпроекта). Требования банка включены в реестр кредиторов Гилязова как обеспеченные этим залогом. А поручительство или залог одного из супругов по кредитам другого, согласно закону о банкротстве, — еще одно основание считать обязательства общими.
Второй кредит зятя Мусина, размером под 1 млн рублей, был целевым: выдавался на покупку Porsche Cayenne. АСВ полагает, что приобретеннаяпредпринимателем премиальная иномарка также использовалась для семейных надобностей. «Да, у супруги был еще один автомобиль. Но не стоит забывать, что в семье есть двое несовершеннолетних детей. Porsche Boxster — это маленький спортивный двухдверный автомобиль с небольшим пространством сзади. Я очень сомневаюсь, что на нем удобно перемещать детей. Для этих целей гораздо удобнее использовать Porsche Cayenne», — излагала доводы в суде Ерохина.
Заявление АСВ поддержал и финансовый управляющий Гилязова Глеб Медведев.
В упомянутом доме 9а располагался офис главной любимой фирмы Роберта Мусина «Новая нефтехимия». К нему примыкает дом 9 — офисный центр «Казанское подворье» (на фото)
«ЕСТЬ ОПРЕДЕЛЕННАЯ ЦЕПОЧКА СОБЫТИЙ, А СВЯЗЕЙ МЕЖДУ НИМИ НЕТ НИКАКИХ»
В свою очередь, представитель Гилязова Адель Губайдуллин заявил в суде: оснований для признания этих обязательств общими нет.
Во-первых, сам ТФБ прямо указывает, что «Лимит выдачи» — это коммерческое предприятие. «Как известно, мой доверитель до признания его банкротом являлся индивидуальным предпринимателем. Собственно, этим на жизнь и зарабатывал», — напомнил юрист. Супруга же, по версии Губайдуллина, находилась в неведении насчет взятого им в папином банке коммерческого кредита и инвестпроекте на Баумана и, уж конечно, не давала согласия на эти инвестиции.
Во-вторых, юрист назвал бездоказательным утверждение, что компания «Аида и Д», получив кредит в ТФБ и выдав заем зятю Мусина, получила в залог принадлежащую Гилязовым недвижимость в Москве. «Есть определенная цепочка событий, а связей между ними нет никаких», — заметил он.
Однако Ерохина сослалась на банковские проводки. Все операции совершались в один день: кредитные средства были выданы «Аида и Д» и тут же предоставлены Гилязову. А он направил их в счет исполнения своих обязательств по инвестпроекту.
Защищавшая интересы Гилязовой Полина Мельникова выступила в унисон Губайдуллину. По ее словам, в инвестпроекте зять экс-банкира участвовал как индивидуальный предприниматель и, соответственно, сам нес по нему все риски. Также она обратила внимание на нестыковки в версии АСВ: «Аида и Д» получила в ТФБ кредит в 130 млн рублей, а Гилязову предоставила только 30 миллионов. В залог же этой компании супруга предпринимателя передала имущество стоимостью более 80 млн рублей. Причем в обеспечение всего большого кредита. Мельникова уверяла, что взаимоотношения между «Аидой и Д» и Гилязовой к финансированию деятельности мужа последней не имеют никакого отношения. По ее словам, из уголовного дела известно: компания «Аида и Д» находилась под значительным контролем и влиянием Мусина, который приходится Гилязовой отцом. Да и само название фирмы говорит о том, что она не чужая семейству Мусиных – Гилязовых.
Что касается второго кредита на Porsche Cayenne, Губайдуллин признал, что он действительно был куплен Гилязовым на средства, которые тот получил в 2014 году в ТФБ. «В заявлении изображено таким образом, что это семейный автомобиль. Нет, было по-другому», — заявил при этом юрист.
По словам Губайдуллина, у каждого из супругов был автомобиль. Сам Гилязов ездил на Porsche Cayenne Diesel, его вторая половина — на другом авто этой марки. Впоследствии она его продала и купила Porsche Cayenne. Губайдуллин рассказал, что в 2015 году дочка и зять экс-бенефициара ТФБ уже на собственные деньги приобрели Porsche Boxster. В то же время его доверитель еще выплачивал взятый кредит в ТФБ. В определенный момент выплатил и продал автомобиль.
«Банк не вправе требовать, чтобы Гилязова, самостоятельный взрослый человек, была обязана [отвечать] по кредитам своего супруга-банкрота при том, что она не брала на себя никакие обязательства», — заключил Губайдуллин.
Тем не менее судья Айдар Галиуллин на заседании Арбитражного суда РТ, прошедшем 18 сентября, требования АСВ полностью удовлетворил. Очевидно, что следующий шаг госкорпорации — не допустить перехода к Гилязовой половины принадлежащей ее мужу недвижимости на Баумана. Этот вопрос будет решаться в рамках дела о разделе совместно нажитого имущества, но при таких обстоятельствах агентство уже в полшаге от того, чтобы «отнять» у дочки Мусина упомянутые 9 квартир, 18 нежилых помещений и 26 парковочных мест в пользу конкурсной массы мужа-банкрота. При этом понятно, что она также не сможет претендовать на половину вырученных от их продажи средств.
Между тем недавно в Вахитовском райсуде состоялось второе предварительное заседание по делу о разделе имущества другой супружеской пары, а именно — родителей Аиды Гилязовой Роберта и Лидии Мусиных
«в более выгодном положении оказывается Роберт Ринатович»
Между тем недавно в Вахитовском райсуде состоялось второе предварительное заседание по делу о разделе имущества другой супружеской пары, а именно — родителей Гилязовой Роберта и Лидии Мусиных. Ситуация зеркальная: супруга требует половину имущества мужа-банкрота до того, как его изымут в конкурсную массу. Напомним, что претензии кредиторов лично к Мусину потянули больше чем на полмиллиарда рублей.
Ильдар Шагиев, представляющий интересы финансового управляющего Мусина Елены Рогожкиной, напомнил, что основная цель последней — максимальное удовлетворение требований кредиторов. Иначе говоря, она заинтересована продать имущество банкрота по более высокой цене.
Согласно закону о банкротстве, сообщил он, реализуется все неделимое имущество (это прежде всего недвижимость) должника с выплатой в последующем денежного эквивалента половины стоимости его супруге или супругу. Делимые вещи будут разделены, и на торги выставят только доли, которые принадлежат банкроту.
У супруги экс-банкира, которая и подала на раздел, другая позиция (муж с ней полностью согласен). Их представитель, все тот же Губайдуллин, настаивал на том, что совместное имущество делится прежде всего по правилам, установленным Семейным кодексом: суд решает, что передать каждому из супругов. Мусины предлагают разделить имущество пополам в натуре, исходя из его оценочной стоимости. Продаваться тогда будет лишь то, что по разделу достанется Мусину.
К примеру, в числе земельных владений семьи есть два участка примерно одинаковой стоимости — в Песчаных Ковалях (оценен в 6,2 млн рублей) и в деревне Медведково Верхнеуслонского района (5,8 миллиона). Первый предлагается оставить в собственности Роберта Ренатовича, второй — его жены и далее делить имущество по такому же принципу.
«Объекты разделены так, что в более выгодном положении оказывается Роберт Ринатович. На его долю приходится имущества на 4,3 миллиона рублей больше. Его супруга посчитала это справедливым»,— описывал плюсы предложенного Мусиными раздела Губайдуллин.
Все делимые объекты также предлагается поделить ровно пополам. В том числе доли уставного капитала в компаниях «МР Аналитика», «ТФБ Стратегия», «МР Холдинг» и «Татсельхозпродукт». Впрочем, высокого спроса, по мнению Губайдуллина, ждать не стоит. «Покупают контроль над бизнесом. А здесь контроль над реальным бизнесом нигде не купишь. Те компании, где Роберт Ренатович владеет 100 процентами, по инициативе ТФБ также ушли в банкротство», — сообщил он. И пакеты ценных бумаг (среди них, к примеру, есть акции «Газпрома») «величайшей ценности не представляют»: это тоже неконтролирующие доли.
В числе совместного имущества рассматривается и 4-процентная доля в Интехбанке, оцененная в 80 млн рублей. Мусина претендует на 2 процента. Есть еще требования к Интехбанку и ТФБ самого Мусина: у него были в них вклады более чем на 1,4 млн. рублей.
«Предпочтительнее реализовать полностью долю в уставном капитале или же часть доли в нем?» — поставил на обсуждение вопрос Шагиев. Сам же на него и ответил. По его словам, в случае удовлетворения требований Мусиной конкурсная масса экс-банкира будет лишена имущества, которое останется за его женой. «А нам важно реализовать все», — говорит юрист финуправляющей Мусина.
Впрочем, самые острые судебные баталии предстоят по недвижимости семьи экс-банкира. Один из наиболее ценных семейных объектов — усадьба в селе Большие Ключи Зеленодольского района. Как прозвучало в судебном заседании, Мусина претендует там на земельные наделы площадью в 1880, 2639 и 1999 кв. метров. Судья поинтересовалась, какие у нее планы на эту землю. Губайдуллин пояснил, что участки — смежные, огороженные одним забором: «Это все Большие Ключи, три улицы. [На них находятся] сад, газон, жилой дом, где она планирует жить».
Судья Евгения Зыбунова обозначила ключевой вопрос: «Как выгоднее поделить и продать имущество, чтобы все остались довольны?» С учетом того, что торги в конечном итоге могут пойти на понижение, сделал существенное уточнение Шагиев. Найти решение этого вопроса и предстоит сторонам.
В числе совместного имущества рассматривается и 4-процентная доля в Интехбанке, оцененная в 80 млн рублей. Лидия Мусина претендует на 2 процента
«ПОНЯТНО, ЧТО КОГО-ТО НУЖНО НАЗНАЧИТЬ ВРАГОМ и уголовником, НО У НЕГО ЕСТЬ СЕМЬЯ»
Губайдуллин рассказал, что Роберт и Лидия Мусины поженились в 1984 году: ему было 18, ей 19 лет. «Они 35 лет в браке. То, что у них есть, они строили вместе. Рожали детей. Детям и супруге тоже нужно где-то жить», — взывал он к сочувствию. На вопрос судьи, чем занимается Лидия Николаевна, кроме воспитания детей, юрист сообщил, что она работает по найму всю жизнь, как и супруг.
Семейный кодекс, продолжил Губайдуллин, прямо говорит: супруг банкрота вправе поделить совместно нажитое имущество. «Банкротство — это математика, торги, Мы говорим о другом: о семейных отношениях, — продолжил юрист Мусиных. — Понятно, что кого-то, у кого большие долги, нужно назначить врагом, уголовником и так далее. Но у него есть семья».
Никто не лишает супругу ее законных прав на половину в общей собственности, стоял на своем Шагиев. А при порядке, который предлагают Мусины, будут нарушены интересы кредиторов: не факт, что поступившее в конкурсную массу имущество реализуется полностью и по стоимости, которая указана в качестве начальной. По мнению также участвовавшей в заседании Вахитовского суда представителя АСВ Ерохиной, вообще маловероятно, что все будет продано с первых-вторых торгов. Как правило, это происходит на последних этапах публичного предложения.
«Мы же делим пообъектно. Причем по справедливой стоимости», — говорил о лучших намерениях семьи банкрота юрист Мусиных. Но Ерохина заметила, что, возможно, тот или иной земельный участок, который предполагается оставить в собственности Мусина, не обладает ликвидностью. А такие в перечне имущества есть. Например дороги.
По мнению юриста АСВ, чем больше имущества будет продаваться, тем выше вероятность, что хоть один из объектов кто-то купит. Хотя часто на «добро» банкротов не находятся желающие, и оно возвращается обратно в собственность к должнику.
«Так, может, вы поторопились с иском [о разделе имущества]? Назад вам все и вернется», — заметила представителю Мусиных под смех присутствующих судья. «Должник и без долгов, и с имуществом? Маловероятно. ТФБ добьется. У него все-таки есть вкладчики. Хоть рубль, но он им должен заплатить», — без тени улыбки ответил Губайдуллин.
АСВ особенно не нравится, что при порядке, который предлагает Лидия Мусина, в собственности ее супруга-банкрота остается квартира площадью 520 кв. м в элитном доме на ул. Тельмана в центре Казани
«будут пользоваться и одной недвижимостью, и второй»
Ерохина в своем выступлении в суде сделала акцент на том, что что раздел имущества Мусиных не связан с бракоразводным процессом. Тут дело в другом: Мусина подала заявление за день до заседания в арбитраже, где должен был рассматриваться порядок реализации общего имущества супругов. Юрист АСВ добавила еще одну ложку дегтя, напомнив, что Мусины «специально избавлялись от ликвидного имущества перед банкротством и уголовным преследованием должника», даря дорогую недвижимость несовершеннолетним детям.Эти сделки удалось оспорить. Теперь, донесла она мнение АСВ, экс-банкир с женой придумали другой способ вывести имущество из конкурсной массы: подали заявление о разделе. Но Лидия Николаевна еще должна доказать, что раздел имущества в деле о банкротстве супруга нарушает ее права либо детей. «То, что человеку будет негде жить, это нарушение права?» — поинтересовался в ответ Губайдуллин.
Его оппонент, в свою очередь, напомнила, что в реестр требований кредиторов Мусина включены иски на внушительную сумму — 564 млн рублей. Поэтому при разделе имущества необходимо соблюсти баланс между интересами супруги, должника и его кредиторов.
АСВ особенно не нравится, что при порядке, который предлагает Мусина, в собственности ее супруга-банкрота остается квартира площадью 520 кв. м в элитном доме на ул. Тельмана в центре Казани (Роберт Ренатович прописан именно там, как и его дети), а у самой Лидии Николаевны — та самая усадьба в пригородном Зеленодольском районе. Кстати, площадь дома в Больших Ключах составляет 1 300 кв. метров. Квартира формально подпадает под иммунитет единственного жилья и выбывает из конкурсной массы. Усадьба тоже — как имущество супруги. А это самые дорогие ликвидные активы семьи экс-банкира, которые могли бы составить львиную долю конкурсной массы для расплаты с кредиторами. «По факту Мусины будут пользоваться и одной недвижимостью, и второй», — сделала вывод представитель госкорпорации.
Следующее заседание по делу о разделе имущества назначено на 8 октября.