Что Россия получила спустя 35 лет после августовского путча 1991 года и можно ли пересмотреть оценки реформ того времени? Почему наша страна не получила того масштаба малого предпринимательства, который сегодня демонстрирует Китай, и что заставляет Великобританию пересматривать решения эпохи Маргарет Тэтчер? Такими вопросами задается в нынешней статье главный научный сотрудник Центрального экономико-математического института РАН Иван Грачев. Он также вспоминает собственное участие в работе над реформами перед путчем, объясняет, с какими вещами лучше справляется рынок, а какие лучше сделает государство и как Ельцин изменил его судьбу.
Иван Грачев: «Борис Николаевич изменил мою судьбу. Как государственный деятель он был назначен для окончания безрезультатных разговоров, которые все шли и шли в стране»
Ничего лучше ленинского НЭПа мир не придумал
Одни читатели критикуют меня за ельцинизм, другие — за хаяние реформ Маргарет Тэтчер. Борису Ельцину как человек человеку я благодарен, но в связи с 35-летием путча 19 августа, массой мифов, окружающих эту историю, хочется на достоверных фактах, касающихся меня, рассказать, как все было.
В начале 1990-х, через некоторое время после победы моей команды на конкурсе рыночных реформ Татарстана, Минтимер Шаймиев вручил мне два письма. К слову, моя команда была жестко оппозиционной его команде, что не помешало в интересах дела договариваться о совместных действиях. Одно письмо было Михаилу Горбачеву, другое — Ельцину. В каждом из них была просьба состыковать меня с их командой реформаторов.
Я сначала ломанулся в приемную Горбачева. Никакого приема не было, просто оставил письмо, а дальше оно, очевидно, затерялось без ответа и каких-то результатов. Ельцин же принял меня очень вежливо, немедленно на письме сделал резолюцию и переправил к Григорию Явлинскому, который тогда отвечал за реформы. Так Борис Николаевич изменил мою судьбу. Как государственный деятель он был назначен для окончания безрезультатных разговоров, которые все шли и шли в стране. Кто-то должен был четко сказать, что в современном мире успешных стран без частной собственности не бывает. Необходимо было, подавив сопротивление, ввести в России частную собственность.
С этой задачей Ельцин справился как смог. Безусловно, он не Дэн Сяопин, архитектор китайских реформ, но, если оглянуться назад, перебрать всю верхушку Советского Союза, можно сказать, что не было никого и близко похожего на Сяопина в плане понимания экономики, нэповских реформ. Увы, Ельцин поручил реализацию реформ, навязанных Западом, персонажам вроде Егора Гайдара и Анатолия Чубайса. В ту пору даже Сергей Караганов был вполне себе западофилом.
Доверие к тому, что рекомендует Запад, поначалу существовало, но опыт теории и практики измерений позволял прийти к выводу, что правильная экономическая система должна сочетать сильную роль государства и максимальную свободу малых предприятий, которых в идеале должно быть огромное количество. Это, по сути, ленинский НЭП. Я уже тогда считал, что в плане экономики ничего лучше мир не придумал.
«У нас примером подобных реформ может служить все та же приватизация электроэнергетики»
История про белого бычка и реформы
Отталкиваясь от сегодняшней практики, я отношусь к тэтчеровским реформам в Великобритании и вообще к реформам такого типа (минимизация реального сектора и роли государства) крайне негативно. Они совершенно явно уменьшили вероятность выживания страны. Конкретный пример — приватизация железных дорог в Великобритании, в результате которой индекс пунктуальности (количество поездов, пришедших без опоздания или с опозданием менее 5–10 минут) просел с 90 до 78%. Количество рельсовых аварий увеличилось на 25%, были крушения с гибелью людей в результате нарушения общей координации. В итоге пришлось увеличивать государственные субсидии. Начиналась реформа, потому что система железных дорог якобы работала недостаточно эффективно, раз требовала государственных субсидий. В результате субсидий понадобилось гораздо больше.
У нас примером подобных реформ может служить все та же приватизация электроэнергетики. О приватизации железных дорог информации у меня меньше, хотя помню, что были нелепые эпизоды, когда государство брало у частников вагоны в аренду для перевозки зерна, которое потом передало в руки частных компаний бесплатно. Возвращаясь к электросетям: в результате приватизации надежность их уменьшилась раза в полтора, аварийность увеличилась, цены выросли в 12 раз в долларовом исчислении, а в Штатах стояли на месте. Число часов использования мощностей упало с советских 6 тыс. до 4,5 тысячи. Основным инвестором, по сути, осталось государство, только через хитрые схемы. Потребовались госзатраты, чтобы увеличить инвестиции. И это доказывается кучей цифр.
Я бы не стал вспоминать прошлое, даже отвечая на вопросы читателей, но на неделе в мировой прессе прошла целая волна статей на тему соотношения частной и государственной собственности и их преобразования. Даже названия статей, на мой взгляд, представляют интерес. Например, в The Wall Street Journal вышли статьи «Бернем не может исправить Британию с помощью госсобственности», «Вэнс исправляет капитализм», «В ноябре социалисты могут оказаться сильными». The American Thinker опубликовал материал «Ложные обещания политических ангелов: почему индивидуальная свобода превосходит централизованное планирование».
Внимание к теме соотношения частной и государственной собственности отражает ее практическую значимость на сегодня. Однако, прежде чем перейти к пересказу самых интересных мыслей в статьях, которые можно было бы применить к России, хочу напомнить историю про белого бычка (который, возможно, не был белым). В 1906 году на сельхозярмарке в Плимуте исследователь Фрэнсис Гальтон,двоюродный брат Чарльза Дарвина,предлагал посетителям купить билетики и записать в них предполагаемый вес выставленного бычка. Наиболее точно оценивший вес животного должен был получить приз. Было продано 800 билетов, 13 из которых кузен Дарвина забраковал. Результат получился фантастический! Средняя оценка веса по оставшимся билетам составила 1 197 фунтов — 546 килограммов. Реальный вес бычка оказался 1 198 фунтов — 543 килограмма.
Т. е. сводная средневзвешенная оценка продемонстрировала поразительную точность. И определение рыночной стоимости как средневзвешенной цены правильное. Эта оценка существенно точнее того, что могли выдать эксперты по данной теме. Мы видим, что люди, рисковавшие своими деньгами, ответственные независимые люди, имеющие отношение к бизнесу, выполнили очень точно главную задачу рынка — определять сравнительные цены. После этого в реконструкциях эксперимента Гальтона была получена медиана 1 208 фунтов (548 кг) и среднее квадратичное отклонение — 60 фунтов (22 кг).
«Главная задача рынка — дать сравнительные точные оценки стоимости того, что нужно людям, будь то бочка бензина или картина Леонардо да Винчи»
Как Британия национализирует предприятия
Возникает вопрос: а что, если оценщиков будет мало? Ответ простой: ошибки будут порядка СКО (среднеквадратическое отклонение). Оценка будет менее точной, чем если бы ее дал квалифицированный эксперт. Рынок — это большие числа. Там, где нет больших чисел, нет никаких шансов на его эффективную работу, и никакими ухищрениями этого не избежать. Когда в ходе экспериментов последователи Гальтона начинают допускать, чтобы люди, дающие оценки, общались между собой, оценки эти будут не независимыми, а коррелированными, точность оценки снижается до двух порядков.
Этот пример и его последующая интерпретация очень хорошо показывают, где рынок работает, а где нет. Там, где много рискующих своими деньгами независимых участников обменных операций, где много оценок, конкуренции, рынок будет работать, а где нет — не будет. Главная задача рынка — дать сравнительные точные оценки стоимости того, что нужно людям, будь то бочка бензина или картина Леонардо да Винчи. Приватизация, в ходе которой не будет образовано много агентов рынка, либо бесполезна, либо вредна. У рынка ведь есть и вредные свойства. В нашей реформе электроэнергетики попытались сымитировать множество агентов, законодательно установив между генератором и потребителем кучу посредников, что изначально препятствует правильному ценообразованию. Почему? Потому что те, кто устанавливает цены, при таком порядке вещей изначально коррелированы — связаны через исходного поставщика.
Проанализировав, что может рынок, а что не может, на основании как моделей, так и реальных экспериментов, можно вернуться к статье о новом премьере Британии — «Бернем не может исправить Британию с помощью госсобственности». В ней идет речь о том, что Энди Бернем взял под контроль крупнейшую национальную компанию British Steel. А что значит «взял под контроль»? На самом деле речь идет о национализации. Напомню, что в апреле 2025 года правительство отобрало операционный контроль над British Steel у ее китайских владельцев — компании Jingye, чтобы предотвратить закрытие сталелитейного завода в Сканторпе на севере Англии и защитить 2,7 тыс. рабочих мест на заводе, а также 6 тыс. в цепочке поставок.
Закон, позволяющий правительству стать владельцем British Steel, получил окончательное одобрение после того, как государству не удалось найти покупателя для компании, которая была приватизирована при Тэтчер в 1988 году. В июле 2026-го предприятие было окончательно национализировано. И национализация прошла с привлечением профессиональных оценщиков. О необходимости такой процедуры я писал в своем законе об оценочной деятельности.
British Steel была национализирована, потому что несохранение своего железа из своей руды и угля критично для обороны и независимости Британии. Говоря на моем языке, без этого должную вероятность выживания страны не обеспечить. Это может быть интересно критикам, которые говорят, что в нынешнем мире ресурсы, сырье и реальный сектор первых переделов особого значения не имеют, что это прошлое. В реальности это не прошлое, а самое что ни на есть будущее. Это связано с принципиальной исчерпаемостью ресурсов.
Далее новый британский премьер намерен взять под контроль ЖКХ и транспорт, что он уже успешно проделал в Манчестере, где он был мэром. К моему удивлению, судя по его первым шагам и действиям, возможно, в Британии появился толковый премьер.
«В Штатах сейчас проводят кучу опросов молодежи. Согласно некоторым из них, 61 процент молодых американцев хотели бы получить бесплатное высшее образование, 76 процентов — бесплатную медицину, 80 процентов (а по данным демократов, 89 процентов) — бесплатное или гарантированное государством доступное жилье»
За что молодых людей в США называют коммунистами
Теперь об американском вице-президенте Джее Ди Вэнсе и статье «Вэнс исправляет капитализм». Он считает, что капитализм «сломан», большинство американцев стали чужими на этом празднике жизни, сливки снимают большие компании и топ-менеджеры. Вэнс предлагает скорректировать это через тарифы, субсидии и инвестиции в стратегические отрасли. Причем определять, какие отрасли стратегические и кого поддерживать, должно государство. Дальше предлагается изменить систему образования.
Слово «приватизация» возникает редко, но четко фиксируется, что производство энергии и всех машин для электроэнергетики должно делаться внутри страны. И государство должно это обеспечить, не уповая на пресловутую «руку рынка». Избегая напрямую слова «национализация», в статье последовательно демонстрируется, что есть вещи, с которыми лучше справляется рынок, а есть такие, которые лучше сделает государство. И этим надо заниматься, не боясь никаких мифов и шаблонов.
Что тут для меня важно? Позиция вице-президента США, казалось бы, больше бы подошла демократу, а он республиканец, поэтому его точка зрения скорее выглядит популистской. В Штатах сейчас проводят кучу опросов молодежи. Согласно некоторым из них, 61% молодых американцев хотели бы получить бесплатное высшее образование, 76% — бесплатную медицину, 80% (а по данным демократов, 89%) — бесплатное или гарантированное государством доступное жилье. И молодежь хотела бы, чтобы все это обеспечивало государство. За это молодых людей в Штатах называют коммунистами.
В США много обсуждалось на неделе общественное объединение «Демократические социалисты Америки». Это не партия, поэтому с демократами они сотрудничают, проталкивают к ним своих кандидатов, которые в этом сезоне начинают массово побеждать на праймериз. То, что Вэнс, будучи республиканцем, вдруг высказывает такую близкую к социал-демократам позицию, на мой взгляд, путает работу двухпартийного механизма.
Резюме такое: разрушение однополярной идиллии (для Запада) и формирование двухполярного мира начинает возвращать публичные дискуссии от того, кто кому моет ноги из 32 черно-белых гендеров, к фундаментальным темам о соотношении государственного регулирования и свободы предпринимательства, хаоса и порядка, частной и государственной собственности. Анализируются концепции, удачные примеры.
В России процесс огосударствления протекает стихийно, скорее в режиме искусства, чем научной системы
В нашей стране «Ростех» собирает предприятия под задачи, которые рынок не решает. Предприятия с доминирующей долей государства, по сути, вернули контроль над энергогенерацией. 90% энергогенерации уже в руках таких предприятий. 10% остались у частников, и они конкурируют на этом псевдорынке, что, честно говоря, нелепо. В России процесс огосударствления протекает стихийно, скорее в режиме искусства, чем научной системы. Потому что нет четких законов об управлении госсобственностью и госпакетами акций. Не пришло инвестиций в электроэнергетику, большинство из них государственные. «Рыночные» оценки оказались неточными, рынок не работает.
Нет четкого понимания, определения и разграничения, где рынок лучше работает, а где эффективнее госсобственность. Я по-прежнему уверен, что единая централизованная электроэнергетика гораздо лучше для нашей страны, чем неверные в своей основе реформы Чубайса. При этом в России надо дополнительно иметь в виду, что у нас нет определенности с частной и государственной собственностью, а рыночная составляющая экономики представлена на порядок меньше, чем нужно.
Статистика по ИП и малым предприятиям у нас может быть неточной из-за махинаций с формальным делением на мелкие части более крупных предприятий. Т. е. по-настоящему на рынке агентов гораздо меньше, чем может показаться. В США мелких предприятий порядка 40 млн, у нас реально работающих — около 1 миллиона. Одних только малых научных предприятий в США 5 миллионов! В Китае малых предприятий, по разным оценкам, около 60–130 миллионов. Т. е. китайская рыночная составляющая экономики в 10 раз эффективнее, чем российская. У России в этом смысле задача сейчас существенно сложнее, чем у КНР.
Получается, у Поднебесной все в порядке с соотношением частной и государственной собственности, Штатам надо усиливать госсобственность и государственное влияние, России же необходимо одновременно и развивать малый бизнес, усиливая рыночную составляющую экономики, и постепенно наводить порядок в соотношении государственной и частной собственности.