«У нас сейчас как минимум создана правовая база, которая позволяет властям поменять собственников практически любого предприятия», — комментирует политолог Евгений Минченко указ президента России о мерах безопасности для критической инфраструктуры. Согласно документу, государство получает право забрать во временное управление объект или предприятие, владелец которого не смог обеспечить его защиту. Еще одно основание — если принятые меры по защите от ударов БПЛА «неэффективные» либо оперативно не восстановлена работа предприятия после атаки. Документ оставляет вопросы, а главный риск в том, что максимальный срок временного управления не установлен, говорит юрист. О том, для кого предназначен указ и почему он появился, — в нашем материале.
По умолчанию временным управляющим назначается Росимущество, но по поручению президента правительство может наделить этими функциями иное лицо
Власти смогут забирать во временное управление объекты, которые не защитил собственник
Указ Владимира Путина мог удивить российский бизнес, но, чтобы не удивляться, достаточно читать новости. Свою позицию по поводу защиты объектов и предприятий в частных руках власти доступно изложили еще в июне. Никаких специальных фондов не будет, поскольку у бизнеса достаточно ресурсов, чтобы самому обеспечить безопасность, отметил тогда министр финансов РФ Антон Силуанов. Компании могут закупать комплексы для защиты и учитывать эти затраты, «деньги у них есть», говорил министр.
Силуанов рассуждал о предприятиях нефтегазового сектора и энергетики, подзаработавших на благоприятной ценовой конъюнктуре. Теперь цены на энергоносители уже не такие высокие, а список целей у противника расширился. Вчера минфин анонсировал меры поддержки для Wildberries, а вскоре на них будет, видимо, претендовать и Ozon. Но что с защитой объектов?
Компании могут сами «решать проблемы» в определенном периметре, на конкретной территории, но этого недостаточно, отмечал в июле глава российского союза промышленников и предпринимателей (и уполномоченный по защите прав предпринимателей) Александр Шохин. Он подчеркивал, что предприятия не могут обеспечить надежную защиту от воздушных атак, и призывал создать систему раннего обнаружения, оповещения и отражения атак. Разговор на эту тему бизнес и власти ведут, говорил Шохин. И чем закончился разговор?
Спустя некоторое время глава РСПП, комментируя ночной налет на склады Wildberries в Московской и Тамбовской областях, заявил, что устойчивость гражданской инфраструктуры «должна оставаться приоритетом». «В этих условиях особенно важна последовательная работа по укреплению защиты объектов и предотвращению угроз для предприятий и их сотрудников», — обращался глава РСПП. Это был сигнал крупному бизнесу или государству?
И вот теперь появился президентский указ о мерах безопасности для критической инфраструктуры. Он подписан «в связи с нарастанием в период проведения специальной военной операции угроз безопасности». Указ описывает ситуации, при которых у хозяйствующего субъекта могут забрать во временное управление не только само предприятие (объект), но и все имущество, а также принадлежащие ему ценные бумаги, доли в уставных капиталах российских юрлиц, имущественные права.
Имущество могут забрать, если его владелец:
- Не принял или принял несвоевременно меры по обеспечению безопасности объекта критической инфраструктуры.
- Нарушил требования к обеспечению безопасности объекта, предусмотренные нормативными правовыми актами и решениями уполномоченных органов.
- Создал угрозу безопасности и нормальной работе объектов (в том числе если меры, которые собственник принял для защиты от атак БПЛА, признаны неэффективными).
- Не восстановил или восстановил несвоевременно работу объектов.
Под действие указа попадают объекты топливно-энергетического комплекса, промышленные предприятия, объекты связи, коммунальной, транспортной и логистической инфраструктуры (включая транспортно-логистические комплексы), энергетические объекты (в том числе атомной энергетики), «а также иные объекты, имеющие особо важное значение для обеспечения безопасности, экономической стабильности РФ и жизнедеятельности населения». Формулировка довольно размытая, так что список компаний вполне может быть внушительным и включать в том числе иностранные компании, занимающие места в стратегических нишах.
По умолчанию временным управляющим назначается Росимущество, но по поручению президента правительство может наделить этими функциями иное лицо. Расходы на временное управление будут финансироваться из доходов от использования имущества.
Временное управление прекращается по решению правительства, принятому на основании поручения президента. Указ вступает в силу со дня его официального опубликования.
Крупные нефтяные компании действительно входят в потенциальный круг действия указа, говорит Кольцов, однако одной принадлежности к нефтяной отрасли недостаточно
Разбираем указ вместе с юристом
Если говорить простыми словами, указ вводит механизм принудительного временного управления имуществом предприятий, которые владеют или управляют объектами критической инфраструктуры, но не обеспечивают их безопасность или своевременное восстановление, разъясняет указ в беседе с «БИЗНЕС Online» генеральный директор юридической компании «АКЕОН» Александр Кольцов.
При этом, как следует из текста указа, перечень предприятий, на которые распространяется действие документа, открытый: в него могут попасть и другие объекты, которые имеют «особое значение для безопасности, экономической стабильности и жизнедеятельности населения».
И все же о каких предприятиях может идти речь? Как следует из документа, форма собственности и размер бизнеса значения не имеют, объясняет юрист. «Указ может применяться к любым организациям, индивидуальным предпринимателям и физическим лицам, а также к иностранным лицам, контролирующим российские организации. Ограничений по выручке, численности работников или стоимости имущества нет. Поэтому под его действие теоретически могут попасть не только крупные нефтяные и энергетические компании, но и небольшая частная котельная, нефтебаза, оператор водоснабжения, узла связи или логистического объекта», — говорит Кольцов.
По его словам, обычный магазин или небольшое производство, как правило, под действие указа не подпадают, потому что сами по себе не относятся к критической инфраструктуре. «Поэтому говорить о возможности передачи во временное управление любого малого бизнеса неправильно», — говорит Кольцов, но добавляет: возможно и исключение, если конкретный объект имеет особое значение для жизнеобеспечения.
С 1 июля 2024 года для промышленных объектов правительство РФ установило обязательные требования к противодействию беспилотным летательным аппаратам (БПЛА) и иным беспилотным системам (постановление правительства Российской Федерации от 1 марта 2024 года №258).
Так, объекты с прогнозируемым количеством пострадавших от 50 до 300 человек либо возможным материальным ущербом и ущербом окружающей среде от 500 тыс. до 500 млн рублей подлежат оснащению средствами обнаружения (визуальными и акустическими), пассивной защиты, а также средствами радиоэлектронной борьбы (подавления или преобразования электромагнитных излучений и сигналов дистанционного управления), предназначенными для противодействия беспилотным воздушным, подводным, надводным аппаратам, беспилотным транспортным средствам и иным автоматизированным беспилотным комплексам (пп. «к» п. 56 постановления №258).
Объекты с прогнозируемым количеством пострадавших более 300 человек либо возможным материальным ущербом и ущербом окружающей среде от 500 млн рублей и более должны:
— оснастить объект, его внутренние локальные охраняемые зоны, потенциально опасные участки и (или) критические элементы средствами обнаружения (визуальными и акустическими), радиоэлектронной борьбы (подавления или преобразования электромагнитных излучений и сигналов дистанционного управления) и при необходимости средствами вооруженной борьбы с беспилотными аппаратами (пп. «и» п. 56 постановления №258);
— создать в составе подразделения охраны отдельную группу либо возложить на группу быстрого реагирования функции по пресечению террористических актов с использованием беспилотных аппаратов с учетом особенностей объекта (пп. «о» п. 56 постановления №258);
— обеспечить оперативное взаимодействие с соответствующими подразделениями органов безопасности при проведении мероприятий по предотвращению террористических атак с применением беспилотных аппаратов (пп. «р» п. 56 постановления №258);
— организовать плановые учения для сотрудников охраны по действиям по сигналам тревоги и при террористических угрозах, включая атаки с использованием беспилотных аппаратов (пп. «с» п. 56 постановления №258).
Сейчас в Татарстане промышленные объекты охраняются, можно сказать, в несколько этапов. Первый — это крупные орудия ПВО («Панцири» и т. д.) МО РФ, второе — мобильные огневые группы, где расчеты пулеметчиков и крупнокалиберных оружий работают, патрулируя территорию, на несколько километров прилегающую к охраняемому объекту. Третье — вооруженные ЧОП, которые также с этого года имеют право заключать контракты на охрану таких объектов от воздушных угроз.
Крупные нефтяные компании действительно входят в потенциальный круг действия указа, говорит Кольцов, однако одной принадлежности к нефтяной отрасли недостаточно. «Необходимо установить, что компания нарушила требования безопасности, создала угрозу нормальной работе объекта, не обеспечила эффективную защиту от беспилотников либо своевременно не восстановила поврежденный объект», — объясняет юрист. Но широта таких формулировок порождает риски. «Понятия „неэффективность мер безопасности“, „создание угрозы“ и „особо важное значение“ носят оценочный характер. Кроме того, под управление может быть передан не только проблемный объект, но и другое имущество компании, ее имущественные права и доли в иных организациях», — говорит Кольцов.
При этом он объясняет, что временное управление — это не национализация в строгом юридическом смысле. «Право собственности сохраняется, а управляющий не вправе продать имущество. Однако собственник фактически утрачивает возможность самостоятельно управлять своим имуществом, — говорит Кольцов. — Директор автоматически не лишается должности и доступа на предприятие. Но, например, в случае если под временное управление передаются акции или доли компании, управляющий по своему усмотрению сможет назначить нового директора». По его словам, указ прямо не предусматривает конфискации доходов, но вместе с тем расходы на временное управление оплачиваются за счет доходов от переданного имущества. «Порядок передачи собственнику оставшихся средств подробно не урегулирован. Поэтому доступ собственника к прибыли и дивидендам компании может быть ограничен», — разъясняет Кольцов.
Главный риск, по его мнению, в том, что максимальный срок временного управления не установлен. Оно прекращается только новым решением правительства, также принятым на основании поручения президента, и потому фактически может продолжаться неопределенно долго.
«Таким образом, указ не предусматривает массового изъятия предприятий, но создает жесткий чрезвычайный механизм, позволяющий фактически отстранить собственника от управления активами. Реальный масштаб его применения станет понятен после появления первых решений правительства», — говорит юрист.
Wildberries потеряла огромное количество складов за миллиарды и вряд ли справится с защитой своих объектов, считает обозреватель
«Логика государства сводится к тому, чтобы сохранить на плаву гражданскую экономику и не допустить остановки отраслей»
Почему появился указ? Представители разных компаний, в том числе нефтяных, в разное время заявляли, что не могут устанавливать решетки и защиту на своих объектах, потому что это нарушает действующие регламенты технической и пожарной безопасности, напоминает в беседе с «БИЗНЕС Online» военный обозреватель Влад Шлепченко.
«Возник правовой клинч, и каждое ответственное лицо примеряет эту ситуацию на себя. Если не принять меры и предприятие сгорит (НПЗ, склад), это будет катастрофа, — рассуждает Шлепченко. — Но если меры принять, то конкретно этот человек может попасть под уголовную статью за нарушение регламентов. Добавляет опасений и риск нецелевого расходования средств: если деньги выделены на решетки и сетки, а вражеский дрон все равно уничтожит объект, траты могут признать нецелевыми. Это тоже попадает под уголовные статьи».
Ситуация, по его словам, усугубляется статусом спецоперации. «Уже не мирное время, но еще и не военное положение. Военная необходимость не признается, поэтому везде действует антикоррупционное законодательство и нормы, предотвращающие нецелевое расходование средств. Каждое должностное лицо, даже в частных фирмах, стоит перед выбором: позволить складу сгореть или пойти на нарушение регламентов и гарантированно получить срок. Разумеется, люди выбирают вариант, при котором их не посадят», — говорит обозреватель.
Новый указ, о котором идет речь, по его словам, создает контругрозу: если не шевелиться, бизнес могут забрать. Однако в первую очередь, по его мнению, стоило бы принять хотя бы временный закон или заявление Ростехнадзора о том, что «до конца СВО никто не будет наказан за нарушение норм промбезопасности». Это сняло бы опасения у бизнеса.
Отдельный вопрос: есть ли у компаний ресурсы на эту защиту? Например, Wildberries потеряла огромное количество складов за миллиарды и вряд ли справится с защитой своих объектов, считает обозреватель. «Возможно, у нефтяников ресурсы есть, но их текущее состояние тоже нужно оценивать. Здесь проглядывает важная деталь: государство не справилось со своей задачей. Обеспечение безопасности страны — это задача федерального центра, а теперь ее заставляют быстро разгребать на местах», — делает вывод Шлепченко.
Государство же этим указом пытается предотвратить коллапс. Так, если бизнес компании рушится, останавливаются не только уничтоженные склады, но и вся логистика, включая непораженные объекты. Под угрозой оказываются инфраструктура и сотни тысяч людей, которые на ней завязаны. «Государство принимает на себя финансовые обязательства и фактически национализирует убытки, чтобы не дать отрасли схлопнуться», — рассуждает эксперт.
Однако суть не в безопасности отдельных складов, а в том, что нужно было выстраивать эффективную систему ПВО страны. Этого же, по словам Шлепченко, вовремя не сделали. «Теперь частников обязывают строить защиту самостоятельно. У кого есть деньги и решетки — будут строить, у кого нет — будут искать варианты. Постоянно работать в таком режиме не получится, но пока логика государства сводится к тому, чтобы сохранить на плаву гражданскую экономику и не допустить остановки отрасли», — заключает он.
Все объекты и предприятия, от которых зависит жизнеобеспечение государства, должны быть под его контролем, а не в частных руках, заявил в беседе с «БИЗНЕС Online» командир ООО ЧОО «Застава „Отдельный батальон охраны Приволжского федерального округа“» Сергей Толстых. Он заметил, что многие собственники крупного бизнеса, который обеспечивает ту или иную сферу экономики, находятся за границей.
Собеседник приводит пример с Wildberries. «Какие колоссальные убытки понесли собственники, которые вложили свои деньги в товар? На сегодняшний момент у них ни денег, ни товара. Хотя они (Wildberries — прим. ред.) были обязаны его защищать. И Wildberries — это просто яркий пример. Сейчас такая же атака идет на крупные центры Ozon», — говорит спикер. Он подчеркивает, что на территории страны есть и другие крупные склады, в том числе продовольственные. «Если три-четыре таких крупных продовольственных склада разбомбить, то город останется с дефицитом продовольствия. А с учетом того, что сейчас топливный кризис, могут быть и перебои с продуктами. Еще раз повторяю: это обоснованная, но, на мой взгляд, запоздалая мера», — указал Толстых.
«Есть ли сейчас возможности у бизнеса защищать свои предприятия? Давайте говорить честно: у бизнеса, представителей которого мы сейчас озвучили, такие возможности есть. Я понимаю, что есть определенные затраты. Да, из-за них маржинальная часть будет сокращена. Но с помощью мобильных оперативных групп можно попытаться защитить свой бизнес. Предприятие может заключить договор с минобороны об их вооружении для обеспечения безопасности. И им эти деньги по закону впоследствии вернутся, по истечении 6 месяцев. Такая практика есть, — говорит эксперт. — Среднемесячная заработная плата, потраченная работодателем при выплате мобилизованному, возвращается работодателю государством. По большому счету государство здесь на себя берет обязательства по возмещению денег. Через какой-то отрезок времени, но возмещает же! И в Татарстане эта практика есть, и она сейчас используется и в ТЭК».
«Создана правовая база, которая позволяет властям поменять собственников практически любого предприятия»
«Указ готовился достаточно серьезно силовым блоком. Я думаю, что это действительно дает очень большой простор для перераспределения собственности», — отметил в беседе с нашим изданием политолог, президент «Минченко консалтинг» Евгений Минченко.
Кого коснется указ? «Да, кого угодно! То есть у нас сейчас как минимум создана правовая база, которая позволяет властям поменять собственников практически любого предприятия», — считает Минченко. Реакция бизнеса на документ будет сдержанной, полагает он: «Крупный бизнес проглотит все это. Просто признают, что вот теперь есть еще и такой инструмент».
Документ вызывает несколько вопросов, указал в беседе с «БИЗНЕС Online» частный инвестиционный консультант Андрей Кочетков. «Кто у нас отвечает за безопасность и делает это с оружием в руках? То есть если у нас компании имеют возможность, скажем так, обеспечивать свою воздушную и прочую безопасность самостоятельно, то, наверное, у них должен быть доступ к таким инструментам, с помощью которых они могут это осуществить. Но если у них нет таких инструментов, то как от них можно требовать исполнения подобных предписаний?» — задается вопросом эксперт.
В то же время у предприятий есть другие возможности защиты, указывает наш собеседник. «Например, противодроновые сетки над объектами и так далее. То есть какие-то такие вещи, которые помогают если не ликвидировать полностью опасность, то свести ее к минимуму или по крайней мере существенно снизить ущерб», — говорит Кочетков.
Не все понятно в пункте, касающемся восстановления работы предприятия. К примеру, если беспилотная атака является страховым случаем, то компания сможет восстановить работу за счет полученной страховки. «Если же это не является страховым случаем, то это прямые убытки, за которые, получается, никто отвечать не собирается. Тем более что у нас государство по факту является как раз гарантом и обеспечителем этой самой безопасности», — рассуждает спикер.
Среди первых кандидатов во временное управление — нефтеперерабатывающие заводы, предполагает Кочетков. «Думаю, речь идет прежде всего о работе НПЗ, из-за которых у нас сейчас новая волна топливного кризиса пошла. То есть, наверное, будут усиливать каким-то образом эти предприятия с точки зрения обеспечения их непрерывного функционирования. Без бензина экономика функционировать не может, это ее кровь», — говорит он.
«Потому что сложно представить, что государство бросится заниматься проблемами Wildberries и Ozon. Хотя это, в общем-то, тоже является у нас уже практически критической инфраструктурой, потому что многие покупки совершаются именно там. И если не защищать маркетплейсы, то может возникнуть товарный дефицит, а это прямой разогрев инфляции, социальное недовольство, тем более накануне таких событий, как, например, выборы», — рассуждает эксперт.
Спустя несколько часов после публикации указа его прокомментировал вице-премьер РФ Денис Мантуров. Он подчеркнул, что речи о национализации предприятий не идет. Механизм временного управления кабмин будет применять не массово, а точечно, в отношении тех предприятий, для владельцев которых вопросы безопасности не являются приоритетом.