Федеральная резервная система США повысила ставку до диапазона 3,75–4,00%. Происходит это на фоне роста цен в Америке, особенно рвануло вверх топливо. Ситуация с госдолгом также продолжает ухудшаться. Если все так пойдет и дальше, то через 10 лет расходы на его обслуживание будут сравнимы с тратами на оборону. О том, почему ставка, которая еще недавно считалась промежуточной остановкой на пути вниз, стала стартовой площадкой для движения вверх, в своем блоге для «БИЗНЕС Online» рассуждает известный экономист Александр Виноградов.
Мягко стелет, да спать жестко.
— Фольклорное
Федеральная резервная система США повысила ставку на 25 базисных пунктов до диапазона 3,75–4,00%
ФРС: американский разворот
В минувшую среду, 16 сентября, федеральная резервная система США повысила ставку на 25 базисных пунктов до диапазона 3,75–4,00%. Сдвижка небольшая, но гораздо интереснее направление: это первое повышение ставки с июля 2023 года и, вероятно, начало нового периода ужесточения денежной политики. Более того, решение было принято единогласно, а сентябрьский прогноз членов FOMC (комитет по открытым рынкам, управляющий орган ФРС США) показывает, что большинство из них рассматривают нынешнее повышение не как одиночную страховочную меру: 16 из 18 участников ожидают как минимум еще одного шага вверх до конца года.
В этом и состоит главная особенность происходящего. После инфляционного всплеска начала 2020-х, обусловленного яростным вливанием денег во время ковида, ФРС в марте 2022 года начала один из самых быстрых периодов ужесточения последних десятилетий и к июлю 2023-го довела ставку до 5,25–5,50% с ранних нулевых уровней. Затем последовала долгая пауза, и наконец-то в сентябре 2024 года началось ожидаемое смягчение: сначала сразу на 50 базисных пунктов, затем еще два снижения в 2024 году, и затем еще три в 2025-м. К декабрю прошлого года ставка опустилась до 3,50–3,75%. Всего ФРС успела снять 175 базисных пунктов прежнего ужесточения — и остановилась. В 2026 году дальнейших снижений уже не произошло, а теперь один из этих шагов отыгран обратно.
Иными словами, привычная денежно-кредитная последовательность нарушилась. В привычной норме после инфляционного шока Центральный банк повышает ставку, держит ее некоторое время, затем по мере возвращения инфляции к цели постепенно снижает до приблизительно нейтральной, т. е. уровня, который уже не тормозит и не разгоняет экономику. В нынешнем случае экономика до этой точки даже не дошла. Медианная долгосрочная оценка ставки самими членами FOMC составляет сейчас около 3,2%. Даже перед нынешним повышением середина рабочего диапазона была около 3,6%, а теперь приблизилась к 3,9%. Фактически ФРС начала ужесточение, находясь все еще выше собственной оценки долгосрочного нейтрального уровня.
Цены растут, топливо дорожает
И это весьма важно. Еще недавно весь мировой финансовый рынок жил в режиме ожидания дальнейшей нормализации: пик ставок пройден, инфляционная волна вроде как подавлена, следующим вопросом является скорость возвращения денег к относительно нормальной цене. Теперь выяснилось, что возвращаться особо-то и некуда. Новая инфляционная волна настигла ФРС еще по дороге вниз, и это хорошо видно в цифрах.
Так, по итогам августа американский индекс потребительских цен (CPI) вырос сразу на 0,4% за месяц и на 3,4% год к году. Значительную часть месячного скачка обеспечил бензин: он подорожал на 3,9% и дал более трети общего прироста. Но списать все происходящее на один бензобак тоже нельзя: базовый индекс, без еды и энергии, вырос за месяц на 0,3%. Еще показательнее предпочитаемый ФРС индекс PCE: в июле он находился на 3,7% выше уровня предыдущего года, а базовый PCE — на 3,3%. Напомнить стоит, что декларированная ФРС цель — 2% инфляции, и текущие показатели заметно отдалены от целевых.
И давление на цены, толкающее их вверх, приходит сразу по нескольким каналам. Энергетический шок после нарушения поставок из региона Персидского залива поднял цены на нефть и нефтепродукты. Импорт тоже быстро дорожает: в августе индекс цен американского импорта вырос на 0,7% за месяц и сразу на 7% за год. Что особенно неприятно, импорт без топлива за год подорожал на 5,5%, а только за август он стал дороже на 0,8%. Т. е. речь идет уже не только о нефти — капитальные товары, промышленные материалы, компьютеры, полупроводники и потребительский импорт тоже становятся дороже.
Рынок труда на подъеме, бум вокруг ИИ
Именно поэтому сентябрьское заявление ФРС заметно отличается по интонации от июльского. Еще летом комитет специально отмечал, что повышенная инфляция частично объясняется шоками предложения, прежде всего энергетическими. Теперь эта оговорка исчезла. ФРС просто констатирует: инфляция остается повышенной, а повышение ставки должно обеспечить более своевременное возвращение к 2%. Отдельно стоит отметить, что глава ФРС КевинУорш в своем выступлении говорил уже о более широком характере инфляционного давления, а не только о нефти или импорте.
Вторая причина, почему ФРС решила действовать именно сейчас, состоит в том, что американская экономика позволяет ей действовать — и так и хочется добавить «пока еще». Август принес еще 162 тыс. рабочих мест, безработица осталась на уровне 4,1%, а сам FOMC характеризует экономическую активность как растущую «солидными темпами», потребительские расходы — как устойчивые, а инвестиции — как сильные. Да, цифра ВВП выглядит скромнее: в II квартале экономика выросла всего на 1,5% в годовом пересчете после 2,1% в I квартале, но внутренний частный спрос оказался намного крепче: реальные конечные продажи частным внутренним покупателям выросли на 4,2%. Получается почти идеальная ситуация для Центробанка, которому нужно ужесточить политику: инфляция слишком высокая, но рынок труда еще не рушится, а частный спрос не выглядит зажатым, как при рецессии.
Есть и третий элемент, которого не было в предыдущих американских инфляционных циклах в таком масштабе: инвестиционный бум вокруг ИИшечки. Дата-центры, электростанции, электросети, чипы и вычислительная инфраструктура требуют сотен миллиардов долларов капитала. Эти расходы потенциально должны повысить производительность в будущем, но в настоящем они являются обычным инвестиционным спросом — на оборудование, землю, строительство, электроэнергию и рабочую силу. По идее, для экономики это приятная разновидность роста цен, но с точки зрения ФРС как регулятора это не очень интересно. Именно сильные капиталовложения и производительность теперь отдельно фигурируют в характеристике текущего состояния экономики самим регулятором. И над всей этой конструкцией висит еще один фактор, который ФРС напрямую не контролирует: федеральный бюджет.
Федеральное правительство расходует на $2 трлн больше, чем собирает
С ним ситуация планомерно ухудшается. За первые 11 месяцев финансового 2026 года (с октября 2025-го) дефицит федерального бюджета США составил почти $2 триллиона. Доходы выросли примерно до $4,85 трлн, а расходы — до $6,81 триллиона. И дефицит этот сохраняется не в условиях рецессии, банковского кризиса или массовой безработицы, когда государственные расходы сознательно должны компенсировать обвал частного спроса. Безработица около 4%, экономика растет, инвестиции сильны, но федеральное правительство все равно расходует примерно на $2 трлн больше, чем собирает.
Для денежной политики это имеет довольно очевидное значение. ФРС пытается охладить совокупный спрос более дорогими деньгами, а бюджет одновременно поддерживает его расходами, превышающими доходы. Разумеется, нельзя механически объявлять весь бюджетный дефицит инфляционным стимулом: значительная часть расходов — социальные программы, проценты, оборона и другие статьи с совершенно разным воздействием на спрос. Но направление конфликта достаточно ясно. Чем мягче фискальная политика при полной занятости, тем большую часть работы по борьбе с инфляцией приходится выполнять денежной политике.
Есть и обратная связь. Для финансирования дефицита казначейство должно занимать. Чем больше оно занимает, тем больше казначеек должен поглотить рынок. А рынок уже требует за это заметно более высокую доходность: в сентябре доходность 10-летних американских облигаций снова превысила 5%, впервые за три года. На нее одновременно давят ожидания высокой ставки ФРС, инфляционная премия, объем государственных заимствований и конкуренция за капитал со стороны частного сектора, в том числе AI-инфраструктуры, о чем здесь уже недавно писалось. И здесь американская экономика попадает в довольно забавную, хотя для минфина вряд ли особенно веселую петлю.
Чистые процентные расходы на обслуживание госдолга США растут
Да, более высокая ставка помогает бороться с инфляцией. Но она же постепенно увеличивает стоимость обслуживания государственного долга, когда старые бумаги погашаются и заменяются новыми под более высокий процент. За 11 месяцев нынешнего финансового года чистые процентные расходы федерального бюджета уже достигли примерно $1,05 трлн — на $111 млрд, или на 12%, больше, чем годом ранее. Сам долг тем временем в августе впервые перевалил за $40 триллионов. На момент пересечения этой отметки из них около $32,3 трлн составлял долг, находящийся у публики, еще около $7,8 трлн — это внутригосударственные обязательства. И чистые процентные расходы на обслуживание всего этого счастья, по прогнозу бюджетного управления конгресса, составят около $1 трлн, или 3,3% ВВП, в этом году и увеличатся до $2,1 трлн, или на 4,6% ВВП, через 10 лет. И это уже сравнимо, например, с расходами на оборону.
Получается достаточно неприятная арифметика. Бюджетный дефицит увеличивает долг. Рост долга увеличивает процентные расходы. Более высокая инфляция заставляет ФРС держать ставки выше. Более высокие ставки увеличивают цену рефинансирования долга. Дополнительные процентные расходы, если не компенсировать их налогами или сокращением других статей, опять увеличивают дефицит и потребность в заимствованиях. Это еще не «долговая спираль» в строгом смысле, ведь США по-прежнему занимают в собственной валюте и располагают самым глубоким долговым рынком мира. Но прежняя роскошь, когда огромный долг можно было почти не замечать из-за почти нулевой стоимости его обслуживания, явно закончилась.
На этом фоне особенно показателен новый прогноз самой ФРС. Еще в июне медианный участник FOMC видел ставку на конец 2026 года примерно на уровне 3,8%. Теперь это уже 4,1%. На конец 2027 года прогноз поднялся с 3,6 до 4,1%, на 2028 год он вырос с 3,4 до 3,9%. Одновременно прогноз PCE-инфляции на нынешний год поднят до 3,7%, а устойчивое возвращение к 2% отнесено только к 2029 году, т. е. примерно никогда. Регулятор фактически признал: период дорогих денег будет длиннее, чем предполагалось еще летом.
Стартовая площадка для движения вверх
Еще раз: инфляция не вернулась к 2%, бюджет не вернулся к умеренному дефициту, а госдолг не перестал расти. Экономика при этом оказалась достаточно сильной, чтобы сохранять ценовое давление, а энергетика, импорт и инвестиционный бум добавили новые источники спроса и издержек. Поэтому ставка, которая еще недавно считалась промежуточной остановкой на пути вниз, стала стартовой площадкой для движения вверх. Фактически после кризиса 2008 года рынки привыкли к довольно простой картине мира: всякий серьезный шок рано или поздно заканчивается дешевыми деньгами. После инфляции 2022 года предполагалась примерно та же последовательность — сначала дорого, потом постепенно все дешевле. Но сейчас выясняется, что смягчение денежной политики может закончиться не тогда, когда ставка вернулась к прежней норме, а тогда, когда следующий инфляционный шок уже требует нового ужесточения.
И возможно, именно это сейчас является главным сообщением ФРС. Цикл перестает быть циклом именно на уровне мышления и восприятия. Впрочем, он таковым никогда и не являлся, но людям привычно мыслить циклично.