«У нас есть застрявшая сумма со стороны Бангладеш, порядка 5,6 миллиона долларов», — рассказывает гендиректор ООО «УК «КЭР-Холдинг» Ильдар Сахабиев. Еще часть денег зависла в Туркменистане. Суммарно около 1 млрд рублей оказалось заморожено за рубежом. Пока КЭР пытается вернуть эту «дебиторку», внутри России у его предприятий копятся долги: налоговая задолженность отдельных компаний исчисляется сотнями миллионов рублей, а ФНС уже обратилась в суд с заявлениями о банкротстве «дочек»: «КЭР-Инжиниринга» и «Энергопроект-Инжиниринга». При этом группа продолжает работать: берет новые заказы, ремонтирует газовые турбины и готовится запустить собственное производство. Подробнее — в материале «БИЗНЕС Online».
Хамис Махянов — основатель компании «КЭР-Холдинг». В настоящее время является председателем совета директоров предприятия
И ремонтировать электростанции, и строить турбины
КЭР — крупнейшая в Татарстане инжиниринговая группа компаний, она специализируется на промышленных проектах в сфере энергетики, нефтехимии и нефтепереработки. Гендиректором головной компании — ООО «УК „КЭР-Холдинг“» — с 2022 года является Ильдар Сахабиев, а 99,9% в обществе владеет Ильяс Махянов — сын основателя ГК «КЭР» Хамиса Махянова. Впрочем, кресло председателя совета директоров предприятия так и осталось за Махяновым-старшим.
В свое время компания (а ее история началась еще в 1960-м) обслуживала «Татэнерго», а также энергетические и промышленные предприятия Нижнекамска. Позже география и функционал сильно расширились — появились электромонтажные работы, АСУ ТП, КИПиА, а также полноценное проектирование подстанций, электростанций и промышленных предприятий.
В 2011 году ГК «КЭР» вышла на рынок производства тепловой и электроэнергии, в 2014-м освоила капитальный ремонт газотурбинной техники российского и импортного производства, а в 2018-м на базе завода «Камэнергомаш» запустила собственное производство запчастей для капитального ремонта импортных газовых турбин.
Холдинг сегодня реализует программу по созданию собственных газовых турбин мощностью 3 и 5 МВт. Раньше на российских предприятиях широко использовались иностранные турбины Solar, но сейчас приобретать запчасти к ним стало сложно и дорого. Первая турбина мощностью 3 МВт должна появиться уже в 2028 году.
Следом компания готовит производственную площадку на территории индустриального парка «Лаишево»— там в дальнейшем и планируется выпускать турбины мощностью 3 МВт и ремонтировать энергетические установки. Под это направление холдинг создал новое юрлицо — ООО «Энтек». Запрос на турбины есть из Туркменистана, Узбекистана, Казахстана и других стран.
История ГК «КЭР» начинается в 1960 году. Тогда предприятие было государственным и выполняло роль ремонтного подразделения энергосистемы Татарстана. В 2001-м на базе трех учреждений (закамское ремонтное управление, производственно-ремонтное предприятие «Татэнергоремонт» и ОАО «Камэнергоремонт») было создано частное ООО «Камэнергоремонт».
«Мы в основном обслуживали „Татэнерго“, также энергетические и промышленные предприятия Нижнекамска. Основное направление — ремонт энергетического оборудования: котлов, турбин, генераторов, насосов, трансформаторов, электродвигателей и так далее. По мере развития появились электромонтажные работы, АСУ ТП, КИПиА. Так возникло предприятие „КЭР-Инжиниринг“. Затем начали развивать проектный институт. Сейчас уже мы берем на себя полноценное проектирование подстанций, электростанций и промышленных предприятий», — рассказал корреспонденту «БИЗНЕС Online» гендиректор ООО «УК „КЭР-Холдинг“» Ильдар Сахабиев.
С 2010-го ГК «КЭР» стала брать заказы на строительство промышленных объектов под ключ. Первым контрактом в качестве ЕРС-подрядчика у ГК «КЭР» стало строительство ПГУ мощностью 220 МВт Казанской ТЭЦ-2. Кроме того, среди объектов компании — строительство подстанции «Щелоков» мощностью 500 кВ в Елабуге (по заказу Сетевой компании, которая также являлась одним из основных партнеров ГК «КЭР»), строительство комплекса каталитического крекинга на НПЗ «Газпром нефтехим Салават», участие в строительстве комплекса нефтеперерабатывающих и нефтехимических заводов «ТАНЕКО» и др.
Сегодня группа компаний «КЭР» включает в себя головную компанию — ООО «УК „КЭР-Холдинг“» и множество дочерних организаций, которые сформированы по направлениям деятельности. В сфере инжиниринга и проектирования работают «ТатНИПИэнергопром», «КЭР-Инэл»,ООО «Энергопроект-Инжиниринг», в сфере электро- и теплоснабжения — «КЭР-Генерация», в строительстве, монтаже, ремонте и сервисе — «Камэнергоремонт», «КЭР-Инжиниринг», в производстве оборудования — НПП «Ру-Инжиниринг», «Камэнергомаш», «КЭР-Энерджи» и т. д.
География работ группы выходит далеко за пределы Татарстана — от России (включая Хабаровск и Сахалин) и стран СНГ до Азии и Ближнего Востока. Компания занималась модернизацией автоматизированных систем управления технологическим процессом (АСУ ТП) энергоблоков мощностью 500 МВт на Экибастузской ГРЭС-1 и ГРЭС-2 (Казахстан), капитальным ремонтом блока ТЭС в Гудду (Пакистан), капитальным ремонтом газотурбинных агрегатов на месторождении «Корпедже» (Туркменистан), участвовала в строительстве металлургического завода в Панг Пет (Мьянма), занималась капитальным ремонтом газотурбинных агрегатов на месторождении Корпедже (Туркменистан) и т. д.
В общем в холдинге «КЭР» (не только в управляющей компании) работают свыше 2,4 тыс. сотрудников, на их счету — 700 реализованных проектов, в том числе более 40 зарубежных.
За 2025-й консолидированная выручка ГК «КЭР» составила 7,6 млрд рублей (на 24% меньше, чем в прошлом году) при чистой прибыли в 79 млн рублей, на балансе — 12 млрд рублей.
В мае этого года в отношении ООО «КЭР-Инжиниринг» ФНС подала в Арбитражный суд РТ заявление о банкротстве из-за долга в 67,5 млн рублей
«Налоговая как будто запустила конвейер»
Однако именно в тот момент, когда у КЭРа открылись новые возможности для роста, у группы появилась проблема совершенно другого рода — налоговая задолженность. «Голова рыбы» еще не гниет — в отношении УК «КЭР-Холдинг» исков или иного рода требований нет, однако фискалы уже пытаются срезать «хвосты».
Так, в отношении ООО «КЭР-Инжиниринг» (занимается производством электротехнического оборудования) в мае этого года налоговая подала в Арбитражный суд Татарстана (АС РТ) заявление о банкротстве из-за долга в 67,5 млн рублей. Вдобавок 19 августа фискалы направили в суд заявление об обращении взыскания на арестованное имущество должника — 8 легковых автомобилей, среди которых две Toyоta RAV4 2021 и 2023 годов. Оба заявления приняты к производству, но еще не рассмотрены. Кстати, согласно сервису «Контур.Фокус», на 1 августа 2026-го налоговая задолженность составляла уже не 67,5 млн рублей, а 96,5 миллиона.
А в начале июня ФНС потребовала признать банкротом ООО «Энергопроект-Инжиниринг» (проектная организация КЭРа) из-за долга в 52,4 млн рублей. Причем налоговая просила провести процедуру несостоятельности компании как отсутствующего должника, т. е. общества, не проявляющего какой-либо активности. В основном фискалы ссылались на отсутствие имущества предприятия.
На заседании по делу, где присутствовал корреспондент «БИЗНЕС Online», представителя налогового органа не оказалось, а юрист должника Гиматдинова просила иск отклонить, указав на то, что компания более чем живая: ведется активная хозяйственная деятельность, открыты расчетные счета, исполнительный орган находится по месту регистрации общества, заключаются и исполняются договоры, должником предоставляется налоговая задолженность в сроки, предусмотренные законодательством.
«Доказательств недостаточности имущества должника в деле не имеется, общество активно взыскивает „дебиторку“ со своих контрагентов, среднесписочная численность сотрудников составляет 146 человек высококвалифицированного персонала», — пояснила юрист, давая понять, что фирма более чем действующая.
На вопрос судьи Айгуль Бадретдиновой, в чем же тогда причина долга перед ФНС, представитель ответила, что наличие задолженности вызвано общей ситуацией, которая наблюдается в стране на данном этапе. «Она, может быть, сложилась несколько ранее, но своими силами бизнес справлялся, однако у организации накопились взаимные обязательства, в результате чего у общества возник долг перед налоговой. Должник предпринимает все усилия, чтобы не допустить банкротства, расплатиться с кредиторами в ближайшее время», — отчеканила юрист. Помимо дебиторской задолженности, у общества есть договоры на исполнении, оплата по которым пойдет на исполнение обязательств, заверила выступающая. В итоге рассмотрение заявления было перенесено — представительница Фемиды дала должнику возможность добровольно погасить требование или заключить со второй стороной мировое соглашение.
Обращают внимание на себя и те компании, которые еще не успели отметиться в банкротных делах, однако уже имеют налоговую задолженность: так, ООО «КЭР» («Камэнергоремонт») по состоянию на 1 августа накопило 273,3 млн рублей долга перед фискалами. Касательно этой фирмы дают о себе знать и долги перед партнерами — 11 сентября свое намерение о банкротстве КЭРа опубликовало ООО «Турбоэнергоремонт», а 19 сентября с таким же намерением выступило ООО «Уфимский завод деталей трубопроводов». Последнее ссылается на долг КЭРа в 4,4 млн рублей.
У остальных все куда менее плачевно: ООО «КЭР-Генерация» задолжало налоговикам 3 млн рублей, ООО «КЭР-Монтаж» — 1,1 млн рублей, ООО «КЭР-Промстрой» — 286,8 тыс. рублей, ООО «КЭР-Инэл» — 151,1 тыс. рублей.
По подсчетам самой компании, общая задолженность ГК «КЭР» составляет около 500 млн рублей — в эту сумму входят как долги перед налоговой, так и текущие требования контрагентов.
Главной причиной накопления долгов перед фискалами Ильдар Сахабиев называет застрявшую зарубежную дебиторскую задолженность
Деньги есть, но не в России
Подчеркнем, что компании пока нельзя назвать банкротами — в отношении большинства из них еще не поданы заявления о банкротстве. Что касается тех, которые уже попали в арбитражный суд, то по ним пока не введены даже предбанкротные процедуры наблюдения, не говоря уже о реальной несостоятельности. Однако вовсе отрицать наличие проблем нельзя, негативная тенденция по многим компаниям группы уже наметилась.
Главной причиной накопления долгов перед фискалами Сахабиев называет «застрявшую» зарубежную дебиторскую задолженность. ГК «КЭР», помимо других стран, выполняла проекты в Бангладеш и Туркменистане. В частности, в Бангладеш группа участвовала в капитальном ремонте энергетического блока мощностью 210 МВт. Работы включали ремонт паровой турбины и котла, а также поставку генератора. Генератор на данный момент уже поставлен, комплектация проекта завершена примерно на 90%, основная часть работ выполнена.
До февраля 2022 года платежи проходили без проблем. После начала СВО и введения санкций против российских финансовых организаций деньги перестали поступать в прежнем порядке. «У нас есть застрявшая сумма со стороны Бангладеш — порядка 5,6 миллиона долларов», — говорит Сахабиев. В рублях в момент написания статьи эта сумма составляет почти полмиллиарда.
Для группы проблема оказалась не только в недополученной выручке. У российских поставщиков и подрядчиков возникло ожидание оплаты, а параллельно стала формироваться задолженность перед бюджетом. Чтобы сохранить отношения с поставщиками, в какой-то момент пришлось привлекать кредиты и рассчитываться уже за счет заемных средств. Часть задолженности перед контрагентами при этом сохраняется.
«Мы уже рассчитались со многими поставщиками. Конечно, задолженность перед ними у КЭРа и „КЭР-Инжиниринга“ еще есть, кто-то мог обращаться в суд, но мы решаем эти вопросы совместно с управляющей компанией. Они не остаются один на один с проблемами, потому что все предприятия группы — звенья одной производственной цепочки», — поясняет собеседник.
ГК «КЭР» работает с «Туркменгазом» и «Туркменнефтью», в том числе ремонтирует газовые турбины
Позже похожая ситуация возникла с проектами в Туркменистане — ГК «КЭР» работает там с «Туркменгазом» и «Туркменнефтью», в том числе ремонтирует газовые турбины.
Раньше деньги по контрактам в долларах поступали на счет российской компании, после чего распределялись между предприятиями группы. Теперь платежи проходят иначе: деньги поступают в местный филиал, а взаимодействие приходится выстраивать по новым схемам с учетом санкционных ограничений.
«Такие проблемы возникли после того, как, назовем их так, „наши американские коллеги“ поработали с туркменами, запретив им любое взаимодействие с российскими компаниями», — не скрывает Сахабиев.
В итоге, по словам финансового директора головной компании, сумма около 1 млрд рублей зависла за рубежом. Именно возвращение этих денег в РФ руководство ГК «КЭР» рассматривает как один из ключей к решению проблем с ликвидностью.
История с Бангладеш растянулась примерно на два года. Много раз ГК «КЭР» уже готовила схему по переводу денег в Россию, но вступал в действие новый пакет санкций, после чего партнер попадал под ограничения
«Дьявол кроется в маленьких деталях»
Как именно компании возвращают деньги, в КЭРе подробно рассказывать не готовы. Финансовый директор «КЭР-Холдинга» Айдар Минхатов объясняет это риском санкций для партнеров, которые помогают проводить расчеты.
«Думаю, все, у кого есть подобные проблемы, идут плюс-минус по одним и тем же путям их решения. Но дьявол в данной ситуации кроется в деталях»,— говорит собеседник. По его словам, решение для каждого кейса приходится искать отдельно. В группе прорабатывали десятки вариантов, прежде чем находили работающий механизм.
История с Бангладеш растянулась примерно на два года. Причем даже найденный способ возвращения денег может в последний момент перестать работать: много раз ГК «КЭР» уже готовила схему по переводу денег в Россию и находилась буквально в нескольких днях от ее реализации, но в это время вступал в действие новый пакет санкций, после чего задействованный партнер сам попадал под ограничения.
Приходилось начинать все заново. «Схема рушится. Начинаем искать дальше», — описывает Минхатов. Поэтому публично раскрывать детали этих операций компания не хочет. По словам финансового директора, если рабочий маршрут становится известен, его могут перекрыть, партнер попадает в соответствующие списки, а решение вопроса становится дороже и занимает больше времени.
ГК «КЭР» при этом не собирается отказываться от зарубежной деятельности. У группы есть филиал в Дубае, представительства в Иордании, Туркменистане, Узбекистане и Афганистане. Через эти структуры компания пытается перестраивать взаимодействие с заказчиками и партнерами.
Дурмишхан Афхазава: «Для производителя даже временная задержка оплаты означает изъятие денег из оборота, потому оценивать этот риск следует до поставки, а не после возникновения задолженности»
Задолженность зарубежных компаний перед российскими — почти 1 триллион
По словам управляющего партнера юркомпании «Смирнов, Корнилова и партнеры» Виктора Смирнова, проблема невозврата денег из-за рубежа в последнее время очень распространена и исчисляется огромными цифрами. По данным Росстата, на июнь 2026 года задолженность иностранных организаций перед российским бизнесом достигла рекордных 967 млрд рублей — рост более 40% за год. Больше всего должны компании из Казахстана (401,3 млрд рублей), Беларуси (327,3 млрд рублей) и Узбекистана (81,7 млрд).
Одна из причин — усиление режима проверок. «После ужесточения американских санкций банки стран СНГ ввели дополнительный комплаенс. Из-за ограничений на прямые транзакции выросло число платежных маршрутов, товар может оставаться неоплаченным несколько месяцев просто потому, что деньги идут по цепочке», — отмечает Смирнов.
При этом показательно, что встречный поток растет так же: задолженность российских компаний перед бизнесом из дружественных стран за год выросла на четверть и достигла почти 506 млрд рублей.
Важно различать три разных сюжета:
- контрагент готов платить, деньги у него есть, но платеж не проходит из-за отказов банков-корреспондентов — это Китай, Турция, ОАЭ, Казахстан;
- деньги физически не могут покинуть страну заказчика из-за закрытого валютного режима и разрешительного порядка конвертации — это Туркменистан, где контрагент почти всегда государственный концерн, а вывод валюты упирается в решение на уровне государства, похожая механика в Индии, Египте, Иране;
- контрагент пользуется ситуацией — санкции удобны как предлог не платить, потому что взыскание затруднено.
«Бангладеш, вероятнее всего, не отказывается платить — она не может провести платеж», — рассуждает собеседник.
Партнер юридической фирмы «Ялилов и партнеры» Дурмишхан Афхазава также отмечает, что за внешне одинаковой ситуацией могут стоять разные причины. Покупатель не платит, потому что у него нет средств или он оспаривает долг. Либо он готов рассчитаться, но сталкивается с местными валютными ограничениями. Бывает и так, что перевод не принимает конкретный банк или возвращает банк-посредник. Банк России отдельно обращает внимание на риск отказа иностранных банков-корреспондентов и блокировки средств из-за распространяющихся на них санкционных требований. Поэтому фраза «деньги зависли за рубежом» еще не объясняет, что именно произошло.
«Я бы не делил страны на те, откуда деньги „приходят“, и те, откуда они „не приходят“. При работе с Индией, ОАЭ, Турцией или Грузией нужно проверять конкретного контрагента, валютные правила и всю цепочку банков. Обозначение „дружественная юрисдикция“ такой проверки не заменяет. Для производителя даже временная задержка оплаты означает изъятие денег из оборота, потому оценивать этот риск следует до поставки, а не после возникновения задолженности», — советует Афхазава.
Виктор Смирнов: «Большая часть таких денег возвращается не через суд, а через переоформление расчетов»
«Суд не создаст платежный канал»
Зависшая за рубежом «дебиторка» необязательно означает, что компании придется годами взыскивать деньги через суд. По словам юристов, на практике сначала ищут возможность перестроить сам расчет — изменить банк или валюту платежа, привлечь третье лицо, через которое допустимо получить деньги, либо провести зачет встречных требований.
«Бо́льшая часть таких денег возвращается не через суд, а через переоформление расчетов», — отмечает Смирнов. В числе распространенных вариантов он называет дополнительное соглашение о смене валюты и банка платежа, перевод на счет российской компании в банке третьей страны или использование зарубежной структуры российского банка. Возможен и платежный агент, который самостоятельно получает средства от должника, а также уступка права требования другому лицу, способному принять платеж.
Афхазава приводит пример из практики, когда первоначальный способ перевода денег из Грузии не сработал. После согласования документов и реквизитов платеж удалось провести через другой банк с конвертацией местной валюты в рубли. «Это пример изменения способа исполнения, а не сокрытия сделки», — подчеркивает эксперт. В другом международном проекте юристы использовали трехстороннее соглашение между поставщиком, покупателем и иностранной компанией – уполномоченным получателем платежа. При этом в договоре отдельно прописывалось, на каком основании третья сторона принимает деньги и в какой момент покупатель считается исполнившим обязательство.
Однако не все такие схемы законны. По словам Смирнова, в 2026 году появилась более четкая судебная практика: президиум Верховного суда в июне утвердил первый тематический обзор по применению законодательства о специальных экономических мерах. Хотя речь в нем идет о расчетах российских должников с иностранными кредиторами, юрист считает важным общий подход суда: обход установленного ограничения может быть приравнен к его прямому нарушению.
Иными словами, сменить банк или валюту можно, а вот дробить платежи, скрывать конечного бенефициара, предоставлять недостоверные документы или использовать компанию, существующую только на бумаге, уже рискованно. Афхазава отдельно обращает внимание на то, что необходимо проверять не только российские ограничения, но и правила страны, через которую проходит платеж: иностранный банк или посредник также может отказаться от операции либо попасть под санкции.
При этом судебный путь остается возможным. Российская компания в ряде случаев может взыскать задолженность с иностранного контрагента в суде РФ, однако выигранное дело еще не означает получения денег.
«Нужно разделять два вопроса: получить решение и получить деньги», — говорит Смирнов. Российский суд может вынести решение о взыскании, но дальше встает вопрос его исполнения в стране, где находятся активы должника. В недружественных юрисдикциях с этим могут возникнуть серьезные проблемы, в нейтральных все зависит от местного законодательства и наличия международных соглашений.
Более того, если иностранный заказчик готов заплатить, но конкретный банковский маршрут заблокирован санкциями, судебное решение само по себе проблему не решит. «Решение не создает платежный канал», — подчеркивает юрист. В такой ситуации важнее доказать, что компания предпринимала реальные попытки получить деньги: направляла претензии, переписывалась с контрагентом, обращалась в банки, пыталась изменить маршрут платежа.
Это важно не только для возможного суда. Смирнов отметил, что с лета 2026 года налоговые инспекции стали активно запрашивать у компаний информацию о просроченной дебиторской задолженности, в том числе по трансграничным сделкам. Поэтому зависший зарубежный долг, по его словам, необходимо «обслуживать» документально с первого дня.
Чтобы не оказаться в такой ситуации, основные условия лучше заложить еще в договоре: предусмотреть возможность смены банка и валюты, порядок действий при блокировке платежа, сроки поиска альтернативного маршрута и последствия длительной задержки. Кроме того, юристы советуют заранее продумать аккредитивы, банковские гарантии и другие инструменты обеспечения платежа.
По словам руководства компании, снижение ставки и изменение курса рубля создали условия для возобновления части проектов. Только за последний месяц группа подписала контракты на несколько миллиардов рублей
«Все предприятия работают»
У ГК «КЭР» все еще остаются долги перед поставщиками, но компания сейчас старается погашать их в первую очередь. Часть обязательств уже закрыта, а следующий этап расчетов запланирован на октябрь – ноябрь.
Сахабиев признает, что полностью закрыть задолженность «в моменте» не получится, однако работа рассчитана на текущий и на следующий год. При этом руководство ГК «КЭР» исходит из того, что налоговым органам также невыгодно доводить работающие предприятия до ликвидации: пока компании продолжают деятельность, они создают оборот и платят налоги.
Несмотря на финансовые проблемы, Сахабиев утверждает, что ключевые предприятия продолжают работать. У «КЭР-Инжиниринга» есть действующие проекты, в том числе с крупными заказчиками в Татарстане. «Камэнергоремонт» загружен аж на 120%. Заказы поступают в ГК «КЭР» со всей России: из Татарстана, Башкортостана, Омской области и с Урала. Основные направления — ремонт оборудования, турбин и электродвигателей.
Проблема еще и в том, что наличие заказчика не гарантирует возможности заключения контракта. Для работы с рядом крупных компаний, особенно с государственным участием, требуется справка об отсутствии налоговой задолженности. Если предприятие не может ее предоставить, оно зачастую не допускается к торгам.
Если даже контракт заключить удалось, то контрагент, прознав про проблемы, может отказаться от предоплаты или авансирования. Заказчик опасается, что перечисленные предприятию деньги налоговая спишет в счет задолженности. В результате исполнитель не сможет купить материалы, а проект окажется под угрозой срыва. Поэтому новые контракты КЭР заключает через управляющую компанию: у нее налоговой задолженности нет. Таким образом группа пытается сохранить загрузку дочерних предприятий и одновременно получать средства для погашения накопленных долгов.
Сейчас ГК «КЭР» пытается решить две задачи: закрыть накопившиеся финансовые проблемы и продолжить развитие
«Потушишь ты пожар — и куда дальше двигаться?»
Кризис заставил ГК «КЭР» искать пути повышения операционной эффективности и пересмотреть собственную модель управления. Раньше дочерние предприятия обладали высокой самостоятельностью: у каждого были отдельные расчетные счета, а руководители могли самостоятельно принимать решения о заключении контрактов.
Теперь группа централизует финансовые ресурсы, казначейство, бухгалтерию, юридическую службу, закупки, аналитику и инвестиционный блок. Производственные площадки при этом сохранятся на местах. Их задача — заниматься непосредственно операционной эффективностью, тогда как стратегическое управление и контроль должны сосредоточиться в управляющей компании. В ГК «КЭР» также планируют автоматизировать бизнес-процессы, в том числе на базе 1С, систем договорного учета и отечественных финансовых решений.
Отдельное изменение касается крупных контрактов. Если раньше отдельное предприятие могло самостоятельно заключить договор, например, на монтаж котла или электрической части, теперь такие проекты должны проходить через управляющую компанию. Их будут проверять юристы, закупщики и технические специалисты управляющей компании.
«Мы не планируем делать то же самое и рассчитывать на другой результат», — объясняет Сахабиев. В группе компаний одновременно пытаются решить две задачи: закрыть накопившиеся финансовые проблемы и продолжить развитие.
С одной стороны, задолженность перед налоговой и поставщиками, зависшие за рубежом деньги и ограничения, из-за которых часть потенциальных контрактов пока недоступна дочерним предприятиям. С другой — действующие заказы, контрактная база на несколько лет вперед, ремонт газовых турбин и планы по собственному производству оборудования.
Именно на новые направления группа компаний рассчитывает как на дополнительный источник роста. Главная ставка — на импортозамещение: от компонентов для иностранных турбин до собственной газовой машины и завода в Лаишево.
«Если заниматься только тушением пожаров, у компании не будет дальнейшего развития… Потушишь ты пожар — и куда дальше двигаться?» — говорит Сахабиев. Поэтому финансовые проблемы группа собирается решать параллельно с расширением бизнеса. Вернуть деньги из-за рубежа, договориться с налоговой, рассчитаться с поставщиками и одновременно построить новую производственную вертикаль — такой план у ГК «КЭР» сейчас.
Получится ли «выдернуть» средства из той же Бангладеш — еще вопрос. Помимо чисто технических сложностей с переводом денег, накладывается и экономическая обстановка. Бангладеш — одна из самых бедных и плотно заселенных стран мира, ее территория (148 460 кв. км) ненамного превышает площадь Башкортостана, а населения там проживает гораздо больше, чем во всей России (177 млн человек). В августе 2026 года в Бангладеш был избран новый президент — Мирза Фахрул Ислам Аламгир.
С другой стороны, у КЭРа давняя история сотрудничества с этой страной, начавшаяся задолго до СВО: компания реконструировала в Бангладеш электростанции, построенные еще Советским Союзом, который в свое время сыграл большую роль в становлении данного государства. Так что с нюансами взаимоотношений с бенгальцами (основное население Бангладеш —прим. ред.) ГК прекрасно знакома.
«Проекты зависли, потому что ушли иностранные технологии»
Проблемы у ГК «КЭР» возникают на фоне более широкой перестройки энергетического и промышленного рынка. По словам Сахабиева, у самих потенциальных заказчиков сейчас остается немало проектов, в которых изначально были заложены иностранные технологии и оборудование. После ухода иностранных производителей такие проекты пришлось останавливать и переделывать.
Это тормозит запуск новых производств и, соответственно, спрос на оборудование, проектирование и строительство. Другой фактор — высокая стоимость денег. В период роста ключевой ставки многие проекты были поставлены на паузу.
Сейчас ситуация постепенно меняется. По словам руководства компании, снижение ставки и изменение курса рубля создали условия для возобновления части проектов. Только за последний месяц группа подписала контракты на несколько миллиардов рублей.
Основные новые проекты связаны с ремонтом газовых турбин, промышленным и энергетическим строительством — подстанциями, ТЭЦ и электростанциями. Еще часть контрактов находится в переговорах. Обсуждаемый объем потенциальных проектов Сахабиев оценивает уже в десятки миллиардов рублей.
При этом контрактная база формируется не только на текущий год: у группы есть заключенные проекты на 2027-й и 2028-й.