«Эра беспилотников проходит»: на дронофоруме в Казани вынесли приговор отрасли

Обстановка в мире такова, что дроны становятся одной из основ безопасности страны

Татарстан — в зеленой зоне

Базовые тезисы форума задал президент Академии наук РТ, под эгидой которой развивается гражданское беспилотие Татарстана, Рифкат Минниханов: мультисредность (т. е. не только летательные аппараты, но и наземные, и водные), переход от отдельных дронов к системам и их взаимодействию, интеграция беспилотников в экономику.

Тему развил руководитель федерального центра БАС Максим Авдеев. Пора перестать разглагольствовать о то, какое «железо» летит дальше, выше, быстрее, теперь надо соревноваться в способах применения, хозяйственной логике использования. И наступить на горло песне некому, кроме государства, поскольку только оно способно на такие усилия. Т. е. тезис о том, что «рынок порешает», в данном случае более неактуален. «Нам жизненно необходимо начать создавать административно обусловленный рынок беспилотных систем, поскольку, если у нас не появится сотен тысяч маленьких полигонов в виде применения, мы начнем отставать», — предостерег Авдеев.

Для подстегивания сформирован рейтинг дронификации регионов. В нем 84 субъекта. Фундаментальный критерий успешности — фактическое внедрение беспилотников. Главные показатели — финансовый (сколько денег приносит отрасль по отношению к экономике региона) и практический (широта применения). Другие оценочные факторы связаны с мерами поддержки беспилотия.

Базовые тезисы форума задал президент Академии наук РТ, под эгидой которой развивается гражданское беспилотие Татарстана, Рифкат Минниханов

Татарстан на хорошем счету. По интенсивности полетов — в третьей подгруппе группы лидеров. По широте применения показатели — одни из лучших в стране, что говорит о достаточно высоком стремлении экспериментировать с применением беспилотников в экономике региона, констатировал докладчик. Республика в зеленой зоне и по, как выразился Агеев, стремлению к полету. Речь идет о том, что в ряде регионов наблюдаются избыточные ограничения для применения беспилотных систем. Татарстанскую программу развития беспилотия Агеев назвал одной из лучших в стране (это мнение независимых экспертов, подчеркнул он), однако при этом указал: «Но даже в лучших программах нет четко простроенного графика с показателями внедрения беспилотных систем».

О проблемах внедрения говорил генеральный директор консорциума «БАС» Денис Барышников. В последние 3–4 года инвестировать в гражданский сегмент отрасли сложно, а в негражданский — легко, констатировал он. Но, как показала практика, именно «гражданка» — фундамент обороноспособности страны. Между тем если до СВО рынок беспилотия рос примерно на 20% в год, то сейчас он не просто затормозился, но даже начал сокращаться.

Денис Барышников: «Рынок логистики остается журавлем в небе, поскольку оно по понятным причинам закрыто… Наиболее развит сегмент мониторинга»

Барышников коротко прошелся по направлениям. Большие надежды на сельхозбеспилотники. «Татарстан показывает хорошие результаты, — отметил он. — Здесь наиболее интересные разработки беспилотников тяжелого класса. Мы видим, что они больше подходят рынку, чем самые популярные в этом сегменте китайские „Агросы“»… Рынок логистики остается журавлем в небе, поскольку оно по понятным причинам закрыто… Наиболее развит сегмент мониторинга.

Барышников рассказал об опыте, который недавно провели на границе Татарстана и Ульяновской области: БПЛА возили грузы через Волгу. Эксперимент подтвердил (и это к тезису Минниханова о системности), что сегодня главное дело не в дронах, а в том, чтобы привязать их к традиционным отраслям. С одного берега на другой беспилотник летит минуты, а вот «наземная требуха» отнимает полчаса: сказываются трудности в интеграции между информационными системами заказчиков, исполнителей и прочих участников процесса. Как только решим эту проблему, беспилотие станет массовым рынком, заверил Барышников.

Дмитрий Кайсин: «Для Татарстана тема эта очень известная, понятная — он действительно не только один из лидеров в части применения беспилотных систем, но и разработка с производством располагаются здесь»

Дроны радикально изменили военное дело, но это только начало

Несмотря на подчеркнуто гражданскую направленность форума, не сказать ничего о военных дронах было все-таки невозможно. «Мы несколько раз аккуратно обходили тему, связанную с боевым применением, но если уж сегодня говорим о бизнесе, экономике, то уже появился такой термин, как „экономика войны“, — отметил модератор, ректор Университета Национальной технологической инициативы – 2035 Дмитрий Кайсин. — И для Татарстана тема эта очень известная, понятная — он действительно не только один из лидеров в части применения беспилотных систем, но и разработка с производством располагаются здесь».

Впечатляющий доклад на тему будущего военного беспилотия (в широком смысле) сделал представитель дивизиона гражданско-военных технологий агентства стратегических инициатив Максим Волков. Все передовые государства в той или иной степени интегрируют военное и гражданское производство, и уже трудно провести разграничение, где традиционный ВПК, а где не совсем. Важнейший аспект современной милитаризации — конец госмонополии на ведение войны, так называемая приватизация боевых действий. Частный сектор теперь полноценный участник вооруженных конфликтов. Малые стартапы в области ВПК становятся нормой, теснят традиционную оборонку.

Эра беспилотников уходит, заявил докладчик, наступает эпоха автономных систем. Ситуация, когда человека нет ни на борту, ни на земле, уже достаточно типична не только для боевых действий, но и для гражданского рынка. Да, классические дроны совершили революцию в военном деле, но в ближайшие 10 лет вооруженные силы пройдут существенную трансформацию с точки зрения влияния беспилотных и автономных систем на все виды боевой работы. Сейчас мы находимся на самом низком уровне — традиционные вооруженные силы плюс возможности дронов, но и то боевая эффективность возросла порядково. А дальше изменятся сами технические системы. Условно говоря, традиционного танка, наверное, больше не будет: вместо него появится некая боевая платформа с набором дронов различного назначения. На следующем уровне изменятся сами штурмовые подразделения — превратятся в автономные ударные рои.

Боевые действия становится многопространственными, и вопрос победы — это вопрос контроля над пространством ведения войны. Число этих пространств стремительно растет. Еще недавно не было никакого киберпространства и даже космос как арена ведения войны только проявлялся, а сегодня они полноценно включены в процесс. Причем все эти пространства — единое целое: искусственное разделение на среды только мешает контролировать их. Такие понятия, как противовоздушная оборона, охрана водных районов, уходят в прошлое — надо менять мышление на многопространственную оборону во всех сферах. Многопространственные роевые атаки, управляемые искусственным интеллектом, создают новый порядок угроз. Им уже невозможно противодействовать по уставам — враг быстро приспособится и начнет опережать вас. Т. е. каждый раз в первый класс. Страны, которые смогут обнаруживать с помощью нового мышления новые пространства, будут доминировать. И в этом смысле автономные сети, которые сегодня лучше всего представлены дронами, — безусловный ключ к контролю пространства.

Сегодня цель войны — не в ликвидации вражеской армии, инфраструктуры, а прежде всего в уничтожении способности общества нормально функционировать, подчеркнул Волков

Главный секрет Starlink как символ новой индустрии

Соответственно, меняется тыл, констатировал Волков. Строго говоря, его больше нет. Огромные просторы, которые часто давали нашей стране определенное преимущество, словно исчезли. И это тоже надо переосмыслить. Тыл должен повысить свою живучесть, и главный инструмент для этого — гражданско-военные технологии. Поэтому уже не так важно, гражданский дрон или военный: гражданско-военный беспилотник образует плотные сети контроля пространства.

В эту же тему — все более проявляющаяся асимметрия между атакой и обороной. Атака стала существенно дешевле, а оборона подорожала на порядки: дрон за несколько десятков миллионов рублей поражается ракетой за несколько сотен миллионов. Как в этом случае сделать оборону эффективной? Война потребляет все больше ресурсов. Соответственно, необходимы не просто арсеналы (они больше не очень-то и нужны), но промышленная возможность быстро производить и перестраивать производство в соответствии со все быстрее происходящими технологическими изменениями. К примеру, стоит подумать о такой вещи, как невозможность построения объектовой защиты. Парадокс, но чем ценнее узел, тем он менее ценен. Корабль или спутник — большие, дорогие, а, соответственно, уничтожаются очень быстро. Почему трудно вывести из строя Starlink? Потому что 11 тыс. спутников. Сколько их придется уничтожать? Пока ты их будешь исключать из сети, будут выводиться новые, новые, новые — таковы нынешние промышленные скорости. Вопрос о том, что с этим делать, — важный технологический вызов.

Впрочем, высокие технологии не означают того, что мы должны отказываться от базовых производственных вещей, таких как выпуск дешевых средств поражения: если противник лишит тебя возможности запускать дроны или положит всю твою сеть, ты сможешь (хотя бы какое-то время) воевать традиционными способами.

Не забудем о когнитивном контуре. Понятия «мирное время» и «военное время» умерли. Серая зона между ними уже не позволяет различить, где война, а где мир, и общество, которое воспринимает это, более устойчиво в условиях новых вызовов. Т. е. сегодня цель войны — не в ликвидации вражеской армии, инфраструктуры, а прежде всего в уничтожении способности общества нормально функционировать, подчеркнул Волков. Поэтому когнитивное пространство необходимо уметь контролировать: сохранять способность принимать адекватные решения, волю к сопротивлению, а по большому счету — продолжению существования.