Центральная Азия переживает технологическую гонку: Узбекистан впервые довел экспорт IT-услуг до $1 млрд, Казахстан обзавелся отдельным министерством ИИ и первым «единорогом» за $5,4 млрд, а местные IT-парки предлагают резидентам налоги в 1%. Татарстанцы оказались в этой волне не гостями, а игроками первой лиги — от основателей Uzum за $2,3 млрд и казахстанского Teez до топ-менеджеров Bereke Bank и советника ЦБ Узбекистана по ИИ. О том, почему казанский код так органично лег на цифровую экономику региона, — в материале «БИЗНЕС Online».
Сегодня страны Центральной Азии наперегонки строят технопарки, президенты один за другим подписывают национальные стратегии по ИИ, а местные IT-парки с щедростью раздают льготы, в том числе и выходцам из России (на фото — IT Park Uzbekistan)
Регион, который ловит IT-волну
Чувствую я, из Европы беглец,
Отпрыск культуры постылой,
В гаме верблюдов, коней и овец
Потенциальные силы.
Слышу, как в творческом акте Отец
Пружит набухшие жилы.
Вижу, мужает скуластый творец.
Жатва — на западе, в Азии — жнец!
Так писал в 1901 году литератор Евгений Яшнов в стихотворении «Ташкент – Париж». Спустя сто с лишним лет эти строки прекрасно ложатся на сегодняшнюю Центральную Азию, в бурлящих потоках которой зарождается технологическая сила.
Сегодня Ташкент, Астана и Алма-Ата наперегонки строят технопарки, президенты один за другим подписывают национальные стратегии по ИИ, а местные IT-парки с щедростью раздают льготы, в том числе и выходцам из России. Руководители этих стран довольно умно оседлали миграционную волну, которая началась в 2022 году, когда люди уезжали туда, где безвиз и русскоязычная среда, отмечают эксперты «БИЗНЕС Online».
В РФ довольно высокий уровень IT-кадров, сильная математическая школа (можно посмотреть хотя бы итоги последней международной олимпиады по ИИ, в которой абсолютными чемпионами стали российские школьники), поэтому неудивительно, что наши соотечественники дали дополнительный толчок для запуска IT-волны. Хотя неправильно было бы говорить, что именно россияне привезли в регион цифровизацию, ведь многие процессы, крупные проекты начались еще до 2022 года.
Татарстанцев сегодня можно найти на любом заметном IT-рынке — от Дубая до Кипра с десятками осевших там казанских разработчиков: в частности, например, создателей сайта Adme.ru Марата Мухаметова и Павла Радаева, зарегистрировавших там компанию TheSoul Publishing, или разработчика Standoff 2 — компанию Axlebolt, заходящую сейчас и в Китай.
Не пропустили выходцы из республики и цифровую волну в Центральной Азии: по данным пресс-службы минцифры РТ, только за 2026 год через казанский IT-парк резидентами международных технопарков стали 16 татарстанских компаний — 10 в IT Park Uzbekistan и 6 в Astana Hub. Впрочем, интерес фиксируется не только в IT-сегменте. «Интерес предпринимателей из Татарстана по работе с Узбекистаном и в Узбекистане растет из года в год. Лучший индикатор в данном случае — товарооборот. Он каждый год растет, и его динамика превышает рост товарооборота между Россией и Узбекистаном. Также мы это фиксируем по возрастающему количеству обращений в наше представительство», — рассказал «БИЗНЕС Online» полномочный представитель РТ в Узбекистане Айдар Ахтареев. При этом точное число татарстанских компаний, работающих в республике, публично оценить нельзя. «Узбекистанская сторона не раскрывает количество зарегистрированных компаний в разрезе регионов иностранных государств», — уточняет полпред.
По его словам, сотрудничество идет почти во всех отраслях экономики. В экспорте из РТ особо выделяются машиностроение, нефтехимия и продукты питания; в импорте из Узбекистана — продукция легкой промышленности, нефтехимии, а также фрукты, сухофрукты и овощи. Среди активных на узбекском рынке татарстанских игроков Ахтареев называет КАМАЗ, «Татнефть», Кукморский завод металлопосуды и «Нэфис». Само представительство работает с компаниями по всему спектру задач выхода на рынок: консультирует по законодательству и особенностям взаимодействия с местными партнерами, ищет партнеров, организует встречи, закрывает технические запросы — от поиска склада с нужными характеристиками до контактов конкретных компаний.
«БИЗНЕС Online» направил запросы в представительства Татарстана в Казахстане и Туркменистане, а также в минпромторг РТ. На момент публикации материала ответы получены не были.
Большие планы по развитию цифровизации есть во всех странах региона, но, пожалуй, основными магнитами для российских айтишников стали Узбекистан и Казахстан
Что касается IT, большие планы по развитию цифровизации есть во всех странах региона, пожалуй, основными магнитами для российских айтишников стали Узбекистан и Казахстан. И частью их активной жизни являются и татарстанцы, которые за последние годы оказались вплетены в самые верхи технологического рынка Центральной Азии. Что привлекает их здесь?
По образцу технополиса «Химград» в Узбекистане запущен химико-индустриальный технопарк «Чирчик», следом — площадка в Джизакской области
Причины IT-экспансии
Легкий выход в большой мир. С российского юрлица сегодня физически невозможно принимать платежи из-за рубежа — ни подключить эквайринг, ни принять оплату из другой страны. Открыть компанию в Ташкенте или Алма-Ате дешево и быстро, языкового барьера нет, а сам регион для многих становится не столько рынком сбыта, сколько шлюзом к глобальным платежам, инвестициям и юрисдикциям.
Тюркский мост, который выстраивает сам Татарстан, и культурная близость. В Казахстане, Узбекистане и Туркменистане работают полпредства РТ, из Казани идут прямые авиарейсы в республики, регулярно проходят бизнес-форумы и взаимные визиты на высшем уровне. Товарооборот между Татарстаном и Узбекистаном по итогам года должен перешагнуть отметку в полмиллиарда долларов, а товарооборот РТ с Казахстаном по итогам 2025-го достиг $946 млн, прибавив четверть за год. Более того, Татарстан экспортировал в регион и саму институциональную модель: по образцу технополиса «Химград» в Узбекистане запущен химико-индустриальный технопарк «Чирчик», следом — площадка в Джизакской области. Именно государственные каналы порой и запускают частные истории. Например, несколько резидентов казанского IT-парка зарегистрировали компанию в Узбекистане как раз после того, как татарстанскую площадку посетила делегация из узбекского технопарка.
Открыть компанию в Ташкенте или Алма-Ате дешево и быстро, языкового барьера нет, а сам регион для многих становится не столько рынком сбыта, сколько шлюзом к глобальным платежам, инвестициям и юрисдикциям
Поверх институциональной инфраструктуры работает и культурный код: татарстанцам легче встроиться в местную деловую среду — общий тюркский пласт, значительная татарская диаспора (только в Узбекистане, по словам раиса РТ Рустама Минниханова, она составляет 300 тыс. человек).
Насыщенность российского рынка. Еще одна причина, которая звучит почти в каждом разговоре: российский IT — это уже зрелый рынок, где сильные игроки быстро скупают удачные решения на ранних стадиях, а засветиться в конкурентной нише довольно сложно.
Линар Хуснуллин: «Моя команда отвечала именно за интернет-коммерцию, за Uzum Market. В экосистему — банк, финтех и другие блоки — вкладывались и местные специалисты, это труд больших команд. Но e-com стал ядром, вокруг которого выросли остальные сервисы»
Татарский след в e-com
Линар Хуснуллин любит повторять, что мечтает вернуться в 2017 год. Именно тогда он основал KazanExpress — один из первых в России маркетплейсов, работавших по модели с собственной логистикой и доставкой за один день. По сути, он нащупал ту самую механику, на которой позже выросли Ozon и Wildberries. Но дома не хватило инвестиций, складов и времени: компанию в итоге продали «Магниту», превратив в «Магнит Маркет». И тогда родилась гипотеза: если взять обкатанную технологию и прийти с ней на рынок, где интернет-коммерция только начинает набирать обороты, можно с нуля построить компанию номер один. Оставалось найти такой рынок. Им стал Узбекистан. Сегодня плод той гипотезы — Uzum — оценивается в $2,3 млрд, стал первым «единорогом» Узбекистана и целой цифровой экосистемой.
«Узбекистан оказался идеальной страной: там появились сильные партнеры, готовые запустить модель. Команда KazanExpress (около 15 человек) впервые приехала в Узбекистан осенью 2021 года — мы оценили рынок, подготовились, договорились. Моя команда отвечала именно за интернет-коммерцию, за Uzum Market. В экосистему — банк, финтех и другие блоки — вкладывались и местные специалисты, это труд больших команд. Но e-com стал ядром, вокруг которого выросли остальные сервисы», — рассказывает он. После этот путь Хуснуллин повторил еще и в Казахстане, где был создан маркетплейс Teez, он еще не прошел все этапы развития, говорил ранее предприниматель в интервью.
«Татарстанцам в регионе объективно проще: общая тюркская культура, общие корни, меньший языковой барьер, понятное мышление. Мои московские партнеры не всегда считывают культурные нюансы — например, прийти на встречу в шортах, что в Москве нормально, в Узбекистане воспринимается как сильное неуважение. Или понимание, почему в пятницу в обеденное время падают продажи: это время намаза. Восточная культура в регионе глубже, чем европеизированная татарстанская, и нам ее легче понимать», — рассказывает он об особенностях работы на Востоке.
Сейчас предприниматель запустил в Казани продуктовый онлайн-дискаунтер «Кладовая», приложение которого к середине августа скачали более 12 тыс. раз.
Тот же путь — из Казани в Ташкент — прошел и Ильшат Хаметов, тоже человек из команды KazanExpress. В Узбекистане он стал одним из основателей и CEO будущего Uzum Market. «Я поехал первым, изучил рынок, оценил его возможности, после чего мне предложили возглавить проект. Это было по-настоящему интересно, потому что стало вызовом. Российский рынок гораздо сложнее и конкурентнее: он более бюрократичен — я имею в виду не государство, а внутренние процессы уже сложившихся корпораций. Чтобы воплотить в жизнь любое ноу-хау или свежую идею, нужно пройти тысячу согласований и утверждений, услышать мнение тысячи людей, которые скажут, что ничего не получится. Это уже наскучило, потому мы согласились и занялись проектом, который сейчас на слуху во всей Центральной Азии», — вспоминает он.
Сейчас Ильшат Хаметов занимается становлением маркетплейса в Киргизии: MMarket — часть экосистемы крупнейшего банка страны MBank
Сейчас Хаметов занимается становлением еще одного маркетплейса, но уже в Киргизии: MMarket — часть экосистемы крупнейшего банка страны MBank. «В e-com Киргизии уже работают крупные российские игроки — благодаря тому, что государство входит в ЕАЭС, российскому бизнесу там вести дела проще. Есть и локальные игроки, которые пытаются создать что-то похожее, но по-настоящему закрепиться на рынке и подойти к делу профессионально удается не всем. Сейчас ММarket принял решение развиваться более агрессивно, набирая команду компетентных специалистов. Этим проектом я занимаюсь четыре месяца»», — рассказывает он.
Хаметов говорит, что пока в Киргизии e-com воспринимается скорее как сервис для особых случаев — для тех, кто заказывает что-то необычное: «Мы хотим, чтобы через него заказывали и повседневные вещи — от туалетной бумаги и шампуня до одежды, как уже произошло в Узбекистане, когда мы приучали людей пользоваться маркетплейсом привычно и постоянно. Наша цель — сделать это удобной, быстрой и надежной частью повседневной жизни: широкий ассортимент и доставка по всей республике за 1–2 дня».
Отдельной школой для него стала местная деловая культура: в первый год работы в Узбекистане Хаметов побывал на 7 свадьбах — там большие свадьбы до 500 человек, принято звать всех коллег. Есть и другие тонкости. «Мы говорим по-русски, а в Узбекистане и Киргизии чаще общаются на местном языке, перевод создает дополнительный барьер: задачу нужно объяснять проще и понятнее, без сложных оборотов русского языка, чтобы люди не просто кивали, а действительно понимали, что делать. На то, чтобы научиться говорить медленнее и конкретнее, у меня ушло около трех месяцев. Также в России между подчиненным и руководителем больше демократии, там же сильнее субординация: не всегда люди открыто говорят о несогласии или о том, что не поняли задачу. Я долго объяснял своей команде: „Мы не ханство строим, а бизнес — если у вас другое мнение, вы лучше разбираетесь в культуре своей страны, говорите об этом, это поможет быстрее прийти к результату“. На то, чтобы это закрепилось, у кого-то ушло три месяца, у кого-то — полгода», — рассказывает он.
Рафаэль Валеев: «Главное отличие от российского финтеха — частные игроки: их много, они сильны и быстры, а госбанков на рынке совсем немного. Благодаря этому безналичные цифровые сервисы развиваются стремительно: QR-платежи принимают в любом торговом центре и на базаре»
Финтех: наши в банковской сфере
Именно приток банковских кадров стал рывком для местного финтеха, отмечают собеседники «БИЗНЕС Online». Рафаэль Валеев до 2021 года работал в структурах Ак Барс Банка — последние пять лет возглавлял «Ак Барс Цифровые Технологии», а затем перебрался в Алма-Ату: управляющим директором по IT в «Альфа-Банке Казахстан» — привлекло предложение возглавить технологический блок крупного банка. Теперь он трудится в Bereke Bank (бывшем «Сбербанке Казахстан», сегодня принадлежащем катарским инвесторам), где отвечает за IT-стратегию. А бывший директор центра цифровой трансформации РТ Динар Самигуллин и компании «Ак Барс Цифровые Технологии» сейчас заместитель председателя правления платежной системы Humo в Узбекистане.
Привлекательность Казахстана Валеев сводит к трем факторам: растущая демография и молодое население (около 20 млн человек, плюс более 200 тыс. в год, медианный возраст — около 30), качество человеческого капитала (почти стопроцентная грамотность и госпрограмма «Болашак», которая уже 30 лет отправляет лучших выпускников в Кембридж и Стэнфорд) и макроэкономика — рост около 6% в 2025-м. Из проектов, ради которых, по его мнению, стоит ехать, — «Долина ЦОДов» в Экибастузе, международный центр ИИ Alem.ai и строящийся под Алма-Атой смарт-сити Alatau City с регуляторной песочницей CryptoCity.
«Главное же отличие от российского финтеха — это частные игроки: их много, они сильны и быстры, а госбанков на рынке совсем немного, — рассказывает Валеев. — Благодаря этому безналичные цифровые сервисы развиваются стремительно: QR-платежи принимают в любом торговом центре и на базаре. Банковские приложения по функциональности на уровне российского финтеха и служат точкой входа буквально во все: платежи, покупки, переводы, в том числе государственные услуги. Например, водительское удостоверение или удостоверение личности можно показать не только через аналог „Госуслуг“ — сервис eGov, но и через банковское приложение, что довольно необычно».
Рынок насыщенный и конкурентный, причем конкуренция идет уже не тарифами, а клиентским опытом и количеством шагов, которые нужно сделать в рамках транзакции, делится он. В самом Bereke Bank развитое мобильное приложение, чат-боты и другие инструменты, а 99% кредитов выдаются без участия человека.
В банке Валеев отвечает за стратегию, корпоративный проектный офис и технологическое развитие. Сейчас в фокусе, в частности, цифровизация инвестиционных предложений. «Мы видим это как одну из точек роста для казахстанского рынка и делаем на нее ставку — как с точки зрения коробочных продуктов, так и в части брокерского доступа к глобальному фондовому рынку. Еще одна тема в нашей повестке — криптоактивы. В Казахстане действует международный финансовый центр „Астана“ (МФЦА) — отдельная юрисдикция по образцу Dubai International Financial Centre, работающая по английскому праву. Это своя финансовая инфраструктура, выступающая площадкой-песочницей для финансовых инноваций: там легально лицензируются и работают криптобиржи, в том числе взаимодействуя с банками. Отдельная тема в нашей повестке — искусственный интеллект: клиентские процессы, оптимизация внутренних операций и применение AI непосредственно в продуктовой разработке. Для нас это прежде всего вопрос скорости и стоимости изменений», — рассказывает он.
Сегодня Булат Ганиев и Артур Баширов вместе с партнерами разрабатывают ИИ-решение для бизнеса в Узбекистане
Стартапы и ИИ
В начале 2025 года основатели казанской IT-компании «Технократия» Булат Ганиев и Артур Баширов объявили о продаже фирмы международному финансовому холдингу из Центральной Азии. А сегодня вместе с партнерами они разрабатывают ИИ-решение для бизнеса в Узбекистане. «В России технологическая бизнес-среда прошла стадию раннего формирования, многие рынки уже сформированы ключевыми игроками. Разумеется, это не монолит, определенные сдвиги по-прежнему оставляют возможность для появления новых компаний. И это несмотря на разрушительную для отрасли политику ограничений. В Центральной Азии сейчас идет более активное формирование новых ниш и новых игроков. Для меня как для предпринимателя это более интересная бизнес-среда. Как человеку и предпринимателю мне интереснее строить мосты, а не стены», — отмечает Ганиев.
Нынешний продукт связан с защитой корпоративных данных в контексте использования генеративного ИИ, который дает возможность подрегуляторным компаниям пользоваться LLM, внедрять агентов в бизнес-процессы, снижая риски утечек. Работает он в масштабе всей Центральной Азии и стран Персидского залива. «Мы привлекли инвестиции, у нас несколько крупных клиентов — в частности, в банковском секторе: продукт активно внедряется, хотя сфера быстро меняется и приходится постоянно адаптироваться. Крупных локальных конкурентов в Центральной Азии в своей нише мы не видим — скорее конкурируем с глобальными компаниями, у которых есть похожие продукты и большой бренд», — отмечает Ганиев.
Сам Ганиев стал советником ЦБ Узбекистана по ИИ. «Я давно работаю и запускаю проекты в сегменте финтеха в странах Центральной Азии. В какой-то момент был приглашен Центробанком Узбекистана в качестве советника председателя правления по вопросам внедрения ИИ. Роль скорее консультативная, поэтому мне несложно совмещать ее с основным бизнес-проектом. Я помогаю командам в вопросах корпоративных инноваций и, в частности, стратегии внутренней „агентификации“ процессов. Там замечательная, активная молодая команда, а руководство поощряет и драйвит инициативы в сфере ИИ и цифровизации. Конкретные результаты оценивать рано — эффект от таких системных изменений виден спустя годы; часть подходов уже защищена перед руководством и передана на внедрение», — рассказал он.
Айрат Касимов: «У значительной части элиты, чиновников и состоятельных людей в роду есть бабушки-татарки — по моей субъективной оценке, до 80 процентов тех, с кем я знакомился; то же самое слышал о Киргизии»
Другой наш герой Айрат Касимов основал онлайн-путеводитель по кафе, мечетям, ресторанам и магазинам для мусульман HalalGuide. В 2022 году на него вышел инвестор из Казахстана. Так, казанский предприниматель оказался в Астане, где открыл и зарегистрировал компанию в МФЦА (AIFC — Astana International Financial Centre) — это особая юридическая и географическая зона в Астане с независимым правовым режимом на основе английского права, налоговыми льготами до 2066 года и собственным судом. Позже у Касимова произошли разногласия с инвестором, он вышел из проекта.
В Татарстане предприниматель запустил новый проект — дейтинг-приложение для мусульман Zawajy, недавно зарегистрировал компанию в Узбекистане и оформил резидентство в узбекском IT-парке. «В направление вливается очень много инвестиционных средств — настолько, что местного рынка не хватает, чтобы их освоить. Из-за этого туда переехало большое количество стартапов, в том числе из Казахстана и России, — рассказывает он. — В нашем случае это не совсем переезд: рынок IT разделился на два полюса — Россия и зарубеж, для работы за рубежом теперь нужна международная компания. Юридически у нас будет и российская компания для пользователей из РФ, и зарубежная».
При этом то, что татарстанцам чуть легче встроиться в местную культуру, подтверждает и он. «У значительной части элиты, чиновников и состоятельных людей в роду есть бабушки-татарки — по моей субъективной оценке, до 80 процентов тех, с кем я знакомился; то же самое слышал о Киргизии», — рассказывает Касимов.
«В Узбекистане IT-бум такой силы, что туда едут проекты даже из Казахстана; строятся огромные дата-центры, IT-парки открываются в каждом регионе. Это похоже на прежний бум в Казахстане, когда стартапы продавались госкорпорациям за миллион долларов и их основатели сильно богатели», — добавляет он. Но настоящего роста предприниматель ждет не там, а в Юго-Восточной Азии, куда планирует перевезти часть команды. Проект привлек инвестора из Сингапура, где и планируется открыть компанию. «HalalGuide был направлен на мусульманские меньшинства — Россию, Европу, США, где мусульман меньше основного населения. А текущий сервис знакомств Zawajy направлен прямо на мусульманскую аудиторию. Индонезия очень большая по мусульманскому населению, Малайзия поменьше, но с большей концентрацией и богаче», — объясняет наш собеседник.
Алексей Сметанин (справа): «На узбекском рынке мы хотим повторить российский кейс, но под другим брендом. Мы решили развести аудитории: российская остается под Present Simple, глобальная — под новым»
Резидент казанского IT-парка Алексей Сметанин с командой из пяти человек делает Present Simple — генерацию презентаций на основе ИИ. В конце мая компания получила резиденство в узбекском IT-парке. «Международная история началась с обмена опытом: в Казань приехала делегация из узбекского IT-парка — я связываю это с визитом раиса Татарстана в Узбекистан. Мы познакомились, затем был ответный визит нашей делегации в Узбекистан, в город Нукус, столицу Каракалпакстана. Там нам предложили зарегистрировать юрлицо и стать резидентом узбекского IT-парка, чтобы выйти на рынок СНГ и азиатских стран», — рассказывает он.
Основная ставка фирмы — на B2B. Сейчас у организации в РФ четыре крупных клиента, в частности «Сбермаркетинг», еще несколько подписаний в процессе, около 10 небольших компаний с договорами и сотни платящих частных лиц, делится Сметанин. «По физлицам — около 1 миллиона регистраций за два года, примерно 1 тысяча активных пользователей в день. Наше УТП — гибкость для бизнеса: интеграция фирменного стиля, логотипов и цветов, а также разворачивание приложения внутри контура предприятия, на его серверах и языковых моделях. Так конфиденциальная информация из презентаций — отчеты о продажах, финансовые данные — не улетает в „облако“. Собственную большую языковую модель мы не разрабатываем, это стоило бы миллионы долларов, используем небольшие модели — в последнем тесте мы запускали модель на 27 миллиардов параметров, работающую всего на одной видеокарте, — со специальными модулями, которые дают результат на уровне ChatGPT и Claude, но без затрат на дата-центр», — рассказывает резидент казанского IT-парка.
«На узбекском рынке мы хотим повторить российский кейс, но под другим брендом. Мы решили развести аудитории: российская остается под Present Simple, глобальная — под новым. Локализацию, переключение языков, в том числе английский и узбекский, и переписывание архитектуры под возможный больший поток пользователей мы планируем завершить к концу сентября», — добавляет Сметанин.
«Выход на рынок Узбекистана для нас — пилотный проект и возможность проверить спрос на цифровой продукт в соседних дружественных странах. Именно российский рынок остается для нас ключевым. Основное направление — внедрение решения в крупных российских компаниях, которым требуется отечественная альтернатива продуктам зарубежных вендоров, ушедших из РФ», — подчеркивает Сметанин.
Окно возможностей сужается
Волна, на которую зашли татарстанцы, еще далека от спада, но меняется характер. Регион взрослеет на глазах — рынки насыщаются, локальные игроки крепнут, а конкуренция растет. «Если бизнес выходит на рынок с позицией „сейчас мы вас научим, как надо“, это кратчайший путь к провалу. То же самое касается любых профессионалов с подобной установкой. Сюда нужно приезжать не учить, а учиться конкурировать на равных, реализовывать себя и строить бизнес», — предупреждает он.
«Государство уделяет IT-направлению большое внимание, потому что цифровой суверенитет становится вопросом не только тренда, но и национальной безопасности» (на фото — Astana Hub)
Страны заявляют амбиции уже не в интернет-торговле, а в искусственном интеллекте. «Меня удивило, насколько глубоко люди изучают английский язык и разбираются в разработке. Если 6–7 лет назад нам требовалась команда из сотни разработчиков, то сейчас те же задачи решает команда из 30 человек, покрывающая все направления, раньше на это ушло бы 250–300 человек. При этом 95 процентов разработчиков — местные специалисты. В регионе проходит много IT-конференций, формируются сообщества, государство уделяет этому направлению большое внимание, потому что цифровой суверенитет становится вопросом не только тренда, но и национальной безопасности», — говорит Хаметов о том, на каком этапе сейчас развитие IT-индустрии в регионе.
Что там говорить, если в 2025 году Казахстан реформировал местное минцифры в министерство искусственного интеллекта и цифрового развития. В июне 2026-го президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев подписал общенациональную стратегию Digital Qazaqstan до 2029 года, а сам 2026-й объявлен Годом цифровизации и искусственного интеллекта. Стратегия строится на архитектуре AI Economy Stack из пяти уровней, а прогнозируемый объем инвестиций за три года оценивается в $10,5–16,5 миллиарда. К 2030-му Казахстан планирует подготовить 10 тыс. AI-специалистов и довести IT-экспорт до $5 миллиардов. Почти все собеседники в разговоре с «БИЗНЕС Online» вспоминают и первого ИИ-«единорога» Казахстана — стартап Higgsfield, разработавший решение для генерации видео, хотя штаб-квартира компании расположена в Сан-Франциско, а юрлицо в Казахстане владельцы зарегистрировали только в феврале 2026-го. Недавно фирма привлекла $400 млн при оценке в $5,4 миллиарда.
В стратегии «Узбекистан-2030» прописана задача довести экспорт IT-услуг до $5 млрд и обеспечить в отрасли занятость 300 тыс. человек. По словам президента страны Шавката Мирзиёева, в 2025 году экспорт IT-услуг впервые достиг $1 млрд, а в отечественные стартапы в сферах IT, финтеха и ИИ было привлечено $270 млн иностранных инвестиций. Кроме того, почти 70% населения — молодые люди младше 40 лет, что дает дополнительный стимул к активному развитию технологий. Многие увлекаются ИИ и «вайбкодингом», обращают внимание эксперты издания, а значит, и там до AI-бума рукой подать.
Начинают ужиматься и льготы. IT Park Uzbekistan этой весной отменил льготы для резидентов, которые работают в качестве платежной организации, оператора платежной системы, для маркетплейсов (электронных платежных систем) и микрофинансовых организаций. А отчисления в дирекцию технопарка стали зависеть от уровня дохода компании и ее экспортной активности: от 1 до 3%.
И еще один фильтр — деловая культура. Многое держится на личных отношениях, а новичку без репутации приходится преодолевать негласный вопрос «Кто ты и кто за тобой стоит?». «Ключевая особенность — взаимоотношения в бизнесе часто важнее результата: попить чай бывает важнее сделки. Это тысячелетний культурный код, который может играть и в плюс (доверительные отношения между людьми), и в минус (мешает сфокусироваться на цели)», — отмечает Хуснуллин.
«Один знакомый очень лаконично объяснил мне разницу в природе деловой коммуникации Востока и Запада, — рассказывает Ганиев. — В западной коммуникации ответственность за то, чтобы быть понятым, лежит на говорящем, а в восточной — на слушающем. Если не считывать полутона, вайб общения, можно долго продолжать встречи и чаепития, не понимая, что тебе уже давно отказали».
Комментарии 37
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.