Константин Малофеев: «Я люблю русский народ и понимаю, что это может расколоть империю!»

Константин Малофеев: «Я люблю русский народ и понимаю, что это может расколоть империю. И я люблю империю и понимаю, что она не будет построена без русского народа» Фото: Елена Усманова

«Нет никакой русской идентичности за пределами православия»

«Государствообразующая роль русского народа в национальной политике России» — с таким названием на этой неделе в Москве прошел семинар, организованный центром им. Петра Столыпина Высшей школы госуправления РАНХиГС. Основным докладчиком по теме был основатель «Царьграда», православный олигарх Константин Малофеев, который сразу признался, что будет рассказывать о том, что «чувствует на эту тему» как представитель имперского мышления.

Свое выступление он начал с исторического экскурса, а именно с времен Византийской империи со столицей в Константинополе. Она была христианской, а государствообразующим народом были греки. При этом до VII века они говорили на латыни, потому что это был язык Римской империи со столицей в Риме. «А начиная с [императора] Ираклия пошли навстречу простонародью и перешли на греческий», — уточнил Малофеев. Эта империя, которая дала Европе образование, университеты и право, имела «свои механизмы для сосуществования многонационального государства». «Механизм был прост — у государства была государствообразующая религия. У той империи, которая нам предшествовала, у которой мы взяли все — от церкви до структуры управления. Все, что мы взяли оттуда, мы взяли от хорошо управляемой империи, где скрепляющей была роль церкви, а не национальности», — подчеркнул спикер.

Поэтому и на Руси, объединившей разные племена, вопрос религии был краеугольным. «Мы одновременно стали православными и русскими. Это очень важно. Нет никакой русской идентичности за пределами православия. Мы существуем только в такой категории. Наш язык, наша письменность, наш стиль мышления — все, за счет чего мы сформировались, произошло уже под влиянием православной церкви с огромным наследим святых отцов, переведенных трактатов юридических или морально-нравственных. Все это мы рецептировали одновременно с православием. Вот с чего Россия началась», — уверен учредитель института «Царьград».

Все изменилось во времена завоеваний Ивана Грозного, когда Россия в современном понимании стала многонациональным государством, а точнее, многоконфессиональным, т. к. появился ислам. «Наше государственное имперское строительство уникально тем, что мы приняли ислам, он находится внутри нашего государства уже 500 лет. Это впервые. Так государства никто раньше не строил», — указал Малофеев.

В итоге религиозный фактор перестал быть единственным скрепляющим империю. Так возникла важная роль государя, которому все народы присягали. Именно это, уверен спикер, стало новым объединительным фактором для страны. «Не задумывались наши предшественники, не писал никто, не креативил никто над многонациональным государством, не было никакой мысли. А зачем? Присягают царю, и ты находишься в рамках одной империи, большую империю строишь. Вот это объединило на самом деле народы», — считает Малофеев.

В 1917 году попытались объединить страну новой идеей — стремлением к марксистскому идеалу и советской общности. Но в 1991-м «похоронили» Советский Союз, на месте которого возникла новая Россия. «Теперь население никому [присягу] не приносит, но объединено стремлением к счастью, видимо, и всему, что написано во второй главе Конституции, посвященной изложению прав человека. Нас, 200 национальностей, объединяют права и свободы человека», — указал Малофеев.

Четыре варианта объединяющего фактора

Поэтому, по его мнению, теперь приходится обсуждать государствообразующую роль русского народа. Не потому, что она всегда была, а потому, что в ней не было необходимости. «Был русский православный государь, которому все присягали. И на этом государствообразующая роль заканчивалась», — добавил он. Он указал, что и сейчас у нас «государь — русский и православный», но это не записано в Конституции как обязательное условие.

Теперь есть потребность в новом «объединительном факторе». И тут есть несколько путей.

Первый — «советообразный», то самое «россиянство». В СССР все национальности объединялись в общности советского народа. Теперь его заменили на россиян.

Второй путь — присяга государю, как было в прошлом. Но на это пойти нельзя, т. к. ни в одной конституции мира это не предусмотрено. Потому невозможно вернуться к конструкции, которая объединяла народы Российской империи.

Третий путь — единая религия. Это тоже невозможно, т. к. православные уже 500 лет сосуществуют с мусульманами и буддистами в одной стране.

Четвертый путь — государствообразующая роль русского народа. И это, уверен Малофеев, «вынужденная проблема», т. к. нет других объединительных факторов.

«А россиянство не является объединительным фактором, потому что мы советскую идею никому продать не смогли, уж тем более нельзя продать Российскую Федерацию как еще одно демократическое либеральное государство с правами человека, которых полный мир. А почему мы тогда здесь объединяемся? Почему тогда нам, татарам, не объединиться с демократическими Объединенными Арабскими Эмиратами? Россиянство — слабая основа», — уверен учредитель «Царьграда».

«За Российскую Федерацию никто не умирает на фронте. Умирают за Россию»

Малофеев отметил, что ездит по городам и весям и там Русский мир «заходит плохо», зато империя — «очень хорошо». «Российская Федерация совсем не заходит, потому что за Российскую Федерацию никто не умирает на фронте. Умирают за Россию. А федерация — искусственное административное построение», — добавил он.

Малофеев считает, что роль русского народа начали изучать только в XIX веке, однако тогда не было необходимости в «явном выпячивании», т. к. «другие народы не существовали за счет русского». Тогда как в Советском Союзе русский народ был «максимально пострадавшим». «Именно за счет русского народа окраины спонсировались. Вы знаете цифры, во сколько раз больше давалось туркменскому или таджикскому школьнику по сравнению со школьником, учащимся в РСФСР. А бюджет Грузии, например, на три четверти состоял из бюджетных субсидий, дотаций. А за счет кого? Все за счет РСФСР», — указал оратор, добавляя, что русский народ угнетался.

Теперь страна нуждается в государствообразующем русском народе, т. к. все прошлые объединительные факторы просто не работают, а ничего другого не придумано. «На мой взгляд, ничего больше, чем русский народ, нет. И теперь нам требуется его описать для целей государственного управления. Не как этнос. Каков русский народ? Какое отношение к нему должно быть у национальных меньшинств? Неправильное описание приведет нас либо к разрушению государства в случае размытия самости и идентичности русского народа, либо к сепаратизму в случае усиления русского народа, что национальные меньшинства почувствуют себя ущемленными», — рассуждал Малофеев.

При этом он признал, что этот вопрос раздирает его на две части как имперца и русского националиста. «Я люблю русский народ и понимаю, что это может расколоть империю. И я люблю империю и понимаю, что она не будет построена без русского народа», — добавил Малофеев и предложил собравшимся также высказаться о том, что же еще может в настоящее время объединять Россию.

Сергей Пилипенко рассуждал о том, как другие народы «должны делегировать» русскому народу право быть государствообразующим. Но для этого должны быть основания Фото: «БИЗНЕС Online»

Как в России копировали Францию, но ничего не вышло

Следующим выступал проректор Московского государственного лингвистического университета (МГЛУ) Сергей Пилипенко. Именно он в 2016–2020 годах отвечал в минпросвещения РФ за языковую политику. При его участии также создавался фонд поддержки, сохранения и изучения языков народов России — тот самый, который был своего рода компенсацией за отмену обязательного изучения языков республик в школах. Правда, не сложилось. Уже через два года организацию ликвидировали, а исполнительный директор Владимир Соболев получил реальный срок за мошенничество.

Так что тема нацполитики и родных языков для Пилипенко давно знакома. На семинаре он рассуждал о том, как другие народы «должны делегировать» русскому народу право быть государствообразующим. Но для этого должны быть основания. «Возникает вопрос: у башкир, татар, якутов есть внутренние основания сказать: „Без вас никак. Вы действительно должны стать государствообразующим народов“?» — спросил зал Пилипенко. По его мнению, у самого русского народа должна быть внутренняя потенция для этого, которая должна быть выражена и принята другими народами. Так что это не могут быть основания в виде, например, образования и культуры (эти понятия предлагали участники дискуссии из зала) — народы и так самодостаточны.

Александр Полунов: «Что вы считаете критерием успешности? Полное спокойствие, где никто ничто не проявляет? Это кладбище. Но это нереально» Фото: «БИЗНЕС Online»

Малофеев спросил, может ли спикер привести в пример демократическое современное государство, в котором удалась нацполитика. В дискуссию включился завкафедрой межэтнических и межконфессиональных отношений МГУ им. Ломоносова Александр Полунов, который предложил в качестве вариантов Францию, Испанию и Британию. «Что вы считаете критерием успешности? Полное спокойствие, где никто ничто не проявляет? Это кладбище. Но это нереально», — заметил он. Малофеев возразил, что Британия и Испания — королевства, поэтому предложил обсудить Францию. Полунов напомнил, что, когда страна начала свое современное существование, на французском языке говорило всего 12% населения. В XIX веке все изменилось — все народы стали французами. И объединяющим фактором стали именно права человека.

По мнению Полунова, в России пытались сделать то же самое. Он напомнил, что недаром Владимир Путин говорил, что его любимый политик — генерал Шарль де Голль. Поэтому с 2000 по 2012 год в России пытались сделать своего рода французскую централизованную республику с сильной президентской властью. Затем появилась стратегия нацполитики, в которой уже было указание на культурный код и цивилизационную самобытность, а в концепции внешней политики — концепция государства-цивилизации. «И на волне всего этого русский как язык государствообразующего народа. Что это за народ — в Конституции не сказано», — добавил профессор.

Андрей Полосин предлагал прежде всего разобраться со словом «нация», которое часто используется как определение этничности Фото: «БИЗНЕС Online»

«Если мы называем русских гражданской нацией, то тогда кто такие русские как народ?»

Проректор и директор центра им. Столыпина Президентской академии, научный руководитель проекта «ДНК России» Андрей Полосин уверен, что единство народов у нас с советских времен привыкли воспринимать как праздник плова с хороводом в национальных костюмах, среди которых ни одного русского. Он предлагал прежде всего разобраться со словом «нация», которое часто используется как определение этничности. По его словам, Конституция России — наследница Основного Закона СССР, где была зафиксирована государственность республик, которые обладали «потенцией к суверенитету». «В этом смысле термин „нация“ естественен, это грамотное определение. Советский народ состоял из наций, в том числе русской», — добавил Полосин. По его мнению, тогда была невозможна приоритетность одной народности над другой на основе происхождения.

Вторая история, «о которой все забыли»: нация — это принадлежность государству. «Те, кто дал клятву, представляют собой нацию, живущую на общей территории (не всегда), занимающуюся общей деятельностью (или не всегда), разговаривающую на одном языке (или не всегда)», — указал Полосин.

Однако, по его словам, есть несколько принципов построения нации. Первый — это когда из моноэтноса образуется государственность, в рамках которой формируется построение идентичности. Второй — котлы, в которых надо забыть все, что было, и сформировать что-то другое (как было во Франции). Третий — история американских котлов, когда по происхождению человек может быть голландцем, одесситом, французом, русским или якутом, а по гражданственности — американцем. «Я приобретаю имя „американец“, сохраняя свое отчество», — указал Полосин.

По его словам, в России должна быть одна национальность — русский. Однако в терминологии есть синонимичность этноса и нации. «Мы в 2000-х чуть лбы не разбили по изъятию из конституций республик разных фрагментов. Я очень люблю Якутию и знаю процессы, которые там идут. Но в первой Конституции Якутии были обозначены три государственных языка — якутский, русский и английский. А в том же самом Татарстане было черным по бумаге прописан приоритет права республики над правом Российской Федерации. Это же тоже факт!» — вспоминал Полосин.

По его словам, поскольку русский — это национальность, т. е. причастность к государственности, принятие государства, то клятву тогда можно давать при получении паспорта.

Малофеева интересовало, как в данном случае не размыть идентичность непосредственно русского народа внутри русской национальности. «Мы размываем русскую идентичность, чтобы каждому чеченцу русской национальности, якуту русской национальности было одинаково комфортно. Поэтому мы начинаем стараться притушить русскость народности ради национальности», — рассуждал он, добавляя, что «выхлопы национального чувства» возникают именно из-за стремления всех причесать под русскую национальность. «Тогда возникает русский плов и русский шашлык. А что нам делать тогда со спасами медовыми и так далее? Я ставлю вопрос, потому что он есть: если мы называем русских гражданской нацией, то тогда кто такие русские как народ?» — уточнил Малофеев.

Полосин на это ответил, что «русский народ по Отечеству русский». «А народ у нас русский как был — с русской культурой, русским языком, русским способом организации производства, православный — это и есть тот список, из-за которого он является государствообразующим и занимает позицию старшего в этой семье. И, будучи старшим, занимается регулированием тех вопросов, которые возникают между разными другими народами, существующими в рамках этой нации. Это то, с чем боролся Владимир Ленин, обзывая русских жандармами. Но это тот самый способ, который работает… Идеальной жизни не бывает, но надо найти ту, которая работает. И в ней русский народ является государствообразующим», — ответил проректор Президентской академии.

Вардан Багдасарян: «Государствообразующий народ в гражданской нации — это оксюморон. Либо мы принимаем одну терминологию и одну модель, либо мы применяем другую терминологию» Фото: CC BY 3.0, commons.wikimedia.org

«Давайте просто обнаружим по факту то, что есть. Другое ведет нас к перспективе гибели»

Декан факультета истории, политологии и права Государственного университета просвещения Вардан Багдасарян рассуждал о том, что систем без ядра не бывает. Гражданская нация — это не про народы, т. к. на «этничности ставится крест». «Поэтому государствообразующий народ в гражданской нации — это оксюморон. Либо мы принимаем одну терминологию и одну модель, либо мы применяем другую терминологию», — считает он.

По мнению Багдасаряна, хорошие перспективы дает именно цивилизационный подход. Также есть несколько уровней идентичности. Например, Петр Багратион был на этническом уровне грузином, на цивилизационном — русским, та же история с Иосифом Сталиным. «Этот двухуровневый подход даст ядро, но мы не имеем в виду, что это дискриминирует кого-либо, но на основе этого ядра, которое мы фиксируем, выстраивается второй уровень идентичности — цивилизационный. Далее под этот купол все объединяются», — пояснил профессор.

Он подчеркнул, что сейчас не вводится что-то новое, а констатируется то, что есть: система не может быть без ядра, им является та общность, вокруг которой цивилизационная идентичность была построена. «Давайте просто обнаружим по факту то, что есть. Другое ведет нас к перспективе гибели», — заключил Багдасарян.

Абдулгамид Булатов заявил, что историческая особенность России в том, что в ней взаимодействуют разные формы идентичности Фото: © Мария Девахина, РИА «Новости»

Советник руководителя федерального агентства по делам национальностей (ФАДН) Абдулгамид Булатов заявил, что есть этнонация (русский, осетин, аварец и др.), а есть политическая нация, т. е. объединение людей, живущих в государстве на общей территории, с общими законами и ценностями. При этом историческая особенность России в том, что в ней взаимодействуют разные формы идентичности. Например, известный этнолог Валерий Тишков называет это линейкой идентичностей. «В Дагестане, когда я туда приезжаю, начинают спрашивать: кто ты? Выясняется — аварец. Затем спрашивают, откуда, из какого села, района, а дальше — из какого рода. В Москве я либо дагестанец, либо кавказец. Но когда я за границу ездил, там я русский. Мы там все русские», — рассказал Булатов. Он уверен, что на войне тоже все русские, в качестве примера он привел командира осетинского отряда с позывным «Русский».

Также советник главы ФАДН вспоминал, как встречался с иностранцами, которые воюют за Россию на полях СВО. И все они сражаются за ценности, которые им созвучны. «Они не жалеют о своем выборе ни секунды. Работать можно в разных местах, но люди умирают по большому счету за несколько главных вещей. Я думаю, что это две ценности — Родина и твоя семья. И важно, чтобы ценности твоей семьи совпадали с ценностями твоей Родины», — подчеркнул Булатов.

Кроме того, он переживал за то, что ФАДН с его нынешним функционалом не может полностью соответствовать своему назначению. Например, религиозная тематика выведена не только за рамки агентства, но и любого другого ведомства. «Я говорю про радикальный ислам, про неоязычество. А заниматься этим некому… Если кто-то пытается куда-то залезть, то можно получить по рукам», — расстроен Булатов.

В качестве примера он вспомнил скандал с картиной в кабинете зампредседателя ДУМ РФ Дамира Мухетдинова. «Можно было это не трогать. Но лично я это воспринял как оскорбление», — признался Булатов. После этого он взял освященные стяги с ликом Спаса Нерукотворного и отвез в Курскую область, где тогда еще шли бои. В итоге теперь, когда освобождаются населенные пункты, там водружается не только флаг России, но и стяг с ликом Спаса Нерукотворного.

«Речь идет не о том, что нам нужна идеология, а о том, чтобы заменить ее»

В завершение мероприятия также обсудили тему идеологии. Малофеев заявил, что она на самом деле есть и описана во второй главе Конституции — права и свободы человека. Однако «идеологизирована насквозь, сверху донизу». «Речь идет не о том, что нам нужна идеология, а о том, чтобы заменить ее. Она насквозь пронизывает наше законодательство», — указал Малофеев. Он добавил, что сейчас Конституция противоречит де-факто тому миру, в котором мы живем. И если бы жили по Основному Закону, то порядок был бы в госуправлении гораздо хуже.

Возвращаясь к теме дискуссии, он пришел к выводу, что задача — поставить русский народ на его достойное место как государствообразующего, чтобы тот опять почувствовал государство своим. «Мы сейчас переживаем детскую болезнь, каждый, кто как может, вспоминает, что такое русский народ. Ощущение, что мы в 1990-х годах находимся. Пробуждение традиций русского народа очень запоздало. И его надо возглавить. Государство должно возглавлять этот процесс, чтобы оно не ушло куда не надо, потому что оно идет в неоязычество. Очень легко туда доедем. Ничего хорошего в этом нет. Государство должно возглавлять данный процесс, направлять и тратить на это больше денег, чем на любую другую национальность», — заключил Малофеев.