Дмитрий Голубовский: «Экономика, которая обслуживает самих американцев, дохнет»

Дмитрий Голубовский: «Мир будет очень таким непростым. В нем сочетание гибкости и стабильности будет очень дорого стоить. Кстати, Россия в этом оказалась пока что сильна — это стабильность власти и очень большая гибкость бизнеса, который научился в этой ситуации выживать, обходить санкции, придумывать серые схемы» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Это типичный кризис конца экономического цикла»

— Дмитрий Олегович, в мировых масштабах чем вам запомнился ушедший в историю 2025 год?

— Дональдом Трампом. Но если говорить именно о событии, которое, на мой взгляд, историческое, — это публикация новой Стратегии национальной безопасности США. Она по своей революционности похожа на провозглашение в СССР тезиса о мирном сосуществовании систем. Правда, Советский Союз в конце концов даже мирного сосуществования не вытащил и в силу неэффективности засыпался.

Но в Америке действительно созрело понимание того, о чем давно говорил Збигнев Бжезинский. Когда американцы «завязывали» на Ближнем Востоке, он еще был жив и писал, что Америка уже не вытягивает мировую гегемонию, поэтому надо с кем-то делиться властью. И у них родилась идея поделиться властью с Китаем, сформировать, как говорил Бжезинский, G2 и перезагрузить отношения с Россией. Из этого родилась идея перезагрузки при Дмитрии Медведеве. Тогда сюда приезжал американский бизнес-бомонд, в том числе из Кремниевой долины. Илон Маск тогда же здесь был, «Сколково» создавалось под это. Тогда была идея, что в отношении России Америка ошиблась, проводила неправильную политику, а Россия оказалась круче, чем казалась, поднялась после распада СССР, поэтому надо выстраивать отношения по-новому. Но в силу ряда причин выстроить отношения с демократической администрацией не получилось. Именно она в силу своей глобалистской природы продвигала определенные нарративы, в том числе вокруг России. Почему? Потому что дружить-то можно, но контролировать хотелось. Поэтому произошли определенные события на Украине. Естественно, в России это очень не нравилось.

Но, на мой взгляд, главная причина, почему не срослись тогда отношения России и США, — субъектность российской власти, которая не хотела встраиваться в такую американскую конструкцию. На самом деле китайцы тоже ее отвергли. Логика Америки была такая: мы не тянем, но мы все-таки главные, давайте мы будем главным финансовым центром, всех будем кредитовать. А вы, ребята, на нас работайте. Просто у вас будет право голоса в глобальных институтах, таких как МВФ, еще какие-то договоры заключим и так далее. Это все нарративы Демократической партии. Китайцы покивали головами, но все равно решили делать то, что им нужно.

А что им было нужно? Пользуясь глобализацией, Китай продолжал отъедать долю в мировом производстве, мировых финансах и мировой власти. В конечном итоге он отъел столько, что, когда в Америке пришли к власти республиканцы, они ужаснулись. Хотя ужасаться надо было гораздо раньше, они проспали взлет Азии. Вслед за Китаем поднялась Индия, разбогател и поставил вопрос о модернизации арабский мир. Например, ОАЭ создали крупнейший финансовый центр, в котором, кстати, обороты поставочной торговли нефтью сейчас больше, чем на американских биржах, и ценообразование из Америки плавно перетекает на Ближний Восток.

В общем, американцы поняли, что естественным путем мир приходит в новое состояние равновесия. Состояние равновесия заключается в том, что Америка, которая утратила значительную часть доли в мировом производстве, больше не может занимать такую же большую, как и раньше, долю ни в мировых финансах, ни в глобальной сфере услуг. А для страны, которая исповедовала идею взять у всего мира денег в долг, чтобы вложиться в инновации и потом продать, это довольно болезненная ситуация, потому что взять в долг становится все дороже, а инновации воруют те же китайцы. Если ты хочешь продать их дорого, то их не покупают, а просто крадут. В этой ситуации американская модель дала сбой: долгов много, лидерство уходит. Плюс еще колоссальные расходы на сферу влияния, на всю ту сеть военных баз, на поддержание порядка там, где это делать тяжело. США увязли в Ираке, Афганистане.

Еще во времена Барака Обамы созрела идея, что Америка должна уйти. Обама говорил, что США не должны продвигать политику либерального интервенциализма. Тогда неоконсерваторы, еще был жив Джон Маккейн, ястреб Республиканской партии, говорили, что нужно вместо старой версии глобализма создать новую в виде союза демократий, которые будут пытаться дальше диктовать миру какую-то свою волю. Это все не выгорело, потому что пошла цепь событий после проигрыша демократов. К власти пришел Трамп, который посмотрел на торговый баланс и понял, что надо что-то делать. Он затеял торговую войну с Китаем и проиграл.

«Этот год запомнился, конечно, Трампом, «который всегда сдает назад» (это кличка, которую ему дали в США за его политику «замаха на рубль и удара на копейку», когда дело касается действительно серьезных вещей)»Фото: © Сергей Булкин, РИА «Новости»

— Проиграл?

— Да, первый срок Трампа — это проигранная торговая война с Китаем, если посмотреть на торговый баланс в начале его срока и после того, как он ввел тарифы. Китайцы очень лихо эти тарифы обходили.

— Тарифы он и сейчас всем подряд обещал повысить.

— К тому, что сейчас происходит, мы еще вернемся, потому что второй раунд торговой войны тоже, в сущности, проигран.

Но тогда Трамп был президентом в первый раз, и первый блин комом. Он много чего хотел сделать, но ему не дали. Против него была огромная оппозиция, саботировали его решения, импичмент попытались объявить. А в конце концов его накрыли коронавирусом. Об этом я уже говорил, что не так страшен этот вирус, как его малевали. По уровню опасности он был как гонконгский грипп во времена Мартина Лютера Кинга. Кстати, тогда тоже были черные бунты. В чем-то история повторялась: когда была пандемия, возникло BLM, прокатилась волна беспорядков.

В итоге к власти снова пришла команда Обамы в лице Джо Байдена, которая стратегию ухода Америки на самом деле ни шатко ни валко продолжила реализовывать. Например, они ушли из Афганистана, сократили военное присутствие в Ираке. С Китаем они попытались договориться. Опять же, у них не особо это получилось сделать.

Тема глобального доминирования накрылась, а США должны были как-то свой статус в мире оправдывать, что было, на мой взгляд, стратегической ошибкой американского истеблишмента, когда они взяли на вооружение европейскую идею «зеленой» повестки, нового понимания либерализма и так далее. Они под это подписались — под климат, под права экзотических меньшинств, которых наплодили огромное количество, под европейское понимание равенства и так далее. Америке это было совершенно не нужно. Понятно, почему Европа продвигает эту тему: это континент, который сильно оказался к тому моменту разбавлен мигрантами, где очень сильно поплыла национальная идентичность. С этим что-то надо было делать, придумывать новую концепцию, как на этом небольшом куске земли с большой плотностью населения попытаться примирить эти культуры, которые не желали ассимилироваться. Плюс Европа — это очень энергодефицитный регион. Поэтому экология, экономия энергии и прочее действительно очень актуальны.

Для Америки это все не нужно. Америка — это страна, созданная иммигрантами, у нее свои культурные традиции, культурный опыт переваривания приезжих. У них нет никаких проблем с энергией, это энергетически самодостаточная страна, и для нее все это экологическое налогообложение, сокращение добычи и так далее как выстрел в ногу американской индустрии и вообще американскому образу жизни. Американский образ жизни — это автомобиль, путешествия. И какая там экология, вы что? Самое главное, американский образ жизни — это ни в коем случае не наращивание социальной поддержки кому-то. Американская мечта в своей основе совершенно другая. Какой бы ты ни был, неважно, это никого не волнует. Ты можешь добиться успеха, вот тебе бизнес, вот тебе возможность на кого-то работать, вот тебе минимальные условия по медицинскому обслуживанию, чтобы в случае чего ты не умер. А если у тебя есть деньги, пожалуйста, у тебя будет хорошая страховка, но ты их заработай.

Америка — страна, в которой социализм не существовал никогда. Поэтому левая повестка им абсолютно чужда. С нашей точки зрения, демократы — это социалисты. Трамп называет их радикально левыми, потому что с точки зрения Америки это радикализм. Даже всеобщая Obamacare — это что-то неприемлемое для американского менталитета. С точки зрения многих американцев, тех, что, как говорят, соль американской земли, белых англосаксов протестантов, все это было неправильно.

Поэтому, когда появился человек правых взглядов, который исповедовал нормальные ценности и говорил, что США — это христианская страна, есть два пола, то за него все нормальные белые христиане проголосовали. Тем более он человек богатый, состоявшийся бизнесмен, воплощение американской мечты. Плюс он делал то, что им нравилось: снижал налоги, обеспечивал рост фондового рынка. Первый срок Трампа был таким. Но пандемия его подкосила, выборы у него украли, и началось второе пришествие команды Обамы в лице Байдена, когда снова попытались эту «зеленую» повестку вернуть и навязать миру. После выхода из Афганистана они объявили о конце войны с терроризмом, которую по факту проиграли: отдали власть тому же «Талибану», но об этом никто не вспоминает, как и о триллионах долларов, которые там исчезли и превратились в национальный долг.

Потом демократы объявили о «битве за два градуса», за климат. Но под эту борьбу не подписались Китай, Индия, потому что это дорого. Вся эта идея была придумана европейцами, чтобы заменить неоколониальную эксплуатацию другой формой: мы будем собирать со всех экологические налоги, продавать «зеленые» технологии миру. Но это оказалось ненужным всему остальному миру, который должен был платить в таком случае Европе.

Именно после того, как это провалилось осенью 2021 года, началась спираль эскалации российско-американских отношений. И началась та самая война, которая, по признанию Трампа, никогда не должна была начаться. На самом деле ее начало было логичным, потому что мир подошел к границе кризиса, когда верхи не могут, а низы не хотят. Суть заключалась в том, что Америка не может рулить, а Китай не хочет, чтобы она была главной. Вместе с Китаем этого не хочет много кто еще, но не потому, что они китайцев любят, а потому, что они не любят американцев. Вся Латинская Америка не любит американцев, потому что от них им доставалось как с точки зрения эксплуатации, так и с точки зрения вмешательства во внутренние дела. В России тоже Америку не особо жалуют. Если не за вмешательства в наши дела, которые довольно давно пресечены, то, по крайней мере, за вмешательства в дела вокруг наших границ. На самом деле в Европе и Британии тоже не особо любят американцев. Эта ситуация привела к тому, что была нужна какая-то новая архитектура. Плюс во время коронавируса наделали огромное количество долгов, очень сильно увеличило денежную массу.

— Выплатами?

— Да. Разогнали инфляцию. Поэтому нужно было это на что-то списать и потом эти деньги изъять из оборота, чем-то заместив. Если баланс федерального резерва сокращается, то что-то в этот момент должно расти, чтобы поддерживать ликвидность системы. Хотя американский долговой рынок с 2022 года стал медвежьим. И это был самый тяжелый медвежий рынок за всю историю. Даже когда была стагфляция 1970-х годов, долгосрочные облигации так не падали. Но фондовый рынок держался, и бюджетные расходы должны были оставаться высокими, чтобы не допустить депрессии в экономике. Команда Байдена эти расходы держала высокими на все эти социалистические, либеральные вещи. Плюс добавилась еще Украина, куда ушло больше 300 миллиардов долларов, которые сейчас никто не может найти, потому что даже отчетности по ним нет. Но это же кто-то освоил. Я уверен, что самому Киеву досталось очень мало, деньги в основном крутились в Америке. Оборонно-промышленный комплекс на этом хорошо заработал.

На самом деле это типичный кризис конца экономического цикла, когда реальный сектор уже не тянет экономику, надуваются пузыри, новый технологический уклад внедрить еще не получается, потому что под него еще не сформирован спрос и потому что это дорого. Новый технологический уклад — это искусственный интеллект, нейронные сети и так далее. «Зелень» не запустилась, потому что очень дорогая. Поэтому надо было что-то делать. Причем при Байдене какой-то стратегии еще не было, при нем просто начала разваливаться система управления, потому что Америка как глобальный лидер не могла решать проблемы и кризисы. И это показал не только российско-украинский конфликт, а главным образом ближневосточный кризис. Искрить там начало уже в 2021 году, а бахнуло в 2023-м. В итоге ситуация везде выходила из-под контроля.

Как только Америка начала уходить с Ближнего Востока, в Евразии возник вакуум власти. Он стал обострять конфликтный потенциал. Был какой-то худо-бедно полицейский, который пользовался уважением, но он ушел. Поэтому началась серия конфликтов: арабо-израильский, как следствие, ирано-израильский. Плюс ситуация в Сирии, где всегда были турецкие интересы, но власть Башара Асада держалась, когда Россия не была вовлечена в украинскую тему.

Опять же, в первый срок правления Трамп был очень недоволен Европой. Постоянно говорил, что она обижает Америку, у них несправедливые торговые условия. Он же тарифами именно эту ситуацию пытался исправить. А при Байдене стало понятно, что в Америке реально кризис. Американская экономика двухукладная. Есть глобальные корпорации, которые работают на весь мир. У них все в порядке, именно их акции, кстати, сейчас дороже всего стоят, и концентрация капитала на американском рынке сейчас достигла уровня, который был перед Великой депрессией. Посмотрите на долю 10 процентов крупнейших компаний в индексе. Это более 80 процентов всей капитализации, и это явный перегрев рынка. Если вы уберете из рынка эти растущие истории, оказывается, что он не только не растет, но и снижается. Сама почвенная экономика, которая обслуживает самих американцев, дохнет.

Именно поэтому так активно Байден проводил тему миграции. Дешевая рабочая сила — это способ борьбы с инфляцией. Поэтому в Америке такое огромное количество нелегалов. Мой хороший знакомый, живущий в Калифорнии, после того как Трамп стал наводить порядок с мигрантами, сказал, что был удивлен тем, какую роль они играли в экономике штата. До этого обеспеченные американцы их просто не замечали. Оказывается, сельское хозяйство Калифорнии такое продуктивное и рентабельное, потому что уже почти все до недавнего времени работали в нем нелегально. Потому Калифорния и в очень большой оппозиции к Трампу, потому что он сейчас заставляет этих людей легализоваться. Раньше это была просто рабская рабочая сила. Это один из нюансов того, какие пласты затронул Трамп.

А еще он затронул интересы многих, кто-либо пользовался неэффективностью регулирования, либо кормился от американского бюджета, разворовывал деньги на всякие либеральные программы. Когда Трамп пришел к власти, меня удивила степень запущенности в США. Маск начал раскапывать, куда уходили колоссальные деньги, на какую ерунду. Они тратили средства на всякие фантастические исследования, поддержку экзотических меньшинств, подкуп СМИ по всему миру…

Поэтому, во-первых, я был удивлен, насколько там все запущено и подгнило. Во-вторых, я с удивлением смотрел на энтузиазм, с которым они взялись за реформу. Вторая моя эмоция в 2025 году — это глубокое разочарование тем, как быстро они стухли. Получилось что-то похожее на то, что у нас было с Михаилом Горбачевым. Сначала пришли и сказали, что реформируют Советский Союз, а потом: «Система у нас очень инертная, просто так это не получается сделать».

Тем не менее команда Трампа что-то порезала, в том числе то, что кормило их политических оппонентов, но в основе своей американский бюджет остается столь же неэффективным. Самого главного они не сделали — не взяли государственные долг и дефицит под контроль. А это то, что убивает государство. Долг, который выходит из-под контроля, убивает государство. Очень хороший пример — это Советский Союз. СССР убил внутренний долг. Об этом мало кто знает. А поинтересуйтесь историей переписки Госплана и Госбанка СССР, причем с начала 1960-х годов. Это очень познавательное чтение о том, как Госбанк Советского Союза умолял перестать занимать деньги у него на финансирование кассовых разрывов, создаваемых неэффективным планированием. В конце концов что начали делать наши советские товарищи? Они стали занимать деньги у Сбербанка. Но то, что лежало в Сбербанке, — это отложенный спрос, а они начали использовать это как кредитный ресурс. Поэтому деньги стали мультиплицироваться так, как если бы у нас была двухуровневая банковская система, но мультиплицироваться бесконтрольно. В конце концов у нас возникла перманентная инфляция, которая в системе регулирования цен порождала дефицит. При фиксированных ценах инфляция выражается в дефиците товара, потому что тот, кто имеет доступ к складам, покупает по государственным ценам, а на черном рынке продает по более высоким. Это был типичный постепенно нарастающий бюджетный кризис — это чисто экономическая проблема. СССР обанкротился.

«И Трамп, и Путин — это люди примерно одинакового менталитета с точки зрения восприятия мира: есть великие державы, у каждой есть свои интересы, мы сейчас договоримся наверху, а остальные должны принять какие-то правила. Поэтому они действительно близки друг к другу, я уверен, что нашли общий язык»Фото: Public Domain, commons.wikimedia.org

«США больше не собираются платить за поддержание своего господства»

— То есть вы хотите сказать, что в США такую же проблему до сих пор не решили?

— США идут по этому пути. Если посмотрите совершенно открытые общедоступные прогнозы казначейства США на будущее, то они неутешительные. И в следующий президентский срок может уже вполне может начать развиваться бюджетный кризис, особенно в условиях сокращения спроса на американские долги, как инструмент резервирования. Долги продать будет некому, кроме как самим себе. Тогда начнется самое неприятное, когда система входит в режим прямого финансирования Центральным банком бюджетного дефицита. В обход рынка, по сути дела. Система входит в режим короткого замыкания.

Если Америка позволит себе войти в это состояние, она закончится. Это будет тяжелейший кризис, сравнимый с кризисом Советского Союза. Там есть много симптомов с поправкой на цивилизационные особенности, которые у меня вызывают дежавю. Я не хороню ни в коем случае Америку. Нет. Это модно делать. Но я далек от того, чтобы считать, что Америка слаба. Просто это страна, которая внезапно обнаружила, что если так продолжать дальше расходовать исторический кредит доверия себе, разбрасываться на поддержание власти над всем миром, то она закончит как любая империя в прошлом. Империя рушится, когда перестает окупаться. Когда поддержание империи становится дороже, чем-то, что вам дают колонии, она разваливается. То же самое произошло с Советским Союзом. Поддержание мирового социализма в конце концов довело нас до банкротства. В чем была главная причина недовольства внутри страны? Как шутили в позднем СССР, «все, что недоедают в Эфиопии, посылайте нам, мы доедим это сами». Это был советский анекдот. Ситуация, в которой наши сателлиты жили богаче нас, напрягала, причем абсолютно справедливо. Сейчас мы живем не беднее, чем, уверяю вас, Прибалтика, если смотреть по покупательной способности, качеству жизни.

Так вот, в Америке тоже много кого напрягает, что они платят за европейскую безопасность, все оборонные мероприятия, торгуют с Европой в ущерб себе. Плюс еще, как говорил Трамп, евро — это замаскированная девальвированная германская марка. У них перманентный дефицит торгового баланса с Европой. Американцам кажется, что они живут хуже, чем Европа, где социализм, и деньги раздают. Поэтому хотелось бы восстановить справедливость так, как ее понимают американские консерваторы. Раз их объедают, то надо всех заставить платить за свою безопасность, и чтобы торговые условия были в пользу США. Они считают, что это позволит заработать денег и решить долговые проблемы. Я сразу говорю: это не позволит решить долговые проблемы, потому что все, чем можно нагрузить с точки зрения тарифов, недостаточно для того, чтобы сбалансировать бюджет при тех темпах расходования средств, которые наблюдаются.

Во-вторых, когда вы начинаете заставлять людей жить по средствам, они задают резонный вопрос: «Зачем вы нам нужны? Раньше вы нас спонсировали, платили за нашу безопасность. А теперь вы говорите: покупайте наши оружие. Мы сами произведем. Зачем нам ваше?» Так думают сейчас европейцы. Правда, им для этого сначала придется восстановить оборонно-промышленный комплекс. Начинаются типичные процессы развала той системы власти, которая была. По всей видимости, в США это все предвидели, потому что Трамп на этот раз пришел к власти с командой, у которой проработана новая стратегия, которая теперь публично озвучена в новой доктрине нацбезопасности.

Третье, что было важно в этом году, — меры по приведению финансов в порядок были провалены в своей основе. Маск сделал косметический ремонт, после чего он взялся за глубинные вещи, но его убрали, причем достаточно жестко. Помните погромы автосалонов Tesla? Сам Маск решил, что его бизнес дороже, а городские сумасшедшие его просто разорят, и отошел от дел. Поэтому американский бюджет остался дефицитным.

Резюмируя ответ на первый вопрос, который вы задали, этот год запомнился, конечно, Трампом, «который всегда сдает назад» (это кличка, которую ему дали в США за его политику «замаха на рубль и удара на копейку», когда дело касается действительно серьезных вещей). И публикацией новой Стратегии национальной безопасности США.

— Вы сказали о ее революционности. В чем она проявилась?

— Ее суть заключается в том, что США больше не собираются платить за поддержание своего господства. А если кому-то нужна их поддержка и, грубо говоря, крыша, те, кому она нужна, будут платить за это сами. Теперь внешняя политика будет основана не на ценностях, а на торговле и инвестициях. Торговать США должны выгодно для себя и защищать свои интересы только там, где США это нужно. А с теми, кто Штатам не угрожает, они готовы выстраивать хорошие отношения. То же самое касается отношений с Россией. В стратегии сказано о достижении стратегической стабильности в отношениях с нашей страной.

Я всегда говорил, что Россия Америке ничем не угрожает, нам делить нечего. Мы находимся в разных частях планеты. Обе страны самодостаточные по основным природным ресурсам, Россия даже в большей степени. Мы не претендуем на сегодня на внедрение какой-то альтернативной системы. У них капитализм олигархический, если посмотреть, кто рулит страной, и у нас примерно то же самое. Просто отраслевая направленность разная. У нас это олигархи нефтехимии и металлургии, а у них — цифровая система и финансы. Хотя у нас тоже поднимаются цифровые экосистемы, тот же «Яндекс». Но все-таки в основе своей у нас столпы экономики еще пока добывающие отрасли и первичная переработка.

И Трамп, и Путин — это люди примерно одинакового менталитета с точки зрения восприятия мира: есть великие державы, у каждой есть свои интересы, мы сейчас договоримся наверху, а остальные должны принять какие-то правила. Поэтому они действительно близки друг к другу, я уверен, что нашли общий язык. Это вылилось в резкий разворот американской политики, который многих шокировал. В Европе абсолютно точно. Как пишут там, теперь не Россия главный идеологический противник США, а леволиберальная Европа. Она сейчас играет роль Советского Союза с точки зрения идеологического противостояния американцам. США открыто говорят, что будут вмешиваться в европейскую политику, поддерживать правые силы, а если Европа будет продолжать в том же духе, то вообще исчезнет как цивилизация. Это считается угрозой безопасности США, поэтому США будут защищать свои интересы. А что Россия? С ней хотят договориться.

«Китайцы не то что претендуют на власть над миром, у них совершенно другой менталитет. Они претендуют на рост»Фото: © Александр Казаков, РИА «Новости»

— А Китай не главный идеологический враг?

— С точки зрения своей организации Китай — это корпоратократия. Это система, которая на самом деле наследовала американские корпоративные практики со своей китайской спецификой. Они у американцев взяли все: и технологии, и организацию бизнеса. Но они оставили свою субъектность. Китайцы не то что претендуют на власть над миром, у них совершенно другой менталитет. Они претендуют на рост: «Вы нам расти не мешаете. А если мы вырастем до масштаба всей планеты, это же естественно». Но миру становится тесно.

— Если рассуждать о китайском росте, то мы должны задуматься, ведь они могут занять всю Сибирь.

— Я так не думаю. Их модель экспансии — это «грибница», чайнатауны, это продвижение интересов бизнеса. Даже если вы посмотрите на карты, которые рисуют китайские националисты, то их территориальные претензии недалеко от тех границ, которые есть. Так что никто на российскую Сибирь в Китае не претендует. Зачем, если мы сами им все продадим? У них другой подход.

Просто китайцы никак не могут понять, насколько они стали большими, насколько непривычно много места заняли в мире. За 300 лет господства империалистической Европы, а потом США белые люди привыкли, что они главные на планете, и думали, что никто им вызов никогда не сможет бросить. Оказывается, могут. Трамп пытается с этим что-то делать. Но Китай для него в первую очередь вызов экономический и финансовый. А с точки зрения его внутренней политики и идеологии я не думаю, что Китай противник, потому что Пекин не предлагает чего-то, что не делала Америка в прошлом.

— Они все копируют.

— Да, копируют со своей китайской спецификой. А Европа предлагает то, что цивилизационно для правых сил, которые пришли к власти в США, неприемлемо. К власти пришли люди авраамических ценностей, которые начинают с молитвы заседания правительства, пресс-конференции и так далее. Вице-президент Джей Ди Вэнс — ревностный католик. И в Ватикане теперь папой сидит американец, и это не просто так, для них это важно. Пришли люди, у которых совершенно другие ценности, чем те, которые продвигались в Европе в последние годы, даже десятилетия, и которые враждебны Европе. Сейчас это становится очевидным. Чем это обернется для Америки? Посмотрим. Когда произошла радикальная смена ценностной ориентации в СССР, это привело к развалу государства. Хотя Россия сохранилась. Чем это обернется для США? Я думаю, что переформатированием американской империи уж точно.

Я сомневаюсь в будущем европейского проекта не под американской крышей. Британия, предвидя, куда все идет, свалила, это очевидно. Там люди играют свою игру. Но вакуум власти, который в мире образуется, будет сейчас заполняться всеми, кто может его заполнить. Поэтому везде обострились конфликты. Все региональные силы, которые хоть что-то из себя представляют, пробуют и смотрят, насколько они могут решать вопросы. Посмотрите, сколько было за время прихода Трампа столкновений. Арабо-израильский конфликт идет постоянно, начался ирано-израильский, постоянные столкновения в Сирии, столкновения между Индией и Пакистаном, между Пакистаном и Афганистаном, между Таиландом и Камбоджей, может случиться какая-то войнушка в Венесуэле. В общем, везде забурлило. Все люди, которые обладают властью, понимают, что главного на планете больше нет. Поэтому нужно доказывать соседу, что ты что-то можешь. Это будет десятилетие перманентных войнушек. А Трамп пока еще бегает и пытается эти пожары тушить. Пока еще власть и авторитет есть, он это делает, потому что Америка все еще много чего значит в мире. Но пройдет еще некоторое время, и она уйдет.

«Сейчас, если вы посмотрите графики, только за счет переоценки золото уже обгоняет доллар как средство сбережения в активах центральных банков, оно возвращается к уровню, который наблюдался до победы Америки в холодной войне»Фото: Public Domain, commons.wikimedia.org

«Мы приходим в эпоху, когда доллары, уже цифровые, становятся корпоративными деньгами»

— В таком случае как будет сказываться на мировой экономике переформатирование мира?

— Это самое главное. Империя всегда построена на силе. Иллюзия, что можно сохранить финансовую империю, если у вас нет военных баз. Когда Голландская колониальная империя проиграла войны британцам, Амстердам перестал быть финансовым центром, а стала Британия. Когда Британская империя политически развалилась, Лондон перестал играть ту роль в мировых финансах, которую он играл, и фунт перестал быть глобальной резервной валютой, хотя он все еще занимает какое-то место в резервах. То же самое можно ожидать, если Америка действительно уходит с роли гегемона и становится просто крупной региональной державой, пусть даже обложившейся сетью альянсов, которая по всему миру будет защищать ее интересы, но главным образом в Азиатско-Тихоокеанском регионе. То есть для них важны отношения с Филиппинами, Японией, Вьетнамом. Последний, кстати, китайцев боится больше, чем американцев, которые там когда-то жгли их напалмом. Но факт в том, что Вьетнам с Америкой сейчас имеет достаточно теплые отношения. Тем не менее США — это уже не глобальная сила. Поэтому доллар, конечно, все равно будет очень значимой валютой, но его роль будет снижаться.

— Тогда будет несколько региональных валют по всему миру?

— Золото. Посмотрите на его цену. Нарушились абсолютно все корреляции, привычные для золота. Например, оно положительно и хорошо коррелировало с длинным долгом США. Но в последние годы долгосрочные облигации падали, а росло золото. А теперь оно долгое время росло на фоне медвежьего рынка облигаций, на фоне диверсификации резервов центробанков. И сейчас, если вы посмотрите графики, только за счет переоценки золото уже обгоняет доллар как средство сбережения в активах центральных банков, оно возвращается к уровню, который наблюдался до победы Америки в холодной войне. Значительную роль международных расчетах занял юань, но в основном за счет того, что вытеснил евро. Доля евро упала, а доля юаня выросла, потому что перестроилась вся торговля с Россией, а она занимает немаленькое место в мире.

Альтернативой доллару не будет какая-то валюта БРИКС. Эта попытка Индию, Китай, Бразилию, стран с совершенно разными интересами, запрячь в одну упряжку, всегда у меня вызывала скепсис. Я думаю, что ничего в этом направлении пока что не получится. Зато эти три страны начали активно скупать золото. Китай, впрочем, его скупает его давно, еще с 2012-го, Индия активно присоединилась летом 2025 года, а Бразилия — осенью. Это говорит о том, что есть некое молчаливое понимание: за неимением какого-то лучшего варианта явочным порядком в сбережениях восстанавливается золотой стандарт.

— А тот же Китай не хочет сделать юань мировой резервной валютой?

— Амбиции могут быть, но продвинуть свою валюту вы можете только через инвестиции или через торговлю. Как сделать свою валюту мировой? Во-первых, можно ее навязать, но для этого нужно создать колониальную империю, как Британия, над владениями которой никогда не заходило солнце. В XVI–XVII веках такую характеристику давали испанской империи, кстати. Второй вариант — вы можете воспользоваться ситуацией, как это сделала Америка после Второй мировой войны. США после войны не были разрушены, больше половины золотого запаса свезли туда как в безопасное место. И всем нужны были кредиты на восстановление. Поэтому все пришли к США. Это использование уникального политического и исторического момента с последующим закреплением успеха. Дальше была победа в холодной войне — это уже второй этап долларизации мира, когда была под завязку закредитована уже Юго-Восточная Азия, была волна роста полупроводников. Пятый технологический уклад закредитован в Америке и вырос на американских технологиях. Ничего своего не было ни у Японии, ни у Китая, ни у кого. Все придумала Америка. В конечном итоге она потеряла лидерство в этих отраслях, но заработала на этом и продвинула доллар в качестве глобальной валюты.

Третий вариант поддерживать свою валюту резервной — о чем я только что сказал, — это технологическое лидерство. Когда вы кредитуете аутсорсинг за свой счет. Но если вы теряете основные позиции по всем направлениям, то теряете свою империю. Вы не можете навязать свои деньги, потому что для вас содержать флот, авиацию, военные базы и так далее дороже, чем вы можете заработать от того, что вашей валютой будут пользоваться. И вы сворачиваете свое военное присутствие. У китайцев сейчас больше патентов в год выходит, чем у американцев, по ключевым направлениям технологий, которые сейчас в мире развиваются. Кое-где еще Америка лидирует, в сфере чипов ИИ и так далее — то, экспорт чего Трамп пытается ограничить и какое-то преимущество удержать. Но я думаю, что и оно будет утрачено.

Если вы больше не можете проводить эмиссию под технологическое лидерство или выкачивание ресурсов колоний, подо что вы будете ее проводить? Под собственный потребительский спрос? Тогда вы загоните в долги свой народ. Если посмотрите в США на уровень долговой нагрузки к ВВП, он высок и растет. Поэтому если у вас нет глобальной темы, под которую можно печатать деньги, вы не можете это делать. Вы можете печатать деньги только под свою экономику. Возникает резонный вопрос: как вы будете обслуживать те долги, которые раньше создали, если раньше вы создавали их под империю и даже весь глобальный мир, а теперь у вас только ваша собственная экономика? Никак. Вы их должны обесценить, понизить их покупательную стоимость. Конечно, можно выйти и объявить дефолт. В принципе, эта тема отработана на санкциях, когда замораживаются резервы других стран. Кстати, может быть, это будет использовано против Китая, у него все еще значительные долларовые резервы, которые он, правда, продает ускоренными темпами. Может быть, это удастся провернуть с арабами. В любом случае это будет большой удар по американскому глобальному бизнесу. Все-таки значительная часть процветающей американской экономики работает в глобальном масштабе.

Что сделали американцы? Они нашли очень элегантный выход — придумали новый способ эмиссии цифрового доллара в виде USDT, потому что в этой сфере конкуренции у них пока еще нет. С точки зрения аналогового мира роль Америки снизилась, но под экосистему криптовалют (это новый виток развития финансовой системы) они еще могут создавать долги. США хотят таким образом смягчить свои бюджетные проблемы, пока они лидируют в сфере финтеха. Но насколько они смогут сделать большие обороты, насколько это захватит мир? Эта тема глобальная. Вы можете выпускать какие-то цифровые активы, но будете это делать на американском блокчейне, если хотите получить американские инвестиции. У нас есть свои цифровые платформы, но здесь главнее лидерство в глобальном масштабе. Чтобы какая-то система получила авторитет, должно пройти какое-то время. Американские системы в этом смысле набрали вес.

Поэтому мы приходим в эпоху, когда доллары, уже цифровые, становятся корпоративными деньгами, когда любая частная корпорация, подложив под свою эмиссию американский долг, может выпускать цифровой доллар для своих нужд. Утопия Фридриха Хайека о частных деньгах уже реализуется в США. Но не Хайек это придумал, а это, на мой взгляд, возврат к XIX веку, когда не было единой денежной системы и каждый банк печатал свои банкноты. Это был просто чек на предъявителя. Причем Эндрю Джексон, когда был президентом США, создал такую систему, когда банкам было запрещено открывать филиалы за пределами своего штата. Он разгромил государственный банк США, ликвидировал его как институт и создал систему, когда банки орудовали только в рамках своего штата и монополизировать всю эту систему было нельзя. Именно поэтому в Америке так развился рынок облигаций и акций, потому что в национальном масштабе привлекать капитал можно было только на рынке капитала, а не в банках. Это дало долгосрочную силу и гибкость американской экономике. Теперь на новом уровне они начали развивать финансовые инновации. В принципе, это может быть для США выходом, который поможет смягчить некоторый шок от того, что глобальный спрос на их долг снизился.

— И что будет с мировой экономикой в этой ситуации?

— Экономика становится децентрализованной не только с точки зрения перехода на эти новые технологии блокчейна и так далее. Она становится децентрализованной с точки зрения того, что появляются некие экономические центры, которые будут продвигать свои интересы без оглядки на какие-то глобальные проекты. Это экономика сравнительно высокой инфляции и высоких рисков. Ситуации, к которой мы привыкли, когда инфляция доллара была меньше 2 процентов, уже не будет. Это экономика, в которой, видимо, реальные ценности будут стоить намного дороже. Сейчас у нас некий пик создания богатств в виде капитализации, оценочной стоимости и так далее. Об этом хорошо пишет Рэй Далио. Богатство будет снижаться, а реальные ценности — металлы, драгметаллы, даже нефть (увидите, как она сильно будет дорожать), земля, на которой что-то можно выращивать, — это все будет подниматься в цене. Мировое богатство будет уменьшаться с точки зрения оценочной стоимости, а ценность вещей будет расти. Конечно, будет очень сильно расти стоимость электроэнергии. Мы возвращаемся, соответственно, в экономику, в которой природные ресурсы начинают играть гораздо большую роль, чем раньше.

— Почему?

— Потому что доверия будет меньше. Материальные ценности всегда растут в цене, когда доверия становится меньше. В мире все меньше и меньше будет глобального доверия. И никакая БРИКС на смену американской гегемонии не придет. Кто там будет организующей, направляющей силой? Китайцы? Во-первых, они не видят себя в этой роли, это не в их менталитете. Во-вторых, даже если они себя заявят в таком качестве, с этим не согласятся. Россия может притвориться, мы это умеем.

— Индия точно не согласится.

— Индия — это амбициозная страна, у которой к тому же еще нереализованный потенциал роста, который Китай уже прошел, а она только начинает. Это завершение урбанизации, повышение производительности труда очень большой массы населения, это повышение уровня образования. Весь тот путь, который китайцы прошли, могут пройти индусы. Весь вопрос в том, где они возьмут финансы, потому что китайцам дали американцы. И Индии придется научиться создавать. Вопрос о судьбе рупии, которая тоже может стать свободно конвертируемой валютой в скором будущем.

Точно так же, какой резон Латинской Америке признавать китайское доминирование? Это вообще другой конец земного шара, другая культура. Это католики, то есть европейские консерваторы по менталитету, если смотреть именно на элиты. Вспомните Жаира Болсонару, который по меркам европейцев был фашистом, а на самом деле обычный правый латиноамериканский лидер.

К слову, Америка уходит мягко, тогда как Советский Союз ушел жестко. Советская власть ушла из Европы за несколько лет, и там все обвалилось сразу. Этот вакуум нужно было быстро заполнить, американцы это и сделали. Поэтому там сразу продвинулись структуры НАТО, потом туда пришел Евросоюз. Вакуум надо чем-то заполнить. С нашей точки зрения, они приближаются к нашим границам. Нет, это вы ушли и отказались от своих интересов. У нас не хватало денег, чтобы их поддерживать, мы не захотели за это платить. Свято место пусто не бывает, кто-то же должен контролировать территорию, чтобы там не было бардака. Всегда должен быть чей-то порядок. Поэтому правильно, что американцы туда пришли и установили порядок. Теперь они говорят, что им это не надо. В новой Стратегии национальной безопасности США об этом написано. У Америки есть планы по сокращению военного присутствия. Почему? Потому что теперь это ваши проблемы, европейцы, вам нужен порядок, вы и поддержите теперь его за свои деньги, а нам никакой выгоды с этого нет. Вот американская точка зрения. Поэтому американцы уходят, они декларируют свой уход, и у них есть план. Вопрос в том, как мир будет с этим справляться.

— Но если к власти снова придут демократы, разве они все не развернут?

— Я считаю, что по этому поводу есть межпартийный консенсус. Например, план выхода из Афганистана придумал Трамп, а реализовал Байден, правда вкривь и вкось, с позором. До этого именно Збигнев Бжезинский сказал, что Америка перенапряглась, именно Обама сказал, что будут все больше избегать вмешательства во внутренние дела других стран. Есть экономическая реальность, с которой спорить бесполезно. Можно по-разному оперировать в этой реальности с точки зрения своего позиционирования, прежде всего перед какими-то группами избирателей, это же вопрос внутриполитической борьбы в США. Демпартия опирается на слабых, за нее больше женщин голосует, больше меньшинств, латиноамериканцев. Но стратегия определяется реальностью. Стратегия, которая спорит с реальностью, обречена на провал. Я думаю, что в США все прекрасно это понимают. Поэтому если демократы придут к власти, то будут делать то же самое, но под другим соусом. Движение, которое сейчас есть, я считаю, продолжится. Ключевой вопрос ближайших лет заключается в том, что остальной мир будет с этим делать. А похоже, что ничего. Поэтому мы вступаем в период очень большой глобальной нестабильности, которая в первую очередь охватит Евразию, потому что Америка о своем заднем дворе постарается позаботиться. И здесь могут возникать самые неожиданные конфликты.

«Наиболее драматическая ситуация у них сложилась именно после начала СВО. Потребительская уверенность на уровне дна коронавирусного кризиса. То есть для них украинский конфликт — это пандемия. Мои знакомые в Германии рассказывают, какая там на самом деле инфляция и как там меняется жизнь»Фото: Public Domain, commons.wikimedia.org

«Глобализация просто будет в какой-то новой форме»

— Каковы тогда перспективы российско-украинского конфликта?

— Почему Европа, которая до этого всегда ратовала за мир, вдруг стала ястребом? Потому что решается вопрос, кто в этом куске Евразии будет доминировать — они или мы. Это в ситуации, когда Америка сказала: «Нам это не надо». С точки зрения веса, казалось бы, должна Европа. Но с точки зрения потенциала и способности собраться Россия сильнее. При столкновении не столь важно, какой у тебя вес, сколь важно, насколько сильно и резко ты можешь ударить, это вопрос концентрации ресурсов в пространстве и времени. Евросоюз — большая неповоротливая жирная туша, которая несколько лет не может договориться о том, как себя вести в этой ситуации. У тебя может быть большой ВВП, но в нем львиная доля — это услуги, социальные расходы, и этот ВВП еще и создается за счет роста государственного долга. Долги уже таковы, что той же Франции срезают кредитный рейтинг. Выкачивать деньги из бывших африканских колоний, оставшихся зависимыми странами, для нее уже проблема, хотя механизмы финансовой эксплуатации остались. Россия Европу больше не финансирует.

— Да, дешевого газа нет.

— То, что мы по долгосрочным контрактам им продавали, само по себе можно рассматривать как своего рода субсидирование потребителя ради удержания доли рынка. Но мы ведь еще и часть заработанного возвращали им государственными инвестициями, нашими валютными резервами, которые суть европейские долги перед нами. Это то, что обеспечивало им стабильное промышленное если не развитие, то поддержание уровня. Если вы посмотрите на показатели германской экономики, то они с 2012 года снижаются. Наиболее драматическая ситуация у них сложилась именно после начала СВО. Потребительская уверенность на уровне дна коронавирусного кризиса. То есть для них украинский конфликт — это пандемия. Мои знакомые в Германии рассказывают, какая там на самом деле инфляция и как там меняется жизнь.

— Раз там так плохо, что же эти люди не вернутся в Россию?

— Люди начинают задумываться о переезде. Главная причина даже не экономическая, а то, что деградирует культурный уровень из-за засилья инородцев, мигрантов. Респектабельные в прошлом районы, где люди за большие деньги покупали себе дома, вдруг превращаются в трущобы. Достаточно приехать какому-нибудь количеству семей с Ближнего Востока, которые не работают, им оплачивает пребывание государство, и все — это рост криминала, загаженные улицы. И люди начинают задавать вопросы: за что же мы платили? Пытаются кому-то продать, но желающих купить в этом месте нет. Правительство эти проблемы решать не хочет, потому что оно уперлось в противостояние с Россией.

Вспоминаем судьбу Советского Союза: бюрократизированные структуры сталкиваются с проблемами и начинают вести себя худшим образом. СССР столкнулся с реальными экономическими проблемами в период Юрия Андропова, это пик холодной войны, а дальше началась перестройка. Европа сейчас находится в этой стадии: это очередная «охота на ведьм», в более короткой форме ремейк холодной войны с Россией. Маловероятно, что она выльется в горячую фазу. Тем не менее период, когда от реальных проблем отгораживаются внешней угрозой, стараются на нее списать все проблемы, продлится еще несколько лет. Поэтому с Европой у нас будут очень плохие отношения.

В целом это укладывается в логику нового мира. И он не многополярный. Это будет мировой бардак, в котором могут происходить самые неожиданные события. Допустим, та же Турция, которая долгое время выглядела тихой курортной страной, уже стала региональной державой, и замахивается на большее, судя по тому, как в последние годы там развивался военно-промышленный комплекс, как они воскрешали османскую идеологию, как ведет себя Эрдоган, который фактически стал султаном. Поэтому я не удивлюсь, если в Сирии, а потом и где-нибудь дальше на просторах бывшей Османской империи будет турецкая СВО.

Период мирного времени закончился. Есть индексы геополитических рисков, которые показывает вероятности разморозки конфликтов, терактов и так далее. Тренд роста этих индексов потихоньку начался еще с начала 2000-х. Старая архитектура будет разваливаться. Америка попытается максимально эффективно для себя уйти, отбросив то, что для нее неважно, и сохранив то, что важно. Кстати говоря, напрасно над Трампом смеялись, когда он предлагал сделать Канаду и Гренландию американскими штатами. Есть такое понятие «Североамериканский Технат». Во времена Великой депрессии физиократы предложили такую модель. Что нужно для создания самодостаточной экономической зоны, в которой может существовать развитие американской индустрии? Причем хотели привязать валюту к производству электроэнергии, поскольку человек все больше ее потребляет. То есть финансы должны оцениваться в джоулях. Очень крупным апологетом этой идеи был дедушка Илона Маска. Был вариант создания плановой экономики, но гибридной — с рыночной. И любопытно то, что, как тогда считали, Америка должна под себя подмять, чтобы быть самодостаточной. Это все, о чем говорит Трамп, — Канада, Гренландия, Центральная Америка, север Латинской Америки. Это то, что является сферой жизненно важных интересов Соединенных Штатов, во-первых, с точки зрения обеспечения достаточного количества участников в процессе, то есть население нужно, которое работает, потребляет. Во-вторых, с точки зрения ресурсной самодостаточности — нефть, газ, редкоземельные металлы, драгметаллы, уран.

В частности, в той же Гренландии есть месторождения урана. Это интересно, а не кусок льда. А зачем Дании, которая отказалась от атомной энергетики, эта территория? Ей Гренландия не нужна — так решили в Вашингтоне. Думаю, этот вопрос будет поднят еще на повестку дня. Так или иначе, США могут ее выкупить или в аренду взять. Арктический регион очень богат, и в нем Америка действительно заинтересована в сотрудничестве с Россией. Я верю в то, что в Анкоридже о чем-то договорились. Эти люди мыслят правильными для текущего момента историческими категориями. Они понимают, что время всеобщего доверия закончилось. Значит, контролировать ситуацию будет не тот, кто контролирует кредит, а тот, кто контролирует реальный ресурс. И китайцы это тоже очень хорошо поняли, — как они всех взяли за глотку с редкоземельными металлами! Все, наступило время реальных ресурсов. Армия, которую можно быстро направить куда-то, — это ценность. Россия, кстати, это продемонстрировала, когда десант под Киев высадила. Способность к перманентному мобилизационному развертыванию — ценность. Металлы и нефть — ценность. У кого есть наркотики, и если кто-то контролирует наркотрафик, — это тоже ценность. Последнее — к вопросу о том, чем во многом мотивируется сейчас политика Трампа в отношении Латинской Америки.

Действия Трампа на самом деле логичны. Мне эти люди абсолютно понятны. Пришли к власти нормальные американские империалисты образца XIX века, которые поняли, что под видом глобализации в ее последней фазе у них отняли лидерство, загнали их в долги и использовали.

— Значит, конец глобализации? Будет мир региональных держав?

— Нет, глобализация просто будет в какой-то новой форме. Ее волны всегда существовали по мере развития всей цивилизации. Создание Римской империи — тоже глобализация, но в рамках Средиземноморского региона до естественных границ, до которых она могла разрастись на том уровне технологий. Железных дорог не было, но куда римские дороги можно было проложить, везде проложили. С севера они уперлись в Сахару, на востоке — в сирийские пустыни, Кавказский хребет и степи Причерноморья, на севере — в Дунай, а дальше были леса, германские племена. И то они даже туда попытались залезть, просто им там настучали. Там уже поддерживать инфраструктуру было слишком дорого. Это была волна римской глобализации.

Потом, когда эта волна глобализации отработала свое, Pax Romana умерла. Спустя какое-то короткое по историческим меркам время наступила арабская глобализация. Строительство халифата, который простирался от Гибралтара до Тибета. В конце концов, даже значительная часть Индии была исламизирована. Индуизм вернулся уже во времена колониального господства. Против ислама его поддерживали британцы, а до этого весь север Индии был исламизирован. Ислам дошел до Сингапура, Малайзии. Это была волна глобализации, которая сопровождалась созданием некой идеологии в виде религии, совмещенной с гражданским кодексом, и развитием торговли. Монеты арабской чеканки в новгородских кладах находят.

Когда эта волна глобализации свернулась, началась волна европейской глобализации. Эпоха Великих географических открытий, Ренессанс. Османская империя в начале Ренессанса была на пике, казалось бы, это была доминирующая сила в мире. Но спустя короткий период экспедиций в Новый Свет пошла волна европейской глобализации. Она тоже закончилась. В XX веке прошла короткая волна американской глобализации. Советские технологии были созданы на американской базе, которую взял сталинский СССР у США. Технологический уклад в Советском Союзе был построен на американском фундаменте с творческим развитием советских инженеров, как затем и в Японии, и в Китае.

Америка дала миру много. Вопрос в том, вернет ли она себе технологическое лидерство или нет. Это ключевой вопрос, который будет решаться в течение ближайших десятилетий. Америка сформировала последнюю волну глобализации, но большой вопрос: каков будет технологический облик планеты спустя 10 лет? Предсказать очень сложно, и я вижу в будущем очень большие риски самого разного рода.

— Искусственный интеллект?

— У него есть очень большие риски с точки зрения, что эта тема может не оправдать себя и вложенных уже в него денег. Но это отдельная тема.

Что касается мировой экономики, то был мир, построенный на неких общих правилах. Европейцы ностальгируют: «Мы хотим мир, построенный на правилах». Но они не могут их установить, а Америка не хочет устанавливать правила за свой счет. Мир, построенный на правилах, может быть либо американский, либо китайский, либо российский, когда он вблизи наших границ. Поэтому европейцы поняли, в конце концов, что нужно показывать какую-то силу.

Мир не будет многополярным, в нем не будет какого-то «концерта великих держав», как надеются многие в Москве. Мир будет децентрализованным. «Криптоанархизм» экосистем криптовалют для ближайшего будущего выглядит актуальнее, чем идеология полюсов силы. Будет какое-то время политическая и экономическая какофония. Будет очень развито строительство двусторонних отношений. Та же Америка будет заключать двусторонние сделки. Вряд ли возникнет какой-то глобальный орган, который заменит ООН. Все это будет продолжаться до появления какого-то нового фундамента, на котором наиболее сильные игроки смогут объединиться и выработать какие-то правила. Да, это может быть искусственный интеллект. И точно так же, как после Второй мировой войны было правило правильного поведения с ядерным оружием, когда был клуб ядерных держав, так как это было основным критерием того, сильный ты или нет, может быть, у нас будет клуб суверенных цифровых зон. И будут соответствующие правила поведения: вы не «хакаете» нас, а мы не «хакаем» вас, у вас свой искусственный интеллект, свои модели, у нас — наши модели, и мы ограничиваем его применение с точки зрения задач, которые он решает, как минимум не используем его для создания каких-то разрушительных решений против вас.

— Значит, пакты будут заключать не о ядерном оружии, а об искусственном интеллекте.

— Первым эту мысль высказал Юваль Ной Харари, который еще в 2019 году сказал, что мы входим в эпоху империализма данных. Не империализма, основанного на военной силе, а империализма, основанного на том, кто и сколько персональных данных контролирует.

Есть расхожая фраза «люди — новая нефть». Кстати, налоговая система начала меняться в правильном направлении — от обложения сырьевой ренты у нас все больше переходят к налогообложению собственных потребителей. Это нормальная тенденция, когда сырьевая рента в бюджете начинает играть меньшую роль. Вопрос в том, как это реализуется, потому что можно сделать так, что в конечном итоге сдохнут производительные силы, и вы вернетесь к тому же самому, от чего уходили.

Но новая нефть не сами люди, а персональные данные. «Цифровой след» человека, который становится данными для алгоритмов. Кто сможет соответствующую индустрию поддерживать, тот и будет в мире что-то решать. Как минимум две страны могут на это претендовать — это Китай и США. Хотя у китайцев очень большие проблемы с этим, потому что это иероглифическая цивилизация, там нелинейное письмо, соответствующая речь и образ мышления. Поэтому американские модели ИИ для них — из другой культуры, им трудно их адаптировать.

Но таких проблем не будет у индусов и у нас. У России тоже есть потенциал создания своей суверенной цифровой зоны. Я считаю эту тему стратегически важной. Создание собственного сильного IT-сектора, который будет на мировом уровне конкурентоспособным — это как обладание атомной бомбой. Если у вас этого не будет, вы не будете в высшей лиге. Поэтому будете вынуждены примкнуть к кому-то.

Россия, если не будет конкурентоспособной в цифровой экономике, окажется вынуждена выбирать между США и Китаем, и, скорее всего, она будет с США просто в силу того, что в культурном отношении США к России гораздо ближе, чем Китай. Для цифровой интеграции это очень важно. И это будет глобальный Север. Хотя мы сейчас позиционируем себя как какая-то часть так называемого глобального Юга, мы северная страна, и, вообще говоря, непонятно что там делаем. То есть мы можем объединиться с американцами в рамках идеи глобального Севера, тогда будем противостоять всем тем, на кого сейчас пытаемся опираться. Либо можем объединиться с китайцами. Тогда мы будем не Севером и не Югом, а в весьма специфической роли. Мы будем при Китае играть роль, которую при нем же играла Золотая Орда. Это такая в современном понимании огромная ЧВК для защиты торговых интересов Китайской империи. Это были люди, которые контролировали Великий шелковый путь. Установили по всему пути правила свободной торговли, неприкосновенность купцов, поэтому китайские караваны доходили до Азова, который тогда назывался Азак. Опять же, это тоже была версия глобализации, можете назвать ее монгольской глобализацией.

Поэтому глобализация существует всегда, мы все общаемся друг с другом, мы никуда друг от друга не денемся. Но она меняет формы. Могут быть периоды стабильности, когда есть некое понятное количество центров принятия решений, власти, технологий, компетенций, образования, культуры и так далее. Когда это начинает двигаться, мозаика начинает перестраиваться. Тогда решается вопрос, кто уйдет, а кто поднимется. И здесь могут быть совершенно неожиданные варианты. Например, кто в XVI веке мог предвидеть, что какая-то там Англия на периферии Европы, далекая от культурных центров Ренессанса, из пепелища религиозных войн вдруг восстанет и станет базой для создания Великой империи? Никто. Так получилось, обстоятельства сложились.

Поэтому кто сейчас взлетит, а кто упадет, — бог его знает. Это как раз время, когда нужно очень ответственно относиться к управлению реальными ресурсами, потому что это время реальных человеческих, интеллектуальных, природных ресурсов. Нужно понимать: что в ближайшие 10–15 лет страна завоюет, то с ней останется на следующие 70–80 лет, а я думаю, что и на больше. То, что меняется технологический уклад, с этим согласны все, Сергей Глазьев об этом давным-давно говорит. Я считаю, что изменения идут гораздо круче — у нас меняется социально-экономический строй.

— А какой будет?

— Не знаю. Когда разваливался феодализм и зарождался капитализм, кто знал, к чему это приведет? Уж те, кто стоял тогда у власти, точно считали, что ничего измениться не может. Все короли, которые воевали в 30-летней религиозной войне, считали, что мир останется таким, какой он есть: мы всегда будем править, всегда опираться на знать, мы все будем решать, мы договоримся. Но прошло какое-то время, появилась маленькая Республика Соединенных Провинций, завоевавшая себе независимость от империи Габсбургов. И вдруг она создала первую в мире европейскую торговую империю и стала сильнее соседней Франции, выигрывала у нее войны, стала на какое-то время самым сильным государством Северной Европы.

Наступает нечто совершенно новое. Вы ни с кем не договоритесь, потому что все будут заняты решением каких-то сиюминутных проблемы и все старые системы управления будут разваливаться. Поэтому на ходу, на коленке нужно будет придумывать решения, осваивать новые технологии. Тот, кто совместит идею стабильности управления с перманентной модернизацией, победит. Это для всех огромный вызов. Причем для всех, кто мнил себя сильным, это вызов еще больший, потому что они более инертны. Это вызов для Китая, Америки, Европы с ее бюрократией. Для России тоже. Поэтому преуспеть могут совершенно неожиданные страны.

Например, посмотрите еще раз на Турцию. Это, возможно, будущая великая держава. Или Иран — это очень гибкая страна, которая долгое время училась выживать в очень непростых условиях. По сути, Иран создал криптоимперию на Ближнем Востоке. Его тронули, и вдруг иранские прокси — йеменские хуситы — стали топить корабли. Никогда в прошлом Иран не контролировал Йемен. Поэтому они превзошли даже достижения своих предыдущих имперских реинкарнаций, причем в ситуации ограниченных ресурсов. Или посмотрите, как Израиль вертится в ближневосточной политике, как уж на сковороде.

Надо понимать особенность исторического момента. А тот, кто делает фатальные ошибки, попадает в очень неприятную ситуацию. Пример тому — Украина, когда элита страны сделала фатальную ошибку, и ее использовали британцы. И какое у них будущее?

— А что будет происходить в мировой экономике?

— Это будут очень веселые времена, когда появятся частные эмиссионные центры, которые могут имитировать даже не доллары, а какие-то валюты цифровых систем. Например, будете бонус-баллами «Яндекса» как деньгами расплачиваться где угодно. Мне кажется, что золото окончательно вернется как мера стоимости, как что-то твердое и актуальное для таких времен. Будет дефицит природных ресурсов, потому что новый технологический уклад начнет потреблять то, о чем раньше не заботились. Никто же особо не заботился в последние 10 лет о разведке новых месторождений серебра и меди. Все считали, что их хватит.

Поэтому мир будет очень таким непростым. В нем сочетание гибкости и стабильности будет очень дорого стоить. Кстати, Россия в этом оказалась пока что сильна — это стабильность власти и очень большая гибкость бизнеса, который научился в этой ситуации выживать, обходить санкции, придумывать серые схемы. Поэтому мы в сравнительно неплохом положении сейчас находимся.