Айрат Галеев, «Цифровая безопасность»: «Когда мы начинали, водители просто ломали наше оборудование»

Айрат Галеев — основатель и владелец группы компаний «Цифровая безопасность» Фото: Сергей Елагин

В бизнесе лучше работать одному владельцу

— Айрат Валерьевич, ваша компания «Цифровая безопасность» занимается оптимизацией работы транспорта. Но вы же не сразу пришли к этому? Расскажите, с чего начался ваш предпринимательский путь, как пришла идея открыть свое дело.

— Получилось случайно! По молодости, после окончания юрфака, мне довелось поработать в разных местах. Сначала это была компания, которая занималась тендерами, потом устроился в организацию, которая занималась оформлением юридических лиц. В одно время даже у помощника полпреда президента поработал. Все это подарило мне бесценный опыт по самым разным направлениям. И, как оказалось, все пригодилось.

В какой-то момент я попал в компанию, которая занималась продажей компьютеров. Через год дела пошли не очень — наступил кризис, они стали закрываться. Тогда мне мой товарищ предложил: «А давай откроем магазин по продаже разных „шпионских“ штучек? Микрокамеры, микродиктофоны всякие». Разумеется, речь шла о полностью легальной технике. Мы открыли магазинчик в «Алтыне», прямо на лестнице, на двух квадратных метрах. Вот с него, можно сказать, и начался мой предпринимательский путь. Постепенно развивались, потом перешли к видеонаблюдению, установке камер в домах, квартирах, в казанских банках ставили камеры. Разные заказы были.

— А к системам мониторинга транспорта как пришли?

— Это было в 2008 году. В Казани началась транспортная реформа, и перевозчики в огромном количестве закупали красные автобусы. А мы были дилерами завода-изготовителя, который на тот момент продавал навигационное оборудование — «Гранит Навигатор 02». Это навигационно-диспетчерский прибор, который обеспечивает связь с водителем, а также позволяет в режиме реального времени отслеживать транспорт на маршруте. Был объявлен конкурс на поставку и установку таких устройств. Мы заявились и победили, поставляли все оборудование. Для нас стало это первым серьезным контрактом на 18 миллионов. Прибыль для нас там получилась небольшая — мы ее разделили между совладельцами.

— Вы не один стояли у истоков компании?

— Изначально нет. Магазин в «Алтыне» тоже не один открывал, с другом, который стал для меня больше таким вдохновителем. Он же, кстати, и создал бренд «Цифровая безопасность» — рысь, которая является логотипом нашей компании. Название «Цифровая безопасность» связано с тем, что мы начинали бизнес с продажи «шпионских» примочек. С другом мы в итоге разошлись месяца через три-четыре — не сошлись во мнении, как идти дальше. Я выкупил у него долю в магазине за 30 тысяч рублей.

Когда запускал компанию по внедрению систем мониторинга транспорта, тоже был не один, с партнерами. Один отвечал за коммерцию, другой — за техническую часть. Сначала работа, а потом то один ушел, то второй. С последним партнером я расходился уже в 2011 году. Тогда долю компании я у него выкупал уже за 300–400 тысяч рублей. С тех самых пор принял для себя решение, что в бизнесе лучше работать одному.

— А какой был стартовый капитал?

— Если речь о магазине, то это было прядка 20 тысяч рублей. Небольшие деньги, потому что у нас был партнер, который предоставлял нам оборудование на реализацию. Именно за счет этого вход в бизнес был для нас достаточно простым.

А уже потом мы развивались, зарабатывали. Первые серьезные деньги я заработал на госторгах. Я же работал в компании, которая занималась тендерами, поэтому определенные навыки были. Это сейчас все очень просто: зашел на сайт, нажал на кнопку — и все. Тогда же — нет, надо было уметь собирать пакет документов, все напечатать, правильно подавать. Выиграл пару конкурсов — заработал. То есть весь мой стартовый капитал — это заработанные средства. Такого, чтобы мы где-то что-то отдельно привлекали на старте, не было.

Сейчас у нас есть проекты, где мы работаем совместно. Например, с компанией «МТС». В каком-то смысле мы их генподрядчики. У МТС есть отдельное направление по развитию коммерческого сектора, не связанного с сим-картами и мобильной связью. Однажды им нужно было помочь: на транспорт «Газпрома», перевозящий опасные грузы, требовалось поставить и смонтировать взрывозащищенные камеры. Задача сложная, на несколько регионов — от Санкт-Петербурга до Томска. Одной компании такой объем охватить трудно. Мы им предложили выступить в качестве их генподрядчиков, чтобы мы уже с другими субподрядчиками реализовывали данный проект. Все получилось, опыт вышел очень успешным. С тех пор МТС периодически привлекает нас под решение аналогичных задач.

— Когда в 2008 году поставляли навигационное оборудование для казанских автобусов, с какими трудностями столкнулись?

— Самая главная проблема — наверное, отсутствие опыта. Это было самой главной трудностью.

Бизнесменом становишься случайно, ничего не умея, ничего не зная. Весь опыт пришлось получать через ошибки.

Айрат Галеев основатель компании «Цифровая безопасность»

А так, чтобы были какие-то неудачи… Нет, случались курьезные скорее истории, где приходилось, так скажем, немного попотеть. Помню контракт на поставку камер для нашего МВД. Мы нашли поставщика в Китае, заказали. Но не знали, что надо было еще это дело декларировать… Заказ немаленький — 86 камер. У нас их остановили на таможне: «Это что такое? Что за камеры? Это вам зачем столько…» Мы стали придумывать, что проводим опыты над мышами и нам нужно поставить много камер (смеется). В итоге мы целый месяц их вытаскивали! Но проблема в том, что в таких структурах, как МВД, сидят достаточно серьезные люди, которые очень не любят задержки… В итоге мы решили не ждать китайских камер — пришлось искать деньги и покупать уже здесь, чуть другие, но полностью соответствующие необходимым характеристикам (мы даже тесты проводили отдельно). Дороже получилось, но заказчик остался доволен. Для нас это был не столько непредвиденная ситуация, сколько заминка, стало хорошим опытом. Правда, потом мы эти китайские камеры очень долго продавали.

«Мы помогаем бизнесу эффективно использовать свой транспорт. Ставим системы мониторинга транспорта, видеонаблюдение на транспорте, тахографы и так далее» Фото: Сергей Елагин

От тахографов и камер до датчиков топлива в бензобаках грузовиков

— Что такое «Цифровая безопасность» сегодня? Чем именно занимается ваша компания?

— Мы помогаем бизнесу эффективно использовать свой транспорт. Ставим системы мониторинга транспорта, видеонаблюдение на транспорте, тахографы и так далее. Являемся партнерами АО «ГЛОНАСС», который требует от ряда компаний обязательного оснащения оборудованием с передачей данных на их сервера.

— Получается, что вы ничего не производите, а просто предоставляете услуги монтажа оборудования?

— По-разному. Основная часть бизнеса — это все-таки послепродажная поддержка. Ставя системы мониторинга на коммерческий транспорт, мы обязательно их обслуживаем. Это все же техника, которая требует специальной инженерной поддержки с точки зрения настройки программ, отладки бизнес-процессов.

У меня многие инженеры работают более 10 лет, благодаря чему мы можем решать сложные задачи.

Недавно был интересный кейс. Предприятия, занятые уборкой снега на дорогах, передают отчеты в мэрию Казани, по которым им оплачивают оказанные услуги. Оценивают по километражу. Но есть проблема — в городе работают РЭБ, которые сбивают трек движения снегоуборочной техники. Подрядчик, конечно, приходит и говорит: «Заплатите нам, мы же снег убрали вам». А им в ответ: «Дайте нам трек — заплатим». А трека нет! Тогда это предприятие идет к нам и просит помочь. Мы садимся, пишем программу, перенастраиваем оборудование и делаем так, чтобы трек рисовался корректно. Так мы смогли решить вопрос по оплате их услуг заказчика.

— Кто ваша целевая аудитория?

— Бизнес. Государственный, частный — как правило, именно крупный бизнес. Если же говорить о государственных проектах, то мы, например, обслуживаем навигационное оборудование порядка 45% всех школьных автобусов Татарстана.

Со «скорой помощью» сейчас работаем также — в частности, решали вопрос с шифрованием данных о движении. Машины «скорой помощи» — это тоже объекты критической инфраструктуры. Если данные не зашифрованы, то теоретически их могут перехватить злоумышленники и воспользоваться потом этими данными в своих целях. Зная трек движения, они могут выделить, скажем, уязвимые точки на маршруте. То же самое касается и школьных автобусов, данные о передвижениях которых поступают на государственные сервера. Шифровать данные в наш век информационных технологий нужно, не защищенная информация нынче обходится очень дорого.

«У меня многие инженеры работают более 10 лет, благодаря чему мы можем решать сложные задачи» Фото: Сергей Елагин

— Если вы занимаетесь отслеживающим оборудованием — как это связано с законом?

— Нужно разделять такие понятие, как тайная слежка, и предоставление коммерческой услуги по контролю за своим транспортом. Это две разные истории. Мы работаем с бизнесом, с коммерческими предприятиями, государством, но не с конкретными людьми. То есть, это чисто B2B. B2C мы практически не занимаемся. Поэтому каких-то проблем нет. Если собственник хочет поставить на свой транспорт навигацию — он вправе это сделать. Никто же не прячет это оборудование под козырек. Водителю сразу говорят: «Теперь у тебя стоит навигатор. В будущем я еще камеру поставлю в салон».

Новый тренд — контроль за состоянием водителя. Профессия «стареет», поэтому риски повышаются.

Айрат Галеев Основатель компании «Цифровая безопасность»

И сейчас многие компании ставят камеры ADAS на приборную панель грузовиков. Эта камера в режиме реального времени отслеживает поведение человека, вычисляет паттерны: курит он или разговаривает по телефону, ест, засыпает ли, пристегнут или нет. Делается это исключительно для повышения безопасности перевозок и трудовой дисциплины.

— Оценка поведения водителя происходит с использованием ИИ?

— Искусственным интеллектом работу таких камер назвать сложно. Это маркетологи сейчас любят использовать везде умное слово «ИИ». На самом деле это простые алгоритмы, зашитые в программную оболочку: камера определяет движение рук, передает данные на сервер, где они уже обрабатываются и возвращаются на устройство. Идея-то классная сама по себе, там много возможностей и моделей поведения водителя зашивается. Но все утыкается в человеческий фактор. Водитель может головой помотать, поглядывая в зеркала заднего вида — а система может расценить это как отвлечение внимания. Все-таки подобные системы должны отслеживать только критические моменты. Например, сейчас компания «Ирбис» оснащает свои бензовозы умными камерами, мы их настраиваем. Один из самых критичных моментов работы водителя бензовоза — это, конечно, курение.

«Маркетологи сейчас любят использовать везде умное слово „ИИ“. На самом деле это простые алгоритмы, зашитые в программную оболочку: камера определяет движение рук, передает данные на сервер, где они уже обрабатываются и возвращаются на устройство» Фото: ru.freepik.com

— Эти умные камеры — не ваша же разработка, вы их только монтируете и обслуживаете?

— Оборудование мы закупаем. Вообще я всегда говорю, что мы — интеграторы, которые помогают бизнесу оптимизировать свой транспорт. Помимо навигации, мы можем внедрять много разных датчиков: веса, топлива, нагрузки на ось, датчики наклона, температуры… Все это позволяет решать разные задачи по контролю транспорта.

Когда мы только начинали в 2008–2010 годах, то водители просто ломали оборудование. Они очень не хотели, чтобы за ними следили, чтобы никто не знал, сколько там топлива в баках. Мы все понимаем, почему не хотели. Но спустя годы система мониторинга транспорта стала нормой: это эффективная оптимизация, причем еще и достаточно дешевая. Когда мы начинали работать, абонентская плата обслуживания одной машины составляла 600-800 рублей в месяц. Сейчас это всего 550 рублей за одну машину. При этом тогда у моего монтажника зарплата была 12 тысяч — а сегодня уже 100 тысяч. То есть затраты выросли в 10 раз. А абонентская плата остается на том же уровне. Но сейчас любое коммерческое предприятие, у которого есть транспорт, ставит навигационное оборудование.

— Почему не индексируете цены?

— Слишком высокая конкуренция за счет легкого входа в бизнес. Сегодня каждый может пойти и заключить контракт на программное обеспечение, не покупая никакого оборудования, серверов, а пользуясь арендой. Причем у той же самой компании, которая предоставляет ПО. При таком подходе затраты у человека минимальны, даже персонал не нужен: позвонил, нашел клиента, съездил, смонтировал. Опять же упрощенная система налогообложения — не нужен штат бухгалтеров. Поэтому что делает новый игрок на рынке? Заигрывает с ценой.

«Есть отделы. Например, отдел продаж, который делится на три блока: привлечение, развитие и отдел колл-центра, который занимается звонками. Есть клиентский отдел. И, конечно, технический отдел с инженерами, монтажниками» Фото: Сергей Елагин

«Пытался открывать филиалы, но решил, что это нецелесообразно»

— Расскажите, как устроена ваша компания изнутри?

— Если говорить об иерархии, то у нас три директора: коммерческий, исполнительный, технический. Есть отделы. Например, отдел продаж, который делится на три блока: привлечение, развитие и отдел колл-центра, который занимается звонками. Есть клиентский отдел. И, конечно, технический отдел с инженерами, монтажниками. Они у нас разбросаны по всему Татарстану. Есть в Челнах, Альметьевске. Были еще в Нурлате, но там мы закрыли подразделение.

— Это просто команды монтажников или полноценные филиалы?

— Я пытался открывать филиалы, но решил, что это нецелесообразно. Рынок так устроен, что в России сегодня нет единого какого-то крупного федерального интегратора, очень много региональных игроков, а в рамках региона небольшие и крупные игроки. Вход на рынок очень легкий, как я уже сказал. У меня был филиал в Альметьевске. Но в итоге альметьевская команда приняла решение отделиться и уйти в свободное плавание, заняв свою нишу.

— У вас свой офис или арендуете?

— Нам критически везет! Мы купили офис по стоимости ремонта. Квадратный метр здесь обошелся в 28 тысяч рублей, причем, когда покупали, все уже было с ремонтом.

— Звучит как сказка какая-то… Как так получилось?

— После пандемии у многих были проблемы с деньгами, и многие продавали недвижимость с хорошим дисконтом. Когда мы пришли к прежнему владельцу офиса, мне сказали: цена — 19,5 миллионов. Денег свободных не было, я пошел в банк и попросил кредит. Мне предложили под 8% годовых. Но нужен был первоначальный взнос. Тогда я пошел в гарантийный фонд Республики Татарстан, они согласились выступить поручителем по кредиту. Есть у них такая функция: ты им платишь, а они выступают поручителем, берут на себя обязательства по первоначальному взносу для кредита бизнесу. Так что мои первоначальные затраты составили что-то около миллиона рублей. Вот так, не имея особо средств, мы переехали в этот офис, здесь большое пространство, которое позволяет расширяться. А такие идеи у нас есть.

— Как именно хотите расширяться?

— Хотим вернуться в сельское хозяйство и плотно развивать это направление. Раньше у нас было несколько компаний, с которыми мы работали в сельхозотрасли. Но потом появился один игрок, который сфокусировался именно на этом, и завоевал лидерство. Он потом продал бизнес нашему конкуренту, и тот резко поднялся за счет сельхозтехники. Мы пытались-пытались, но потом махнули рукой с мыслью, что мы к этому еще вернемся. Просто надо системно подойти к этому, набрать сильную команду, сильных продавцов с хорошим знанием татарского языка — все-таки заходить надо в села, к КФХ, где разговаривают на татарском.

«Минимальная зарплата сейчас около 70 тысяч рублей. Средняя — ближе к 100 тысячам. Стараемся не делать большой разбег, потому что пирог один, и его надо на всех справедливо делить» Фото: Сергей Елагин

«У меня фонд заработной платы составляет сейчас почти 5,5 миллиона. Прибавьте к этому 30% налогов…»

— Вы довольно много говорите о конкуренции в вашем сегменте рынка. Неужели настолько все жестко?

— Если брать крупных игроков, то в республике, наверное, пять заметных компаний. Мелких сложно подсчитать: они постоянно появляются, пропадают… В 2021 году мы с коллегами по цеху пытались запустить ассоциацию интеграторов систем мониторинга — АИСМТ. Мы все встретились, вроде договорились, что не будем друг от друга клиентов туда-сюда таскать.

Однако, в общем, все как-то вернулось на свои позиции. Считается обычным делом забирать клиентов у конкурентов. Потому что наша услуга для клиента очень нужна, он ею пользуется, и она ему помогает, но… Он не считает ее жизненно необходимой для себя, поэтому и не готов много платить. Это тоже одна из проблем. Если клиент уже пользуется услугами одного интегратора, то переходить к другому — это кровь. Это же надо все машины перепрошивать, свой персонал переучивать к другому программному продукту. Оборудование-то может быть плюс-минус одно, но с разными настройками. Поэтому клиенты готовы переходить к другому, только если у него цена будет интереснее, и все играют именно на этом.

— Получается, ваш рынок строго поделен уже?

— Секторально — да. У нас на обслуживании больше логистические и городские компании, которые базируются в Казани. Есть игрок, который, как я уже сказал, больше работает по сельхозтехнике. В Челнах есть компания, которая заняла весь местный рынок. Там же много перевозчиков: Delko, «ЛидерТранс» и так далее. Поэтому уж исторически так вышло, что там свой игрок, который работает с этими грузовиками.

Мы, в свою очередь, единственная компания, которая держит своих монтажников по всему Татарстану, поэтому нам и проще работать, например, со школьными автобусами. За счет сильной команды мы можем достаточно оперативно обслуживать это направление.

«На данный момент у нас 53 сотрудника» Фото: Сергей Елагин

— Насколько вообще выгодный этот бизнес? Какая у вас рентабельность, обороты?

— За 2024 год оборот по группе компаний составил 140 миллионов рублей, а по итогам трех кварталов 2025 года — 161 миллион. Но чистая прибыль небольшая, рентабельность составляет примерно 15-20%.

— Большая у вас сейчас команда?

— На данный момент 53 сотрудника.

— Какая по компании средняя зарплата?

— Недавно мы произвели очередную индексацию. Минимальная зарплата сейчас около 70 тысяч рублей. Средняя — ближе к 100 тысячам. Стараемся не делать большой разбег, потому что пирог один, и его надо на всех справедливо делить. Поэтому диапазон держим между 70 и 130 тысячами примерно. Но тех, кто получает 70 тысяч, не так уж и много. В основном это офис-менеджеры, помощники, секретари.

Фонд заработной платы составляет сейчас почти 5,5 миллиона. Прибавьте к этому 30% налогов.

Нет цели личного обогащения, никогда не ставил такую задачу. Для меня важно развитие команды, бизнеса.

Есть такое понятие — поставить цель за пределами своей жизни. Простой пример — Генри Форд. Он хотел посадить все население планеты на автомобили, сделать автомобиль массовым. Форд умер, а его идея живет: цель за пределами жизни была достигнута.

Айрат Галеев Основатель компании «Цифровая безопасность»

Я пока такую глобальную цель для себя не сформировал. А тактические цели… Я тут, скорее, по принципу самурая — важен путь. Задачи купить яхту, дом, переехать в другую страну и жить припеваючи нет. Определенные потребности есть, конечно — они закрыты: жилье, обучение детей. В этом году землю купил, буду дачку строить. Сверхдорогой машины у меня нет, и та, что есть — в лизинг брал.

Но при этом кредитной нагрузки на компании нет. Кроме того кредита на офис, который я не спешу погашать. А зачем, если 8% годовых? Не стоит тратить ресурсы в моменте, когда их можно выделять поэтапно, не особо переплачивая за это.

— Как обстоят дела с кадрами? Хватает? Наши университеты дают хороших инженеров?

— Большой специфики нет. Для нас инженер — любой человек, который разбирается в технике. Хотя бы на базовом уровне, всему остальному мы уже научим и объясним здесь. Высокой сложности нет. Поэтому проблем с кадрами, пожалуй, нет.

«Развитие у нашего направления определенно есть. Опять же — сельское хозяйство сейчас серьезно оцифровывают» Фото: tatarstan.ru

— А с технологиями как? Особенно в текущих условиях. Произошла переориентация на Китай?

— На самом деле все наше оборудование всегда было российским. В определенное время было несколько брендов из Литвы (как например, «Мехатроника» или Teltonikа). Но они проиграли конкурентную борьбу, потому что здесь наше оборудование, стало недорогим, а качество оказалось выше.

Если же брать рынок программных продуктов, то там все немного иначе. У нас был монополист в России — компания из Беларуси. Владелец всегда был таким ярким либералом… Когда в Беларуси в 2020 году началась какая-то своя история [имеются в виду протесты на фоне выборов президента — ред.], он переехал в Латвию. А уже в 2022 году, когда началось СВО, он прямо сказал: «Я работать с Россией не буду». Он в принципе процентов на 70-80 был монополистом здесь, но просто взял и ушел. Российские программные продукты чуть послабее. Развиваются, конечно — но определенное время было утрачено, теперь наверстываем.

— В целом, куда движется ваша индустрия навигационного обслуживания и контроля транспортом?

— Сейчас происходит укрупнение, мелкие игроки начинают проигрывать большим компаниям: не хватает ресурсов. Специалисты сейчас стали дороже, востребованнее. Если ты не можешь их содержать — значит, ты начинаешь сокращаться, и у тебя падает качество услуг. И тогда при низкой цене наступает критический момент для компании. Поэтому будут выживать только крупные.

А развитие у нашего направления определенно есть. Опять же — сельское хозяйство сейчас серьезно оцифровывают. Там очень много историй: электронные бирки, автоматизация доильных аппаратов и прочее. Мы про все это знаем, но пока в силу ряда причин туда не зашли. Но зайдем обязательно, потому что в текущих рыночных условиях жизненно необходимо искать дополнительные ниши.

Государство не дает нам умереть, и всегда придумывает что-то, на чем мы начинаем зарабатывать (смеется). То тахографию изменили с шайб на цифровые с заменой СКЗИ каждые 3 года (системы криптографической защиты информации в тахографе — ред.) То появляются требования, чтобы все перевозчики передавали данные в единую государственную систему. То выйдет закон, что пассажирские перевозчики и перевозчики опасных грузов обязаны оснаститься видеонаблюдением. Как прошло оснащение по требованию АО «ГЛОНАСС» пассажирских перевозчиков — к ним добавили транспорт, связанный с лесом. Кто-то же должен это все делать?

«Когда вы меня спросили про трудности на старте — честно говоря, не вижу никаких трудностей. Любая сложность — задача, которую всегда можно разделить на разные подзадачи и поэтапно все решать» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Любая сложность — задача, которую всегда можно разделить на разные подзадачи»

— Айрат Валерьевич, расскажите немного о себе. Откуда вы родом? В какой семье росли?

— Родился я в Сургуте. Мама развелась с отцом, когда мне было три года, поэтому с отцом прямых каких-то отношений нет. Он не пропадал, алименты платил, когда мы были маленьким, даже пару раз возил нас на юг. Но прямо чтобы близких отношений не было, чтобы он как-то влиял на мою судьбу. Основное воспитание — это все-таки мама. Мама у меня из Казани, в 11 лет мы сюда с ней и братом вернулись. Она в 90-е годы была достаточно активной и занималась бизнесом, в основном продажей кондитерских изделий на рынках. Сначала возила вагонами, а потом масштабы уменьшились — все равно уж тяжелое было время. Этим она, в принципе, занимается и сейчас.

Можно сказать, что моим первым инвестором была именно она. Во-первых, привила определенные деловые навыки, научила не бояться рисковать, заниматься бизнесом. Во-вторых, в самом начале были моменты, когда надо было помочь с исполнением госконтрактов. В той же истории с МВД и камерами — деньги в банке не давали, пошел к маме. Всегда помогала. Небольшие суммы, но я всегда их возвращал. Потому что она заставляла расписки писать (смеется). Абсолютно правильный подход, кстати! Это дисциплинирует. Я сегодня также делаю — прошу писать расписки, и всегда прошу людей пересчитывать деньги.

— Где учились?

— В гимназии № 6. Закончил ее с тройками по языкам, в остальном же — неплохо. Поступил потом в ТИСБИ на юрфак по направлению гражданского права. После пятого курса женился — так что, когда запускал свой первый бизнес, уже был женат. У меня ребенок (сейчас трое уже) был на руках, жена-студентка, в КГАСУ училась… Поэтому запускать свое дело было немного страшно.

— Что помогло справиться со стрессом, поддержка семьи?

— Мама, конечно, помогала, но больше, наверное, советом. Так чтобы просто деньги давала — нет. Вообще золотым мальчиком никогда не рос. Да и у мамы бизнес не сказать, чтобы прямо золотые горы приносил. Поэтому что мне помогло? Не знаю, может быть, характер.

Когда вы меня спросили про трудности на старте — честно говоря, не вижу никаких трудностей. Любая сложность — задача, которую всегда можно разделить на разные подзадачи и поэтапно все решать. Если начинать что-то делать, а не сидеть сложа руки — всегда решишь эту задачу. Возможно, я пока еще не столкнулся с такими проблемами, которые невозможно было решить, но пока что меня такой подход еще ни разу не подводил. Когда меня спрашивают при увольнении какого-то ключевого сотрудника: «Что делать будешь?» — ну как что, просто буду искать другого сотрудника. Как только у тебя появляется страх — перестаешь здраво мыслить, тогда начинаешь допускать ошибки. Просто не нужно ничего бояться.

— Чем увлекаетесь?

— В последние лет 5 я начал ходить в горы. На данный момент поднялся уже на четыре вершины. Меня еще друзья подкалывают по этому поводу: «Ты куда ни полезешь — там сразу начинаются проблемы» (смеется). Получилось так, что когда я был в Армении — там начались проблемы с Нагорным Карабахом. Потом я ездил в Иран на гору Дамаванд (5610 м), и сами знаете, что сейчас в Иране. Недавно я был в Танзании. Сейчас сидим и смотрим, что же там произойдет — надеюсь, что ничего плохого! В планах есть съездить в Мексику на Орисаба (5636 м). Я не ставлю себе прямо высоких достижений. Стараюсь ходить в диапазоне высот 5-6 тысяч метров. На Казбек не смог взойти вот… Наверное, поэтому в Грузии пока все спокойно (смеется).

— А зачем вам горы? Это попытка что-то доказать себе?

— Не доказать, я просто получаю удовольствие от преодоления пути. Когда я поднимаюсь на вершину, то не испытываю никакой гордости. Для кого-то это важно, чтобы потом сказать: «Смотрите, какой я крутой, я дошел до вершины». Вообще, на эти вершины многие ходят. И я не беру те вершины, куда не может зайти среднестатистический человек. На тот же Эльбрус может зайти любой мало-мальски физически развитый человек. Поэтому я не «достигатор», мне просто нравится сам процесс восхождения.

— Традиционный вопрос: назовите три секрета успешного бизнеса.

— Первый залог успеха — это команда, люди, с кем ты делаешь бизнес. Второе — отсутствие страха при достижении какой-то цели. А третье — это, наверное, умение быть в ногу с технологиями. Всегда нужно двигаться и поглядывать по сторонам, смотреть, что есть, что появляется. Поэтому старые команды проигрывают молодым — они теряют чуйку, зацикливаются на одном и не видят перспектив. А они всегда есть, каждый день появляется что-то новое.