«Куба не готова снова становиться борделем США»: 100 лет со дня рождения Фиделя Кастро

«В 2000 году в одном из интервью Фидель с горечью признавался: «Поскольку Советский Союз обладал таким весом в мире, то сказать кубинцам о распаде Союза — это все равно что сказать, что завтра солнце не взойдет» Фото: © Artur Widak/ZUMAPRESS.com/ www.globallookpress.com

«Сказать кубинцам о распаде Союза — это все равно что сказать, что завтра солнце не взойдет»

— Олег Владиславович, сегодня исполняется ровно 100 лет со дня рождения Фиделя Кастро, легендарного кубинского революционера, чье имя стало «мемом» и символом наряду с именем его соратника Че Гевары. На Кубе Фидель Кастро правил почти полвека (с 1959 по 2008 год) и передал власть своему брату Раулю лишь за 8–10 лет до своей смерти. Но каково пришлось Фиделю после 1991 года, то есть после распада СССР и социалистического блока? Как он смог так долго сохранять свой Остров свободы, оказавшись один на один с капиталистической Америкой?

— Тема, которую вы обозначили, неисчерпаема, как и сам Фидель. Так получается, что, говоря о Фиделе Кастро, мы как бы путешествуем во времени и неизбежно говорим почти обо всем на свете. Это не просто воспоминания о великом человеке, который ушел от нас около 10 лет назад, — это проекция в настоящее и будущее.

Что касается вашего вопроса, то я полагаю, что вся жизнь Фиделя — даже с его ранних студенческих времен, то есть еще до того, как он стал известен после штурма казарм Монкада (неудачная попытка свергнуть режим кубинского буржуазного диктатора Фульхенсио Батисты в июле 1953 года — прим. ред.), — являлась не чем иным, как преодолением непреодолимых препятствий. Фидель не был бы самим собой, если бы он разочаровался в социализме после 1991 года, если бы это его сломало и выбило почву из-под ног. Наоборот, складывалось впечатление, что чем больше неразрешимых трудностей возникало на пути у Кастро, тем больше это придавало ему сил и уверенности в собственной правоте. Почему? Потому что Фидель исходил не из какого-то мелкого меркантильного расчета о своих шансах победить в той или иной ситуации, а исключительно из этики. Не из того, что кто-то считал выгодным или невыгодным для себя, а из того, что в этот момент представлялось правильным самому Кастро.

Поэтому даже такое событие, как трагическое самоуничтожение Советского Союза, ничуть не изменило мировосприятие Фиделя. Да, это создало огромные проблемы для Кубы, как, впрочем, и для нас самих. Однако кубинская республика и ее руководители приняли случившееся как новую реальность, прекрасно понимая, каким силам им придется противостоять — теперь уже фактически в одиночку. Симптоматично, что в октябре 1991 года, всего за пару месяцев до самоликвидации Союза, Кастро говорил (на открытии IV съезда Коммунистической партии Кубы — прим. ред.): «Если социалистический лагерь исчезнет, если СССР распадется, то даже в этих невероятных условиях мы будем продолжать защищать социализм».

А в 2000 году в одном из интервью Фидель с горечью признавался: «Поскольку Советский Союз обладал таким весом в мире, то сказать кубинцам о распаде Союза — это все равно что сказать, что завтра солнце не взойдет. Все верят, что солнце завтра взойдет. Так же мы думали и о Советском Союзе. Но в один день это случилось, и солнце не взошло. Мы остались одни перед одной супердержавой — США».

Опять же, я полагаю, в этом не было для Фиделя никакой большой неожиданности. Он отлично осознавал, в каком направлении происходила эволюция Советского Союза в его последние годы, и понимал, к чему это могло привести. Еще в 1960-х годах в откровенных беседах с советскими товарищами Фидель Кастро и Че Гевара откровенно высказывали свои опасения по этому поводу. И мы знаем, что, к сожалению, эти опасения оправдались.

— Можете вспомнить примеры таких пророческих опасений?

— Мне трудно вспомнить дословно, поскольку по понятным причинам это не публиковалось в свое время ни на Кубе, ни у нас. Скажем, когда Эрнесто Че Гевара в 1960 году впервые посетил Советский Союз, он обратил внимание на то, как «обуржуазивается» советское общество. В Москве в это время часто твердили о важности материальных стимулов для развития советского человека, о повышении благосостояния советского народа и о многом другом. После тяжелой войны и послевоенной разрухи это было понятно и оправданно — наш народ заслуживал благополучия.

Тем не менее Че, исходя из своего революционного максимализма и из опыта только что пережитого в Латинской Америке, говорил, что стимулы должны быть исключительно моральными. Если мы хотим создать нового человека и замахиваемся на то, чтобы стать творцами новых ценностей, нам не следует прибегать к стимулам старой, уходящей эпохи — так полагали лидеры Кубинской революции. Более того, по мнению Че Гевары, и сам Советский Союз должен был совершенно бескорыстно помогать тем странам, которые борются за свое освобождение, не переводя эти отношения в коммерческое русло взаиморасчетов и прочей капиталистической «бухгалтерии».

Разумеется, Че далеко не всегда и не во всем был согласен с Фиделем. И все же я думаю, что это не только мнение Эрнесто Че Гевары, но и видение самого Фиделя Кастро (в частности, Кастро приписывают такие слова, сказанные еще в 1967 году: «Коммунистические страны, например Россия, становятся все более капиталистическими. Потому что они все больше и больше опираются на материальные стимулы».) Кубинский вождь был цельным человеком и понимал, что невозможно построить социалистическое общество наполовину, не освободившись из плена двойных стандартов. В то же время Советский Союз образца так называемой эпохи застоя, которую мое поколение еще более-менее помнит, фактически жил по двойным лекалам. И Фидель понимал, что от этого исходит, пожалуй, самая большая и страшная угроза социализму.

Впрочем, и сама Куба не избежала этой проблемы. В кубинском обществе, сложившемся после революционного 1959 года, тоже, к сожалению, имели место и двойные стандарты, и многое другое из того, что советский социализм внес в свое время в социализм кубинский. Впрочем, тема двойных стандартов, к сожалению, до сих пор для нас актуальна. Полагаю, это сложная структурная проблема, которую нам всем еще только предстоит решить.

«Что касается особенностей кубинского социализма, то, разумеется, они у него есть» Фото: © David Canales/Keystone Press Agency/ www.globallookpress.com

«Это была любимая зона отдыха для всевозможных американских мафиози, бандитов и гангстеров»

— Насколько, на ваш взгляд, идеология кубинского социализма отличалась от официальной доктрины марксизма-ленинизма, господствующей в СССР? В чем было ее своеобразие?

— Прежде всего, позвольте небольшую ремарку. Мне хочется верить, что глагол «был» в отношении кубинского социализма пока еще неприменим. Феномен Кубы продолжает существовать в режиме настоящего времени, и я надеюсь, что его удастся отстоять, несмотря на невероятно сложные условия текущего исторического момента.

Что касается особенностей кубинского социализма, то, разумеется, они у него есть. В конце концов, и в Советской России возобладала местная разновидность социализма, возникшая из глубин истории Российской империи и ее национальных окраин. Можно с уверенностью утверждать, что в чистом лабораторном виде социализм нигде не возникал. Хотя бы для того, чтобы удержаться у власти и овладеть умами и сознанием людей, социалистическая модель входила в тесное взаимодействие с национальным колоритом страны.

Стоит заметить, что латиноамериканское и, в частности, кубинское общество очень сильно отличается от советского или постсоветского социума. Скажем, кубинское общество, несмотря на множество сходных элементов, продиктованных общим социалистическим опытом, несомненно, выглядит гораздо более западным, нежели российское. Оно гораздо ближе к США, и не только географически — оно находится под большим культурным влиянием Америки. Даже те, кто с политических позиций критикуют Соединенные Штаты, все равно с детства привыкли пить Coca-Cola, смотреть американское телевидение и читать соответствующие литературу и медиа. И это необязательно плохо — это хорошо, поскольку кубинцы лучше разбираются в США и гораздо ближе знают своего врага, нежели мы. По крайней мере, кубинцы старшего поколения, которые застали Фиделя в самом начале его революционной карьеры или, быть может, еще помнят, чем была Куба до революции. У этих людей, по крайней мере, достаточно личных эмпирических аргументов для того, чтобы спорить с теми, кто сейчас развел в соцсетях плач «Куба, которую мы потеряли», — примерно в той же логике и в тех же выражениях как у нас «о России, которую мы потеряли». Все это рассчитано на людей, которые совершенно не помнят историю или не знают ее и привыкли воспринимать прошлое как набор комиксов и карикатур.

— Кубу до революции называли «большим американским борделем». Кроме этого, в Гаване работали казино и ночные клубы для американцев. То есть это была островная игровая зона. Так ведь? Я просто хочу обозначить, чем была Куба при Фульхенсио Батисте.

— Да, верно, это была любимая зона отдыха для всевозможных американских мафиози, бандитов и гангстеров. Знатоки криминального мира США эпохи «Крестного отца» наверняка даже назовут некоторые из имен: Лаки Лучано, Фрэнк Костелло, Мо Далитц или Вито Дженовезе. Эти люди по-своему очень любили Кубу, что было совершенно понятно: остров с тропическим климатом, райскими пейзажами и красивыми женщинами, где к тому же все было очень дешево, доступно и всего в 80 милях от Майами. Что еще было нужно американскому гангстеру, чтобы хорошо провести свободное время? При этом очевидно, что для кубинцев это было явным оскорблением и вызовом их достоинству. И Кубинская революция — среди прочих причин, ее вызвавших, — делалась для того, чтобы все это прекратилось.

— Кубинцы — испаноязычны, а испанская культура — одна из самых религиозных в мире. На ваш взгляд, сыграла ли религия какую-то роль в кубинском революционном движении?

— Куба — это ведь не только католическая страна. Здесь сохранились очень многие афрокубинские и афроамериканские культы вроде сантерии или, вернее, лукуми, которые традиционно очень сильны среди афрокубинского населения. Это очень важно, тем более что нигде в Латинской Америке католицизм не практикуется в чистом «европейском виде», во всех случаях это синкретизм. Есть целые страны с индейскими народами, где католицизм смешивался и соединялся в некое причудливое единство с верованиями индейцев.

Что до Фиделя Кастро, то он всегда был человеком широкого мировоззрения и при этом очень честным — как с людьми, так и с собой. Да, он был атеистом и не верил в Бога практически с детства, но при этом получил католическое образование в привилегированном частном иезуитском колледже «Белен». Его родители были достаточно состоятельны для того, чтобы дать своим детям возможность учиться.

Заметим, что в Кубинской революции активно участвовали многие верующие люди, в том числе огромное число католиков. Сам Фидель очень старался, чтобы право исповедовать ту или иную религию уважалось на Кубе, поскольку это личное, интимное дело каждого человека и оно ни в коем случае не может служить помехой на пути к построению более справедливого общества. Поэтому, когда в Латинской Америке началось движение последователей «теологии освобождения» — мощное движение католиков за социализм и социальные преобразования, — Куба сыграла в этом роль вдохновляющего примера, хотя в самой кубинской республике тема религии и веры никогда не считалась магистральной.

Кстати, возвращаясь к теме о том, чем кубинский социализм отличался от советской модели, хочу заметить, что на Кубе никогда не существовало социалистического реализма как единственного официально правильного жанра развития искусства. Фидель буквально через год после революции встретился с интеллигенцией и произнес свою знаменитую фразу: «В рамках революции — все, против революции — ничего» То есть зеленый свет давался всему, что по своей сути не было контрреволюционным — всем жанрам и экспериментам, любой музыке, литературе или живописи. У художника должна быть свобода творчества — такую максиму исповедовал Кастро и его соратники. Опять же, это послужило примером для других левых сил Латинской Америки, в том числе для коммунистических партий, которые далеко не всегда считали себя прокубинскими.

Для примера: я помню свои разговоры в Чили с Луисом Корваланом (генеральный секретарь чилийской Коммунистической партии в период 1958–1989 годов — прим. ред.) много лет назад. Тогда он мне говорил примерно следующее: «Мы, чилийцы, всегда уважали позицию наших советских товарищей — ведь они знают, как делать революцию у себя в стране. Однако наших чилийских художников и творцов мы никогда и никак не ограничивали. Кто хочет работать в жанре социалистического реализма — пожалуйста. Но кто хочет творить в других жанрах — сюрреализма, магического реализма и прочего, — тоже имеют на это полное право». Очевидно, что благодаря такой политике Кубинскую революцию поддержало большинство крупнейших интеллектуалов мира, причем не только из Латинской Америки, но и из Европы. И, в общем-то, и в Чилийской революции, и во всех серьезных левых процессах, разворачивавшихся в Латинской Америке, одной из главных революционных сил выступала именно творческая интеллигенция, которая при этом не вела между собой абсурдных дискуссий по поводу того, какой жанр наиболее правильный и революционный, а какой, наоборот, контрреволюционный.

Разумеется, я немножко упрощаю эту тему, и это не значит, что в Кубинской революции никогда не случалось никаких конфликтов в сфере культуры. Однако, когда в Советском Союзе находились под запретом The Beatles или джаз, на Кубе ничего подобного не происходило. Кубинское общество оставалось совершенно открытым, избегало категорических запретов и, как я полагаю, очень сильно выигрывало за счет этого.

Под запрет попадали лишь те, кто принципиально выступал против революции, и тогда они уезжали в Майами, в эмиграцию и уже на американском континенте создавали свою параллельную культуру.

«Любопытно, что Рубио является результатом экономической миграции кубинцев времен Батисты» Фото: © Annabelle Gordon — CNP / Consolidated News Photos / globallookpress.com

«Иллюзия о том, что Россия с кем-то может договориться, на самом деле очень опасна и сильно бьет по нам»

— Известно, что один из потомков кубинской эмиграции — действующий госсекретарь США Марка Рубио. А насколько значителен был поток мигрантов с Кубы? Мне не приходилось бывать на Острове свободы, но я был во Флориде и видел с берега океана кубинские огни. В Майами мне рассказывали, что кубинцы едва ли не на автомобильных покрышках преодолевают те самые условные 80 миль по воде, которые отделяют остров от американского берега.

— Я много раз смотрел на огни Майами с кубинского Малекона (набережная в Гаване — прим. ред.), так что я видел тот же пейзаж с другой стороны. Да, отток кубинцев в США был достаточно большим, да и сейчас он остается достаточно заметным. После Кубинской революции эмиграция носила скорее идеологический характер, особенно когда Фидель провозгласил своей целью построение социалистического общества. Многие представители кубинской элиты бежали, спасая собственное благосостояние, и, наверное, правильно сделали, поскольку на Кубе они гораздо больше потеряли бы, чем выиграли. В США эти эмигранты стали частью пропитанной мафиозным духом кубинской диаспоры в Майами, выкормышем которой стал и упомянутый вами Марко Рубио.

Забавно, что вы вспомнили Рубио, когда мы пытались говорить о культуре. Я думаю, что культура и Марко Рубио — понятия малосовместимые. Кстати, любопытно, что Рубио является результатом экономической миграции кубинцев времен Батисты. Его родители перебрались в Майами еще в 1956 году, то есть они бежали от диктатуры Фульхенсио Батисты, а вовсе не от Кастро и Че Гевары. В Штатах у них было гораздо больше шансов выжить и прокормить семью. По сути, это бедные кубинские иммигранты. Рубио вырос в этой среде и затем воплотил в своей карьере типичную американо-кубинскую мечту: поднялся из низов, где он был никем, а его родители — чернорабочими, и стал госсекретарем США.

Атмосфера кубинской диаспоры в Майами вообще-то очень специфическая, кубинские иммигранты тут очень близки к колумбийским, у них есть общий бизнес. Что это за бизнес, нетрудно догадаться, поскольку здешний наркотрафик обеспечивают, как известно, США, а Латинская Америка выступает просто в роли поставщика сырья. При этом американские кубинцы и колумбийцы вместе с выходцами из соседних латиноамериканских стран практически поголовно считают себя антикоммунистами. Их влияние на истеблишмент Соединенных Штатов еще предстоит проанализировать.

Возвращаясь к теме миграции с Острова свободы, трудно не признать, что она была достаточно внушительной (в настоящее время население Кубы составляет около 11 млн человек — прим. ред.). Какая-то ее часть была связана с идеологическими причинами, а какая-то с экономическими. По таким же принципам происходила иммиграция в США со всего мира, включая СССР, когда Штаты были провозглашены официальным капиталистическим раем.

В поздний советский период, во времена Михаила Горбачева и в эпоху Бориса Ельцина, когда Москва не просто бросила Кубу, но и пыталась продать ее или же подарить США, Остров свободы переживал страшный экономический кризис. Большинство населения острова действительно голодало. Десятки, если не сотни тысяч кубинцев в поисках лучшей жизни массово стремились к американскому берегу. Не потому, что все они являлись любителями США, а по той причине, что это была ближайшая к ним граница. Еще в 1980 году Фидель Кастро открыл порт Мариэль для всех желающих покинуть Кубу. Заключенным и уголовникам, сидевшим в кубинских тюрьмах, тоже было сделано предложение эмигрировать, и они согласились на это. Что ж, практически все кубинские уголовники того времени переехали в Майами. Штаты были совсем не рады таком наплыву: в Вашингтоне это было воспринято как еще одна дестабилизирующая акция со стороны Гаваны.

В последние годы миграция тоже очень большая. Более чем на 90 процентов это вызвано экономическими причинами. На Кубе жить сейчас очень трудно, поскольку республика переживает очередной, но теперь уже по-настоящему лютый кризис. Я знаю многих кубинцев, живущих в США и тем не менее симпатизирующих Кубинской революции и любящих Фиделя Кастро. Они вынуждены были перебраться в Штаты ради своих семей. О своих политических симпатиях они предпочитают помалкивать, чтобы у них не возникало проблем с американскими властями, особенно во времена Дональда Трампа.

— Если в Америке немало людей, которые сочувствуют Острову свободы, то не может ли Куба стать революционизирующим фактором для США? В конце концов, в Штатах, согласно статистике, сейчас живут около 70 миллионов латиноамериканцев. Это весьма внушительная сила для того, чтобы сделать социалистическую революцию там, где ее никогда не было, — на североамериканском континенте. Или, по крайней мере, не дать Вашингтону задавить Кубу окончательно.

— Мне бы хотелось ошибаться, но я думаю, что в настоящий момент это совершенно невозможно. Нынешняя ситуация на Кубе слишком сложна и трагична. В результате действий Трампа (топливной блокады и госпереворота в Венесуэле — прим. ред.) Куба фактически осталась без топлива и горючего. А что это значит в тропической стране, где нет никаких излишков еды, можете себе представить? Это растущая детская смертность, больницы без электричества, города без транспорта. Я уже не говорю о том, что в обиходе кубинцев нет лекарств и самых элементарных вещей. Быть может, неправильно было бы сравнивать блокаду Кубы с блокадой Ленинграда, но по всем признакам мы можем найти немало сходного. Куба пытается физически выжить и при этом продолжает сопротивляться. Она не готова снова становиться борделем США, что само по себе уже вызывает огромное уважение.

Куба обычно не оправдывала никаких зловещих предсказаний о ее судьбе. Падение кубинского коммунизма предсказывали еще с 1959 года, то есть с момента победы январской революции. Затем все были уверены, что со смертью Фиделя или через год после нее Гавана падет и все закончится. Однако ничего так и не закончилось. Да, у нынешних поколений кубинских революционеров нет того блеска и мудрости, которые являлись достоянием их предшественников. Но это общечеловеческая проблема, и она касается не только Острова свободы. Неизменным остается лишь один факт: как бы то ни было, но Куба остается территорией, не подчиненной США. И это в то время, когда гораздо более сильные страны с вековой историей вздрагивают от первого окрика Дональда Трампа и Марко Рубио и охотно идут с ними на всевозможные сделки и договоренности. Куба ничего этого не делает. Что будет дальше, никто не ведает. Думаю, скорее надо бояться не уничтожения Кубы, а уничтожения человечества в результате того конфликта, который сейчас назревает в Европе.

Сравнения нынешнего момента с Карибским кризисом, которые сейчас зачастую проводят, на мой взгляд, крайне неточны. Дело в том, что в период Карибского кризиса мир выглядел гораздо совершеннее. С одной стороны, существовали две очень четкие идеологии и общественные системы, которые друг друга уравновешивали. У руля как с той, так и другой стороны стояли государственные деятели, которые чувствовали свою меру ответственности. Тот же Джон Кеннеди, 35-й президент США, разумеется, не испытывал симпатий ни к коммунизму, ни к Советскому Союзу, ни лично к Фиделю Кастро. Тем не менее этот человек понимал свою ответственность перед человечеством и перед народом США и знал, что надо договариваться. Сейчас, к сожалению, договариваться не с кем, да и невозможно. Иллюзия о том, что Россия с кем-то может договориться, на самом деле очень опасна и сильно бьет по нам.

Тут я немножко отхожу от темы Кубы и Фиделя, потому что на нынешнем этапе глобализации все так плотно завязалось в единый узел, что поди разбери, когда мы на Кубе, когда в Иране или Венесуэле, а когда в России или Украине. Все слишком переплелось, и не видно никого, способного разрубить этот гордиев узел. Тем не менее, я считаю, моральный и этический долг всех нормальных людей современности (необязательно левых по своим убеждениям) — поддержать Кубу чем возможно. Тем более что кубинцы всегда бескорыстно помогали миру, они спасли сотни тысяч (а быть может, миллионы) жизней в Африке, Латинской Америке и странах на других континентах. Неблагодарное человечество, если оно это осознает, должно попытаться вернуть Кубе хотя бы часть этого долга — не по идеологическим причинам, а просто по человеческим.

«Кубинцам не удалось воплотить мечту Че Гевары по созданию нового человека, они так и не избавились от всех человеческих пороков» Фото: © Josue / Keystone Press Agency/globallookpress.com

«Наибольшая опасность сейчас исходит от глобального проекта люмпенизации населения планеты»

— Социалистическая Куба была и остается антиэлитным проектом. Сегодня, когда после «дела Эпштейна» настоящее лицо современной элиты понятно всем, кто склонен размышлять, антиэлитарные проекты могут снова стать актуальными. В свое время классическим антиэлитным проектом выступило христианство — оно было направлено против «позолоченного свинства» Древнего Рима и его цезарей. Антиэлитным проектом являлся социализм — он был направлен против формирующейся капиталистической и ростовщической элиты новейшего времени. Можем ли мы что-то противопоставить современной элите, которая, похоже, совсем «потеряла берега»?

— Это, безусловно, очень важная тема, и я себя часто об этом спрашиваю. Мне вспоминается, что, когда кубинская авиакомпания Cubana de Aviación летала по всему миру, она была единственной, в чьих авиасалонах принципиально не существовало бизнес-класса. Все пассажиры были равны. И в этом тоже чувствовалось отражение принципов Кубинской революции.

В настоящее время на Кубе, к сожалению, происходит огромное социальное расслоение. Если в 1990-х при «позднем» Фиделе все кубинцы нуждались в равной степени, то теперь это не так. Помнится, я жил тогда в Киеве и работал в украинском обществе дружбы и культурных связей с зарубежными странами. Как-то мы принимали кубинскую делегацию, во главе которой прилетел член ЦК Коммунистической партии Кубы и соратник Фиделя Кастро, хорошо его знавший и воевавший с ним еще в Сьерра-Маэстра. То есть вполне заслуженный, уважаемый и немолодой кубинский государственный деятель. На какие-то свои последние командировочные копейки этот человек попросил нас помочь купить обувь на рынке для его сына или внука (точно уже не помню) — попроще и подешевле. Мы в то время тоже, разумеется, не жировали, но решили скинуться и сделать ему подарок. Однако наше начинание он не одобрил и никаких подарков не принял. Для него было принципиальным купить на свою зарплату то, что было ему по карману. По крайней мере, это свидетельствовало о той высокой этической планке, которая была задана на Кубе, в том числе и для тех, кто составлял ее государственную элиту. Да, и там могли быть случаи коррупции, но в целом кубинское политическое руководство выглядело совершенно безукоризненным в этом отношении. Это говорит о том, что Кубинская революция была очень серьезным антиэлитарным проектом.

Современная Куба уже другая. Те из кубинцев, кто занимается бизнесом, ездит за границу по работе или иным причинам, у кого есть родственники в Майами или в других городах США, кто работает в сфере туризма, имеют уже совершенно другие материальные возможности, доступ к долларам и так далее. Все это провоцирует серьезное материальное и социальное неравенство, что является огромной проблемой, поскольку кубинское общество привыкло к более справедливым социальным стандартам.

Проект по созданию общества равенства на самом социально неравном континенте, каковым является Латинская Америка, зашел в тупик. Социальное расслоение особенно усилилось после пандемии. Кроме того, я думаю, что процесс уничтожения кубинского социализма, запущенный в настоящее время Вашингтоном, — это еще процесс уничтожения памяти о Фиделе. Он осуществляется не только в материальной, но и культурной плоскости. Сейчас на Кубе уже без особых проблем можно подключиться к интернету, а это значит, что сюда с соседнего континента сплошным мутным потоком идет музыкальный и культурный мусор, продукты «наркокультуры», то есть все те отбросы, которые прежде пытались как-то регулировать или запрещать. И все это в первую очередь бьет по молодым поколениям. Наш враг хорошо знает, что он делает. В России происходит примерно то же самое, да и везде — одни и те же проблемы. И мы далеко не всегда готовы противостоять этому.

— И все-таки вернусь к своему предыдущему вопросу. Современная элита не стесняясь показала свое мало приглядное «личико». Так где же та молодая или не очень молодая «шпана», которая сотрет эту элиту с лица земли?

— В нынешнем мире наверняка есть эта антиэлитная «шпана», которая не разделяет навязываемого ей идиотизма. Она как-то организовывается, причем далеко не только на Кубе. У нас просто нет инструментов, чтобы это замерить и проанализировать. Ведь этих людей обычно не показывают по телевизору, и они не попадают на какие-то высокие официальные трибуны. Тем не менее они существуют — думается, что поверх политических и партийных барьеров. Дело в том, что самые злободневные конфликты современности не сводятся к борьбе правых и левых сил или к противостоянию олигархии и революционеров. Самая большая опасность сейчас исходит от глобального проекта люмпенизации населения планеты. Это то, о чем предупреждал Фидель в последние годы жизни. Людей массово и достаточно эффективно превращают в идиотов. Создается культурный фастфуд, которым кормят с детства и тем самым полностью отравляют сознание. Формируются новые исторические фейки — так называемые новые прочтения истории. Все это делается ради того, чтобы добиться таких же результатов, как в Израиле или, скажем, на Украине, когда население целых стран попадает под плотный информационный колпак и контроль и тем самым превращается в послушный материал для строительства любого кошмара. Я думаю, нынешняя информационно-когнитивная и культурная война против Кубы направлена в том числе на то, чтобы превратить самое культурное и образованное население Латинской Америки (каковым, без сомнения, являются кубинцы) в доступных для внешней манипуляции идиотов.

Знаете, когда я попадал из успешной, благополучной капиталистической Латинской Америки на территорию так называемой ужасной кубинской диктатуры, то там можно было часами или даже сутками, как на советских кухнях, беседовать абсолютно обо всем. Кубинцам был интересен весь мир, и при этом они не чуждались беседовать о политике. Они далеко не во всем были согласны с Фиделем, они могли его критиковать, но в личных беседах, а не в прессе. При этом отношение к Кастро было скорее похоже на отношение к близкому родственнику. Если его и критиковали, то вполне по-родственному. Именно поэтому его смерть в 2016 году стала для всех кубинцев личной семейной трагедией.

Конечно, кубинцам не удалось воплотить мечту Че Гевары по созданию нового человека, они так и не избавились от всех человеческих пороков. Тем не менее в кубинском обществе был создан определенный этический и культурный уровень, сложилась атмосфера, в которой культура, образование, литература, поэзия и музыка стали настоящей потребностью для большинства населения. Это очень важно, это стало подлинным достижением Кубинской революции. В настоящее время это пытаются уничтожить через эрзац наркокультуры, проникающей сюда из Флориды.

«Нового Фиделя нет и никогда не будет, зато наверняка появится кто-то следующий — не хуже и не лучше, а просто другой» Фото: © Artur Widak/ZUMAPRESS.com/globallookpress.com

«Ни от одного из кубинцев я ни разу не слышал слов ненависти к народу США»

— Сможет ли Куба, погруженная в жесточайший кризис, достойно отметить столетие Фиделя Кастро? И насколько справляется с нынешней ситуацией преемник Кастро — Мигель Диас-Канель?

— На это у меня два простых ответа. Первое: Куба уже празднует столетие Фиделя Кастро — здесь проводится масса официальных мероприятий и манифестаций, которые также приурочены к 95-летию Рауля Кастро. 10 августа здесь открылась Международная книжная ярмарка, одна из лучших в мире, которая проводится уже в 34-й раз. Это тоже способ почтить память Фиделя. Несомненно, его вспоминает в эти дни не только Куба, но и вся Латинская Америка, и Африка. Помнят его и в России — недаром российский президент Владимир Путин направил своему кубинскому коллеге Мигелю Диас-Канелю поздравительное письмо.

Что касается нынешнего кубинского президента Диас-Канеля, то я глубоко, искренне убежден, что оценивать как его, так и другое руководство — целиком и полностью дело кубинского народа. Мы же должны чем-то отличаться от Марко Рубио (чуть не сказал: Нарко Рубио, как его часто называют). Поэтому не стоит давать никаких огульных оценок со стороны. Я чувствую к кубинскому народу огромное уважение и полагаю, что он сам разберется, правильно или неправильно действует кубинское правительство.

В любом случае было бы глупо требовать сегодня от Мигеля Диас-Канеля стать новым Фиделем Кастро. Нового Фиделя нет и никогда не будет, зато наверняка появится кто-то следующий — не хуже и не лучше, а просто другой. Уверен, Диас-Канель делает все, что человечески возможно в нынешней невероятно сложной ситуации. Тем не менее, полагаю, будущее Кубы определяется не ее президентом и правительством, а критической массой большинства кубинцев. Не будет преувеличением сказать, что это народ, воспитанный Фиделем. Страшно подумать о том, чем была бы Куба без Фиделя Кастро. Вероятно, она стала бы не просто «американским борделем», а большим «островом Эпштейна», поскольку во времена Кубинской революции никакого Джеффри Эпштейна (скандального финансиста и сутенера с Уолл-стрит — прим. ред.) на горизонте еще не просматривалось, а итало-американские гангстеры тех времен больше походили на каких-то безобидных и полуанекдотических персонажей. Во всяком случае, таковыми они выглядят на фоне тех монстров, которых вырастила новая западная цивилизация и ее прогрессивная общественность. Мир за последние десятилетия сильно изменился в худшую сторону.

— Чтят ли на сегодняшней Кубе память американского писателя Эрнеста Хемингуэя?

— Да, конечно, его читают и помнят. Хемингуэй был гражданином США, но, не будучи мафиози, он любил Кубу и ее народ, любил там отдыхать, ловить рыбу и писать книги. Это было еще в период Батисты, но Хемингуэй сразу же поддержал Фиделя и даже подарил свои деньги на покупку грузовиков для повстанческой армии.

Что здесь еще представляется мне важным? Ни от одного из кубинцев я ни разу не слышал слов ненависти к народу США. Фидель научил кубинцев четко разделять правительство США и простой народ, американцев. Если в Штатах происходила какая-то катастрофа, ураган, пожар или наводнение, Куба всегда предлагала свою бескорыстную гуманитарную помощь — на той же основе, на какой она помогала другим странам. Фидель никогда не культивировал ненависть ни к какому из народов и научил этому своих соотечественников.

— Ну что ж, это вполне в духе интернационализма. Я надеюсь, что левая идея со временем воскреснет, поскольку ей есть чем заняться в современном мире.

— Нам есть чем заняться, это несомненно. И, пока Куба сопротивляется, у нас, по крайней мере, остается надежда.