«Цены падают по 100, а то и по 200 рублей каждый день. Стоимость стандартной пшеницы 4-го класса опустилась ниже 12 тысяч рублей за тонну. Напомню, что в прошлом сезоне они были в районе 15 тысяч!» — обрисовывал ситуацию президент российского зернового союза Аркадий Злочевский. В этом году перспективы у аграриев совсем нерадужные: на цены давит снижение экспорта из-за атак на зерновые терминалы, а также топливный кризис, разразившийся в самом начале уборочной страды. Не смогут крестьяне компенсировать потери и за счет спасавших ранее масличных культур — цены на них падают на ожидании высокого урожая. О том, на что крестьяне переориентируют свои посевные площади и смогут ли они защитить поля от атак БПЛА, — в материале «БИЗНЕС Online».
Аркадий Злочевский: «Чем лучше урожай, тем хуже перспективы в экономике»
«Цены падают по 100, а то и по 200 рублей каждый день»
На сегодняшний день российские аграрии убрали уже больше половины посевных площадей — с хороших новостей начал накануне пресс-конференцию президент российского зернового союза (РСА) Аркадий Злочевский. Но чем дальше, тем более пессимистичным становился тон беседы.
По данным минсельхоза РФ, в закромах страны уже осело 72 млн т свежего зерна. Кроме того, ведомство декларирует значительный рост урожайности. Однако нужно учесть, что сравнение идет с провальным из-за засухи в южных регионах 2025-м, обратил внимание спикер. При этом, несмотря на рост урожайности, прогнозируемый общий сбор урожая в текущем году, по оценкам аналитиков, будет ниже прошлогоднего — 138 млн т против 141 млн т год назад. Причина — в сокращении посевных площадей.
«Чем лучше урожай, тем хуже перспективы в экономике», — сокрушался Злочевский. Сейчас на рынок влияет сразу несколько основных негативных факторов. Первый из них — фактическая остановка экспорта. На данный момент полностью остановлены отгрузки в Азовском бассейне, «тяжелая ситуация» складывается и на Черном море, где из-за атак украинских беспилотников пострадали два крупнейших терминала — Новороссийский зерновой терминал (НЗТ) и комбинат хлебопродуктов (НКХП), которые переваливали свыше 10 млн т зерна в год. Еще раньше свою работу приостановила «Тамань». Таким образом, в строю остались только два терминала, подсчитал спикер. Кроме того, в перечне экспортеров сократилось число компаний — с 27 в прошлом году до 11 в текущем. А ведь именно они формируют спрос на рынке.
«В таких условиях у нас беспрецедентное давление на внутренний рынок. Закрома пополняются каждый день, уборка идет достаточно активно, а спрос при этом остановился, так как экспортеры практически перестали закупать [зерно]», — объяснил президент РСА.
На этом фоне закупки приостановили и внутренние переработчики. «Они хорошо знают, что на фоне падения внутренних цен надо дождаться дна. Где это дно — мы не знаем, но на текущий момент цены падают по 100, а то и по 200 рублей каждый день. Стоимость стандартной пшеницы 4-го класса опустились ниже 12 тысяч рублей. Напомню, что в прошлом сезоне они были в районе 15 тысяч!» — разгорячился Злочевский.
«Это очень серьезное снижение уже де-факто, и оно продолжается. И его остановить, видимо, не получится в ближайшее время», — развел руками спикер.
«Мы не видим каких-то активных движений в сторону исправления ситуации» с экспортом, тревожился Злочевский
При этом по ряду регионов цена на фуражную пшеницу опустилась уже до «катастрофически низкого уровня» — ниже 6 тыс. рублей за тонну. Вместе с тем себестоимость пшеницы любого класса составляет в среднем 10 тыс. рублей. А это значит, что реализация по текущей цене приносит «колоссальные убытки».
«Мы не видим каких-то активных движений в сторону исправления ситуации» с экспортом, тревожился Злочевский. Сейчас прорабатывается вопрос о выделении 10 млрд рублей на компенсацию железнодорожного тарифа при перевозках на экспорт. Возможно, это поможет какие-то объемы переориентировать в порты Санкт-Петербурга или Дальнего Востока, предполагает эксперт. «Опять же хватит ли денег? Но, во-первых, это вообще никак не перекроет ущерб от текущей ситуации. Это всего лишь компенсирует, дай бог, какую-то 10-ю долю потери экспорта в физических объемах. Экономический ущерб это не перекрывает вообще никак. Это не касается падения цен и не способно исправить текущее давление излишков», — распалялся он.
Но главные последствия сложившейся ситуации аграрии почувствуют не в текущем сезоне, а когда придется решать, на какие средства проводить озимый сев. «Сейчас эти продажи с катастрофическими убытками осуществляются вынужденно. Это принципиальная вещь: надо понимать, что есть острая потребность в деньгах. Взять деньги неоткуда — кредитные ресурсы недоступны, авансирование никто не проводит. Из-за этого приходится продавать с такими убытками. Если мы не получим достаточного количества финансирования под озимый сев, он будет провален», — предупреждает эксперт.
«Сейчас мы видим аномальную жару. И как раз подсолнечник в Центральной России, в Поволжье вошел в активную фазу цветения. И это нам еще аукнется в плане занижения урожайности»
Рекордный урожай масличных культур тоже бьет по экономике агрария
Еще один негативный (как это ни парадоксально) фактор для аграриев в текущем сезоне — ожидаемый рекордный урожай масличных культур. Этому способствует сокращение посевных площадей под зерновыми и зернобобовыми с 43,75 млн га в прошлом году до 40,83 млн га в 2026-м. Клин пшеницы сократился с 26,9 млн до 25,5 млн га, площадь посевов гречихи — на 86 тыс. га, овса — на 200 тыс. га, зернобобовых — на 1,2 млн гектара. При этом наблюдается рост под масличными культурами. К примеру, площадь под посевы рапса выросла с 2,97 млн до 3,8 млн гектаров.
«В ожидании этого рекордного урожая по масличным культурам дают очень плохие экономические прогнозы [по ценам]. Масличные служили страховой культурой и закрывали убытки по зерновым в предыдущие годы, — объясняет Злочевский. — В этом году, скорее всего, будет достаточно катастрофический провал по экономике масличных. Особенно если будет рекордный урожай».
Во-первых, большой урожай значительно превысит возможности переработки — на 2–3 млн тонн. Во-вторых, в результате атак на терминалы в Черном море пострадала и инфраструктура для отгрузок сырого масла. А это автоматически снижает потенциал переработки на маслозаводах. «Этот разрыв между урожаем, достаточно большими рекордными площадями и снижением объемов спроса со стороны переработчиков приведет к жуткому падению цен на масличные культуры», — приходит к выводу эксперт.
Он обращает внимание, что уже сейчас одна из компаний в Ростове-на-Дону предлагает заключать форвардные контракты на новый урожай подсолнечника по цене почти вдвое ниже текущей — 24 тыс. вместо 45 тыс. рублей. При этом падение цен на подсолнечник произошло буквально за два дня, добавил эксперт в области селекции и агротехнологий, агропредприниматель Григорий Кухаренко. Хотя аграрии «еще не вошли в уборочную страду по данной культуре».
«Мы помним сезоны, когда были провальные цены на подсолнечник — до 19 тысяч рублей за тонну. Как бы в этом сезоне не повторить эти ценовые уровни и не преодолеть их. Мы опасаемся такого сценария, потому что тогда вообще нечем закрывать убытки, это приведет просто к полному отсутствию возможностей у крестьян проводить посевные работы», — заключил Злочевский.
Однако этого рекордного урожая нужно дождаться, продолжил тему Кухаренко. Несмотря на то что ожидается 39–40 млн т масличных, картину могут испортить погодные условия. «Сейчас мы видим аномальную жару. И как раз подсолнечник в Центральной России, в Поволжье вошел в активную фазу цветения. И это нам еще аукнется в плане занижения урожайности», — сказал он.
Кроме того, правительство продлило на два года пошлины на экспорт рапса. «Зачем? На фоне того урожая, который нас ожидает? Цель этих ограничений какая? Вынуть дополнительные деньги из кармана крестьян?» — задался он риторическим вопросом.
«Любой простой из-за того, что мы не успели собрать уже созревший урожай, дает потери примерно 1 процента урожая в день»
«Почему-то сегодня решение проблемы топливного кризиса вешается на самого агрария»
Как говорится, свой гвоздь в крышку гроба аграрного бизнеса забил и топливный кризис, обрушившийся в самом начале уборочной кампании на юге страны. И если крупные агрохолдинги, имеющие возможность содержать топливные резервы, перенесли ситуацию «более-менее безболезненно», то средний фермер был вынужден по 5–10 часов в сутки стоять в очередях на заправках, вспоминал Кухаренко.
А это тормозит сроки уборочных работ. «Любой простой из-за того, что мы не успели собрать уже созревший урожай, дает потери примерно 1 процента урожая в день», — указал Злочевский. Т. е. зерно просто осыпается на землю.
Кухаренко предложил создавать в регионах фермерские ассоциации, которые помогли бы аграриям выбивать лимиты на топливо. «Сейчас, если фермер не блогер, извините, он не может достучаться до высших чинов, — рассуждал он. — Нужны кооперативы, чтобы были определенные квоты, которые мог бы фермер подписывать, согласовывать со своей ассоциацией».
При обсуждении проблемы нужно делать акцент не на дефиците топлива, а на его стоимости, обратил внимание Злочевский. «Гораздо больший ущерб для крестьян, для сельского хозяйства внес ценовой уровень доступности текущего топлива. Это в два с лишним раза дороже, чем еще в начале весны. И это нагоняет нам себестоимость, немерено выросшую со всеми вытекающими последствиями, притом что мы не окупаем эту себестоимость продажами. Вот где главный ущерб от ситуации с топливом!» — возмущался президент РСА.
Ущерб от этой ситуации сельхозотрасль почувствует еще и в будущем. Рост цены топлива позже выльется в цены на продукты на полках. «Почему я говорю, что правительству необходимо предпринимать усилия по нормализации ситуации с топливом? Потому что это отложенный ущерб для всей сельскохозяйственной экономики и для потребителей. А так вопрос не стоит. И почему-то сегодня решение проблемы топливного кризиса вешается на самого агрария. То есть нам надо придумывать какие-то там ходы для того, чтобы облегчить ситуацию с топливом. Да не мы должны заботиться об этом. Правительство должно!» — пришел к выводу эксперт.
«Акцент делается на поддержание штанов»
Отдельная боль аграриев — государственная поддержка, доступность кредитов, страховка урожая и не только. «Эффективность поддержки падает, — отметил Злочевский. — Нет существенного и заметного влияния со стороны государства на развитие. Все больше и больше акцент делается на поддержание штанов, удержание экономической ситуации от падения. В результате развитие закончилось, даже по данным Росстата сельскохозяйственная экономика снижается».
Удивлен президент российского зернового союза позитивными отчетами, которые минсельхоз отправляет в правительство, администрацию президента. «То ли они живут в другой стране, не знаю, где они находят позитив, — говорил Злочевский. — Вырывают из общего контекста какие-то цифры и аргументы. Там же есть какие-то отдельные росточки, ими и отчитываются наверх. Это искажает картину».
Например, при сокращении посевных площадей значительная часть господдержки уходит на возврат посевных площадей в оборот. «Ростом этого показателя и отчитываются, — удивлялся Злочевский и уточнил, что за год вернули 3 млн га, но столько же выбыло за этот сезон. — Возвращают за счет того, что другие площади выбывают из оборота? Как можно оценивать эффективность такой поддержки?»
Деньги из бюджета, льготные кредиты преимущественно достаются агрохолдингам, у которых есть юридические департаменты, возможности для работы с бумагами. «А у фермера с 5–10 тысячами гектаров нет времени на предоставление документов даже при наступлении страхового случая, — поддержал коллегу Кухаренко. — На юге в пик посевной фермеры искали льготное кредитование, до двух-трех недель собирали документы. За это время посевная заканчивается, и, как говорят в Поволжье, оставили на пары (вспаханное поле, оставляемое на одно лето незасеянным, — прим. ред.). Программы льготного кредитования есть, но они не доходят до основной массы сельхозпроизводителей».
Поддержка нужна и для закупки новой техники, внедрения новых технологий. «Нужны рабочие группы, нас должны слышать на постоянной основе», — добавил Кухаренко.
Раскритикована и программа страхования с государственной поддержкой. «Деньги успешно освоены, отчет по росту застрахованных площадей, при этом ни слова о том, что эта страховка навязана, а выплаты крошечные. Поддержка идет не в карман аграриев, а в карман страховщиков. А без этой страховки другие субсидии не получить».
Покрывает ли страховка аграриев с господдержкой риски ударов БПЛА? «Такой защиты нет, ни в одной страховке нет такого пункта, все подпадает под форс-мажор, обстоятельства непреодолимой силы. Ни одна страховая компания не закроет никакие прилеты, — ответил Злочевский. — Военные действия в любом случае относятся к форс-мажорным обстоятельствам».
Возможности самообороны имущества есть у крупных агрохолдингов, малые формы собственности опять же беззащитны. «Даже примитивные формы защиты отсутствуют либо недоступны для фермеров», — сказал Кухаренко.
Фотоколлаж на анонсе: «БИЗНЕС Online» (Фото: © Pogiba Alexandra / news.ru / www.globallookpress.com; «БИЗНЕС Online»)
Комментарии 24
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.