Фархад Ибрагимов: «Убив Али Хаменеи, США и Израиль оказали ему большую услугу»

Политолог, специалист по внутренней и внешней политике Ирана, эксперт Финансового университета при правительстве РФ Фархад Ибрагимов Фото: © Владимир Трефилов, РИА «Новости»

«Военные удары США состоятся»

— Фархад Эльшанович, накануне Дональд Трамп объявил о завершении режима прекращения огня с Ираном после того, как Тегеран атаковал ракетами торговые суда в Ормузском проливе. Нас ждет новая полноценная эскалация конфликта в регионе?

— Общая картина такова, что по большому счету было изначально понятно: у этого меморандума, который был подписан американской и иранской сторонами, нет реального будущего. Дело в том, что меморандум — это лишь подтверждение намерения о заключении соглашения в будущем. То есть юридически ни к чему стороны не обязывает. Поэтому то, что Трамп из него вышел, абсолютно даже, я бы сказал, логично.

А картина меняется следующим образом, что, скорее всего, военные удары США состоятся. Вопрос в том, когда. Возможно, в ближайшие недели после чемпионата мира по футболу, который частично проходит в Штатах. Или, может быть, даже в ближайшие дни, если Трампу так не терпится. Хотя я думал еще неделю назад, что удары могут состояться осенью, когда американцы полностью перегруппируются, они же все это время проводили работу над ошибками.

Даже когда американцы подписывали меморандум, на самом-то деле они все равно готовились к новому этапу войны. Потому что они никак не могут смириться с тем, что Иран разговаривает с ними на равных, это их очень сильно изводит, особенно тех ястребов, которые науськивают Трампа на то, что нужно с Ираном разговаривать в агрессивном ключе.

Поэтому картина такая, что в целом Ближний Восток вступает в новую эпоху такого определенного контролируемого, если хотите, хаоса. Все очень нестабильно, пока американцы и иранцы не решат ключевые вопросы своего конфликта. А ни одна, ни другая сторона не хотят идти на компромиссы.

Американцы не собираются принимать иранские доводы, а иранцы, соответственно, не собираются перед американцами расслабляться и идти у них на поводу, потому что они им не доверяют, и это абсолютно объяснимо. Так что еще раз мы видим с вами, что Ближний Восток нестабилен, причем усилиями самого Запада, которому, в принципе, нужна война.

— Трампу нужна война?

— Трампу самому война, может быть, и не нужна, но он не может принять того момента, что Иран, разговаривая с Америкой на равных, тем самым нивелирует геополитическое значение США на Ближнем Востоке.

Ведь разговор с Америкой на равных подразумевает возвеличивание Ирана в регионе. И хочешь не хочешь, ближневосточные страны вынуждены будут с этой конфигурацией смириться. А это точно не входит в планы США и того же самого Израиля.

— Уши Израиля тоже видны в нынешней ситуации?

— Здесь на самом деле уши Израиля меньше видны. Но, конечно, Израиль будет целиком и полностью поддерживать антииранские действия Трампа, это само собой разумеющееся. Но я хочу сказать, что последние события происходят не по науськиванию Нетаньяху и Израиля. Это личная история Трампа против Ирана.

«Трампу самому война, может быть, и не нужна, но он не может принять того момента, что Иран, разговаривая с Америкой на равных, тем самым нивелирует геополитическое значение США на Ближнем Востоке» Фото: © Adrian Wyld/Keystone Press Agency / www.globallookpress.com

«Так прощались, может быть, с Мао Цзэдуном или Ким Ир Сеном»

— Сегодня Али Хаменеи похоронят в его родном городе Мешхеде после многодневной траурной церемонии. При этом верховный лидер Ирана и члены его семьи были убиты еще в феврале в результате американо-израильской атаки. Стоило ли ждать так долго?

— В Иране не было на этот счет никаких дискуссий даже среди аятолл, которые очень консервативно и трепетно относятся к такого рода вопросам. Если бы это было мирное время, естественно, никто не стал бы ждать месяцы для захоронения и Али Хаменеи был бы захоронен в соответствии со всеми мусульманскими обрядами. Возможно, не до захода солнца в тот же день, когда человек скончался, а, предположим, через два-три дня, чтобы все желающие могли бы с ним проститься. Потому что, как мы видим, у Хаменеи огромное число поклонников, кто бы что ни говорил на Западе или наши беглые иноагенты. Нельзя недооценивать уровень популярности Али Хаменеи среди иранцев. Без преувеличения миллионы людей являются поклонниками его слова, считали его не только политиком, но именно духовным лидером, чуть ли не главным священнослужителем шиитской мысли современного Ирана.

Но время военное, все прекрасно понимали, что Америка и Израиль искали момент для того, чтобы во время процессии нанести удар по ключевым политическим и военным деятелям, которые пришли бы на прощание с Али Хаменеи и таким образом поставили бы под удар еще и сотни тысяч людей, которые вышли бы на улицы Тегерана попрощаться со своим верховным лидером.

На самом деле для меня было сразу понятно, что хоронить его будут в лучшем случае через 3—4 месяца, когда ситуация окажется более-менее урегулирована. Хотя я в это урегулирование не верю. Но иранские власти поняли, что настал удобный момент.

Представители Тегерана на непрямых переговорах с американцами в Швейцарии заявили через посредников, катарцев и пакистанцев, что намерены провести официальную церемонию прощания с Али Хаменеи и если вдруг американцы, а тем более израильтяне вздумают нанести удары по этой процессии, то иранцы моментально выйдут из меморандума и нанесут новый удар военного характера по Израилю. То есть сладкие сказки про Трампа, что он такой добрый, благородный и поэтому «разрешил» провести процессию, рассчитаны на его фанатично преданную аудиторию, которая верит каждому его слову. А по существу, разговор происходил именно в таком ключе.

— Как было заявлено, в церемонии прощания приняли участие 20 миллионов человек и она стала самой массовой в мировой истории. Сцены скорби, когда плакали и мужчины, шокировали даже Трампа, хотя он оговорился, что это могли быть притворные слезы.

— Похороны Али Хаменеи показали, что нынешний исламский режим в Иране абсолютно устойчив. Все тезисы Нетаньяху и Трампа окончательно разбиты в пух и прах. Поэтому корпус стражей исламской революции и в целом исламские государственные институты Ирана находятся в абсолютном спокойствии и уверенности. Почему они не боятся цветных революций, почему они абсолютно спокойно могут проводить какие-то репрессии в отношении тех, кто устраивает беспорядки? Потому что знают, что найдут позитивный отклик у своих сторонников.

Действительно ли в церемонии прощания участвовали 20 миллионов человек? Сказать сложно. Да, это официальные цифры. Но даже если было несколько миллионов человек, в любом случае это самые массовые похороны в истории. Так прощались, может быть, с Мао Цзэдуном или Ким Ир Сеном. Но для Ирана, который с точки зрения своего образа жизни и государственного устройства и уклада гораздо более открытая миру страна, в отличие от КНДР, это очень показательно.

Конечно, есть люди, которые чуть ли не радовались гибели Али Хаменеи в самом Иране. Западная пропаганда смогла поймать там какие-то кадры. Даже фейерверки якобы кто-то запускал 1 марта после его убийства.

— Такие люди действительно были?

— Конечно, такие люди тоже есть. Но мы говорим не о крикливом меньшинстве, а о большинстве, которое, как правило, является пассивным. В данном случае общество в целом, даже те люди, которые были недовольны деятельностью верховного лидера и возмущались, теперь его зауважали. Я читаю иранскую прессу, там пишут, что Али Хаменеи погиб как герой. Не сбежал из страны, находился в резиденции вместе с членами своей семьи и принял на себя первый удар как руководитель страны.

Я неоднократно говорил о том, что, если израильтяне с американцами умные, они не убьют верховного лидера. Убив Али Хаменеи, США и Израиль оказали ему очень большую услугу. Они увековечили его имя не только в шиитском мире, но и в исламском мире в целом. Очень показательно, что Али Хаменеи об этом и мечтал. Он стал мучеником, потому что погиб во имя веры, погиб в противостоянии с Израилем, который является главным противником большей части мусульманского мира. Погиб от рук американцев в священный для мусульман месяц Рамадан.

Тут огромное количество политтехнологических моментов, которые можно легко интерпретировать в пользу Али Хаменеи. Человеку было 86 лет. Последние 15 лет он болел онкологией, как известно, и прекрасно понимал, что если не сегодня, так завтра уйдет в мир иной. Поэтому он был готов к любого рода последствиям. Жалко, конечно, членов его семьи, особенно его внучку Захру, которой было всего 14 месяцев! Это катастрофа! Но как бы цинично это ни звучало, когда члены семьи главы государства попадают с ним под удар и миллионы людей приходят с ними прощаться, это еще раз подчеркивает, что система Исламской Республики Иран устойчива и обладает легитимностью.

Хотя некоторые эксперты по Ирану, даже самые видные, убеждали нас лет 10–15 назад и в последние годы, что стоит умереть верховному лидеру — и все разрушится как карточный домик, потому что Иран — это колосс на глиняных ногах. Я всегда считал, что эти версии не выдерживали никакой критики.

Но это не значит, что данная система не будет подвергнута эрозии через некоторое время. Все зависит от того, не произойдет ли у элит Ирана головокружения от успехов. Если они будут пребывать в эйфории, то противник этим воспользуется и у них будет много неприятностей. А если они и дальше будут жить в режиме военного времени, при этом занимаясь внутренними вопросами, которые должны подразумевать улучшение жизни иранцев, тогда будущее этой системы может быть расписано на десятилетие вперед.

«Люди ждали момента, когда можно будет прийти и проводить Али Хаменеи в последний путь. Во время процессии по центральной улице Тегерана Вали-Аср, которая является самой длинной на Ближнем Востоке, было видно, что она заполнена битком» Фото: © Iranian Supreme Leader’S Office/Keystone Press Agency / www.globallookpress.com

«Те, кто говорит, что в Иране жесткий аппарат и его все боятся, просто не знают иранцев»

— И память об аятолле Хаменеи им будет помогать.

— Я знаю многих иранцев, которые мне говорили, что Аллах на небе, а Али Хаменеи на земле. Они называли его не иначе как «ага», то есть «господин» в переводе с фарси. Поэтому и сейчас люди ждали момента, когда можно будет прийти и проводить его в последний путь.

Во время процессии по центральной улице Тегерана Вали-Аср, которая является самой длинной на Ближнем Востоке, было видно, что она заполнена битком. Огромное количество людей собралось и в священном городе Куме, центре исламско-шиитской мысли Ирана, который является оплотом духовенства на протяжении веков. Там сосредоточено огромное количество медресе, мечетей, воспитывается элита духовенства. Еще больше людей собралось в 5-миллионном Мешхеде, родном городе Али Хаменеи, где он завещал себя похоронить. Мешхед наравне с Кумом является оплотом Исламской Республики. И как бы западная пропаганда ни пыталась в январе этого года говорить о том, что Мешхед выступил против, десятки миллионов иранцев поддерживают исламский образ страны и попытки несистемной оппозиции устроить цветную революцию обернутся крахом. В ближайшие годы точно.

— На похороны приехали делегации из разных стран. Насколько это показало единение части мира с Ираном?

— Приезд иностранных делегаций, конечно, льстит иранцам и морально их поддерживает. Но иранцев прежде всего волнует то, насколько будет сплоченным сам Иран. Сейчас там работает интернет, все подключили в полной мере. Не фиксируются какие-то забастовки, массовые волнения. Хотя могли бы наверняка всплыть какие-то персонажи. Я не говорю о провокаторах — они деньги получают за то, чтобы устраивать беспорядки. Я говорю об обычных людях, которые могли быть недовольными всем этим и пойти опять на какой-то митинг или протест. Если тебя прижимают к стенке, ты не боишься ни грозного КСИР, ни того, что может быть с членами твоей семьи. Так было во время Исламской революции, когда люди выходили на улицу и бросались на амбразуру.

Те, кто говорит, что в Иране жесткий аппарат и его все боятся, просто не знают иранцев. Если у них что-то накипело, никакой КСИР их не остановит. И никакой КСИР не сможет выгнать миллионы людей на улицу, чтобы они рыдали. Были, может быть, какие-то чиновники, которые должны что-то показать для вида, потому что есть такое понимание. Это особенность иранского менталитета, ее не Исламская Республика зародила, а монархия давным-давно. Но обычных людей, которые живут, условно говоря, на 100 долларов в месяц, не выгонишь на улицы. Если бы они ненавидели Али Хаменеи так же, как в свое время последнего шаха, то они воспользовались моментом и устроили беспорядки.

На траурных митингах в Тегеране и Куме люди кричали нелицеприятные вещи в адрес президента Ирана Масуда Пезешкиана, который публично прощался с Али Хаменеи. В том числе кричали «Смерть Пезешкиану» и «Смерть Аракчи», министру иностранных дел, за то, что они предают интересы иранского народа, так как идут на переговоры с Западом. Многие иранцы считают, что Тегеран не отомстил за Али Хаменеи, за гибель девочек в школе в Минабе. Погибли 168 человек, это уже весь мир признал, но никто не понес соответствующего наказания. Люди считают, что нужно ликвидировать всех, кто причастен к этой трагедии. Их раздражает, что иранские власти не мстят. Такие настроения есть.

Есть очень много сценариев того, что на этом можно сыграть, расшатать ситуацию и сделать так, чтобы Иран изнутри кипел. То есть играть на чувствах иранцев, которые не хотят революции, а являются турбопатриотами и считают, что нужно не сидеть сложа руки, а действовать. По мнению этих людей, Иран бездействует и сдает национальные интересы. Не все так однозначно, как кажется на первый взгляд.

«Али Хаменеи 37 лет был верховным лидером и еще 8 лет — президентом. Он управлял 45 лет» Фото: © Iranian Supreme Leader’S Office/Keystone Press Agency / www.globallookpress.com

«Он идеально вписывался в характеристики человека, который должен управлять Ираном на уровне верховного лидера»

— Али Хаменеи был верховным лидером Ирана 37 лет. Какой след он оставил в истории страны?

— Али Хаменеи 37 лет был верховным лидером и еще 8 лет — президентом. Он управлял 45 лет. Почему стал президентом? В 1981 году в результате теракта, который устроили моджахеды, погибли президент Мохаммед Али Раджаи и премьер-министр Бахонар. Тогда шла война между Ираном и Ираком и нужно было в срочном порядке назначить человека, который смог бы заниматься религиозно-военными вопросами. Али Хаменеи на эту должность подходил идеально. Тем более что Рухолла Хомейни, отец-основатель Исламской Республики, ему всецело доверял. Поэтому Али Хаменеи фактически назначили, хотя выборы формально проходили. Он тоже пострадал от теракта. Ему в магнитофон моджахеды подложили взрывчатку, он чудом выжил, но у него до конца жизни была парализована правая рука.

Али Хаменеи стал первым президентом Ирана, который был из духовенства, его предшественники были светскими, потому что, по логике Рухоллы Хомейни, президент должен заниматься экономическими вопросами: инвестициями, бюджетом и так далее. И когда Али Хаменеи стал президентом, многие удивились. Но именно такой человек был необходим в разгар войны с Ираком. Нужно было создавать боевые подразделения, которые были целиком и полностью преданы идеям Исламской Республики.

На момент Исламской революции многие военные были преданы идеям шаха. Рухолла Хомейни очень боялся военного переворота. Поэтому он фактически обезглавил весь офицерский корпус шахской гвардии. Саддам Хусейн, нападая на Иран, знал об этом прекрасно и думал, что это удобный момент и им нужно воспользоваться, потому что некому будет защищать страну. Но Хомейни и Хаменеи, как его преемник впоследствии, поступили гораздо хитрее. Они стали формировать свою военную элиту, которая была предана идее Исламской революции.

Интересно, что именно Хаменеи является основателем корпуса стражей исламской революции в нынешнем виде. Он сформировал полноценный институт, который как государство в государстве фактически пронизал все сферы жизни Ирана. Хаменеи был идейным вдохновителем «Хезболлы», а внутри Ирана сформировал движение КСИР, народное милицейское ополчение «Басидж». Поэтому, когда Хомейни умер и встал вопрос о том, кто будет следующим верховным лидером, следующим рахбаром, все сделали ставку на Хаменеи, хотя у него не было соответствующего религиозного образования. Он даже не обладал статусом великого аятоллы на момент выборов. Но ему все быстро организовали и выбрали 4 июня 1989 года.

— Почему выбор пал именно на него?

— Хаменеи обладал лидерскими и организаторскими способностями, пользовался авторитетом среди военных и духовенства. Он идеально вписывался в характеристики человека, который должен управлять Ираном на уровне верховного лидера.

Но когда он был президентом, он еще не обладал всей полнотой власти. Она тогда была у Хомейни, а также у аятолл, которые были на голову выше Хаменеи по статусу. Но Хаменеи, став верховным лидером, аккуратненько обеспечивал себе политическое будущее, потому что обладал лидерскими качествами. Причем он был не этническим персом, а этническим азербайджанцем.

И это, кстати, был умный трюк, потому что он сыграл очень серьезную роль в объединении нацменьшинства Ирана, которое по-разному относилось к идеям Исламской революции (сначала все фанатично были преданы, а потом настроения меняются, так как ожидания и реальность зачастую не совпадают). И это касалось главным образом азербайджанцев, самого крупного нацменьшинства в Исламской Республике Иран. Став верховным лидером, Али Хаменеи получил бешеный авторитет, популярность среди малых народов: азербайджанцев, арабов, белуджей поначалу, туркменов, курдов в каком-то смысле.

— А когда Хаменеи получил богословское образование?

— Он получил богословское образование еще будучи молодым человеком, учился в кумском медресе. Если переводить на светский язык, он получил степень магистра, а должен был получить степень кандидата или доктора наук. Для того чтобы быть великим аятоллой, нужно иметь профессорскую степень. А как ее можно получить, если у тебя нет степени доктора или кандидата наук? Ты должен взять и защитить какую-то работу. В Иране к науке относятся очень трепетно. Это только примитивные люди рассуждают по поводу того, что люди в чалмах ничего не понимают, застряли в Средневековье. Так могут говорить люди, которые не разбираются в тонкостях, или провокаторы.

А востоковеды прекрасно знают, что тому, кто с наукой на «вы», а не на «ты» (неважно, в чалме ты ходишь или нет), в иранских элитах делать нечего. Исключения бывают редко. Почему Ахмадинежада, например, не уважали очень многие? Потому что он окончил какой-то, грубо говоря, колледж, и все на него смотрели свысока. Вы попробуйте получить степень кандидата наук в Тегеранском университете. У них Болонская система, между прочим. Это не такое легкое дело. Там, чтобы опубликовать какую-то научную статью, нужно очень хорошо постараться. Либо какими-то связями обладать, либо быть гиперумным. Там учиться очень тяжело и в богословской среде тоже.

Хаменеи потом получил эти степени. Когда он был избран на должность верховного лидера, провели соответствующее собрание, и ему присудили степень аятоллы.

«Али Хаменеи всегда говорил, что после его ухода система не должна рухнуть. Она должна быть построена не на человеке, а на идеологии государства. И как мы видим, система выжила» Фото: © Iranian Supreme Leader’S Office/Keystone Press Agency / www.globallookpress.com

«Сейчас иранская элита напоминает мне игру «Что? Где? Когда?»

— Али Хаменеи был самостоятельным политическим институтом. А при его предшественнике так не было?

— Предшественник Али Хаменеи был в достопочтенном возрасте. Рухолле Хомейни было 80 лет, когда он пришел к власти. В 89 лет он скончался. На его долю выпало нелегкое время: революция, потом война с Ираком. Очень тяжелая, между прочим. 8 изнуряющих лет были для Ирана испытанием. Тогда занимались делами более насущными. А после ухода Хомейни из жизни Хаменеи, став верховным лидером, начал заниматься построением государственных институтов и института верховного лидера.

Он очень хорошо знал мировую историю, любил изучать историю средневековой Европы, России. Как говорят в кулуарах, думал о преемнике последние лет 20 и говорил, что каждый день живет как последний. Когда в 2011 году стало понятно, что у него онкология, Али Хаменеи стал всерьез задумываться о том, кто будет следующим верховным лидером. Уже тогда говорили о его сыне Моджтабе как о преемнике, но Али Хаменеи этого не очень хотел, потому что отсылка к монархии не прибавила бы ему рейтинга. Он не для того боролся с монархией, чтобы возродить ее в ином виде. Плюс Моджтаба не был подготовлен к публичной деятельности. Мало кто слышал, как он разговаривает, как звучит его голос.

Али Хаменеи всегда говорил, что после его ухода система не должна рухнуть. Она должна быть построена не на человеке, а на идеологии государства. И как мы видим, система выжила. Обратите внимание, Хаменеи убили в первые минуты агрессии. Были свои кроты, шпионы, донесли информацию, по резиденции ударили, думали: «Сейчас все разбегутся, начнется паника, хаос, анархия и можно будет устроить цветную революцию». Но все пошло по другому сценарию. Поэтому в свое время Хаменеи и зародил КСИР, чтобы он исполнял функции оператора обеспечения государственной безопасности Ирана, что сейчас и происходит.

— Но вы говорите, что все еще может измениться.

— Потому что все очень непредсказуемо. Мы не знаем, кто может, например, пойти на сепаратные переговоры с Западом. Это может быть Пезешкиан, спикер парламента Галибаф, кто угодно. Потом, все прекрасно понимают, что новая волна ударов по Ирану будет. Как Тегеран станет выходить из этой ситуации? Я считаю, что этими ударами США и Израиль тоже ничего не добьются, но Трамп, думаю, попытается еще раз испытать судьбу.

— К тому же похороны Хаменеи — это не только завершение траурного цикла, но и начало новой политической реальности.

— Конечно. Формально власть перешла от отца к сыну. Но почему формально? Потому что единолично он решения не принимает. Сейчас иранская элита напоминает мне игру «Что? Где? Когда?». Есть игроки, во главе которых стоит капитан команды. Они выдвигают версии ответа на поставленный вопрос. А капитан команды должен выбрать: либо он ответит сам, либо делегирует полномочия по выбору ответа другому игроку. Может быть, одна из прозвучавших версий правильная, а может быть, неправильная ни одна из них. Но ответственность все равно несет капитан, потому что, если команда проиграет, она вылетит из клуба.

Примерно так же и здесь. Поэтому Моджтаба Хаменеи сейчас играет роль некоего арбитра между разными элитами, разными центрами силы, которые сформировались в ходе переходного периода. Конечно, главным является корпус стражей исламской революции. Есть еще парламент, правительство, оно самое слабое звено в данной конфигурации, но тоже имеет свое слово, потому что отвечает и говорит КСИР: «Ребята, если вы будете на нас очень сильно давить, если мы не сможем обеспечить поступления в бюджет, если экономика встанет, то с нас не спрашивайте. Все претензии к вам». Поэтому КСИР вынужден, стиснув зубы, некоторые полномочия делегировать правительству.

Хотя известно, что КСИР и правительство друг друга на дух не переносят. КСИР считает, что в правительстве чуть ли не предатели, готовые идти на контакты с Западом. А в правительстве считают КСИР дуболомами, которые, кроме как брать в руки оружие и убивать всех противников, больше ни на что негодны. А Моджтаба должен между ними грамотно лавировать.

— Али Хаменеи это удавалось?

— Али Хаменеи лавировал искусно. Он мог позволить себе, например, надавить на КСИР так, чтобы они примолкли, у него был безумный авторитет и среди элит, особенно среди аятолл, а против них особо не попрешь.

А о Моджтабе мы даже не знаем, что с ним произошло. Одни говорят, что он даже мертв, другие — что он в коме, третьи говорят, что он парализован. Я считаю, что он жив. Может быть, физически не полностью здоров, но он принимает решения, отдает отчет в том, что говорит и приказывает. Просто его берегут, потому что за ним охотятся израильтяне.

В «Моссаде» есть целый отдел, который занимается только изучением передвижений Моджтабы Хаменеи. Поэтому в КСИР не уверены в том, что они полностью обезопасили его жизнь и в публичную плоскость его не выводят. Известно, что даже обычные камеры слежения на улицах «Моссад» взламывает в два счета. Как им это удается, я не знаю. Может быть, иранским айтишникам мозгов не хватает, может быть, техника слабая. А в Иране есть много предателей, которыми пронизаны разные органы власти. КСИР это знает, поэтому может оказывать давление на Моджтабу и склонять его больше в свою сторону, нежели в сторону правительства или парламента.

— Еще у Моджтабы нет такого авторитета, как у отца.

— Да, потому что все-таки он был поставлен КСИР. Формально, с точки зрения процедур, Конституции он был выбран советом экспертов, но бо́льшая часть совета, который состоит из 88 аятолл, проголосовала за Моджтабу, может быть, под давлением КСИР. Сам он им всегда, это известный факт для многих иранистов, импонировал, потому что это продукт деятельности его отца, поэтому Моджтаба к ним больше тяготеет и недолюбливает правительство реформаторов.

Есть еще моменты, связанные с переговорами. КСИР, например, был категорически против любых переговоров с Западом. Но Моджтаба Хаменеи дал письменное указание по этому поводу. Он сказал, что с его разрешения Пезешкиан, Галибаф и Аракчи проводят все переговоры. Здесь его смогли переубедить. Получается, что у КСИР нет полного влияния. Иран — очень сложная конструкция.

«Моджтаба Хаменеи сейчас в принципе устраивает все ветви власти» Фото: © Saeid Zareian / dpa / www.globallookpress.com

«Иранские власти уже смирились с мыслью, что пока Трамп у власти, он от них не отстанет»

— По вашим словам, один из главных вызовов для нового верховного лидера — сохранение легитимности в условиях мира, тем более что у него нет такого политического капитала, как у отца. Как это преодолеть?

— Сейчас, во-первых, стоит задача активно перевооружаться. Хочешь мира — готовься к войне. Во-вторых, Хаменеи и КСИР понимают, что нужно что-то делать с экономикой. Если прозвучит какой-то конструктив от Пезешкиана и его экономического блока, то согласятся с его доводами. Сейчас в Иране урезают социальные выплаты, там пока не могут переориентировать доходы на социальные вопросы. Это может вызвать волну неприятностей. Но они убеждают население в том, что нужно переждать этот момент. Иранские власти уже смирились с мыслью, что пока Трамп у власти, он от них не отстанет и в том или ином виде будет угрожать. Поэтому и говорят, что надо два года переждать. Потому что после Трампа у Израиля не будет возможности делать то, что им захочется. Даже визит Трампа в Турцию и встреча с Эрдоганом показали, что отношения Нетаньяху с Трампом сегодня действительно плохие. Но это не значит, что завтра они не помирятся.

Однако сейчас у Израиля дела очень плохие. Он является главным проигравшим. Нетаньяху, стиснув зубы, признает, что они недооценили ситуацию. Надо было наших экспертов слушать, может быть, по-другому все было. Я сейчас говорю без иронии, между прочим. Почитали бы, например, «БИЗНЕС Online». Но мозгов у «Моссада» оказалось гораздо меньше, чем мы предполагали. Я думал, они умнее.

— Моджтаба Хаменеи может надолго сохраниться у власти?

— Моджтаба Хаменеи сейчас в принципе устраивает все ветви власти. Но есть два варианта развития событий в будущем без Хаменеи. Либо Моджтаба Хаменеи все-таки прекратит быть верховным лидером по тем или иным причинам. Его сейчас избрали для того, чтоб показать Западу и Израилю, что дело Хаменеи живет и будет жить, что бы ни пытались сделать враги. Но есть и другие претенденты. Одним из правильных решений Али Хаменеи было то, что он обеспечил понятие ротации. Вы можете убить человека, но систему не сможете обезглавить. Кадровая ротация работает в Иране практически на ура, что в военном истеблишменте, что в политическом.

Или же Иран через некоторое время может переформатироваться с точки зрения государственного устройства. Он может пойти по китайскому пути, как это сделал в свое время Дэн Сяопин, когда принял программу социализма с китайской спецификой. Будет Иран с исламской спецификой какой-нибудь, условно говоря. Например, власть верховного лидера снизойдет до уровня духовного лидера, как это должно было быть на самом деле изначально после революции. То есть верховный лидер Ирана перестанет оказывать влияние на политику страны и власть перейдет к президенту и силовикам.

«В Иране говорят (может, чтобы успокоить население), что месть — это блюдо, которое подается холодным. Не сегодня, так через год обязательно отомстим. Как отомстят, не знаю, но говорят, что рано или поздно это сделают» Фото: © Iranian Supreme Leader’S Office/Keystone Press Agency / www.globallookpress.com

«В КСИР говорят, что этому правительству не верят, что Пезешкиан не соображает»

— Как выглядит сегодня экономика Ирана?

— Ситуация с иранской экономикой патовая. Скажем, в 2024 году ВВП Ирана составлял 405 миллиардов долларов. В 2025-м — 335 миллиардов. За год они потеряли 75 миллиардов. Падение экономики на 6 процентов, инфляция — 43 процента, безработица официальная — 10–15 процентов, а по некоторым данным, 20–22 процента. Это никуда не годится, притом что население Ирана молодое. Из 90 миллионов человек до 40 процентов составляют те, кому от 14 до 40 лет. Это большие цифры. Людям негде найти работу. Правительство выдвигает какие-то программы, но насколько они устойчивы? Смогут ли они сформировать благоприятный бизнес-климат? Есть ли у инвесторов желание и дальше инвестировать в Иран, у китайцев главным образом? Китайцы чем-то помогают, инвестируют в основном в нефтянку. Но нет ощущения уверенности на ближайшие годы, будет ли в Иране спокойно.

Посмотрим, как будет развиваться ситуация, когда Трамп уйдет на покой. Но пока с экономикой дела обстоят очень плохо. И в КСИР понимают прекрасно, что нужно что-то делать. Сейчас люди едины, потому что военное положение, и население особо не возмущается. Но есть люди, которые долго терпеть не будут. Они необязательно ненавидят Иран или несистемщики какие-то. Нет, они любят свою страну, но хотят жить лучше.

Когда начинались митинги еще в декабре прошлого года, провокаторы подключились только потом. Сначала выходили обычные представители рыночного сословия, так называемые базари, которые первыми ощущают на себе падение экономического роста. Потому что они бизнесмены, у них в руках наличные деньги, валюта. Когда они видят, что дохода нет и цены растут, а покупательная способность падает, то начинают возмущаться. Они обращаются к своим покровителям — те молчат, обращаются в госинституты — там тоже никакой реакции. Раз вы нас не слышите, будем на улицах митинговать.

Это уже другой уровень отношений. Али Хаменеи сам сказал в январе, когда комментировал эти события: «Глупо отрицать наличие колоссальных экономических проблем и коррупции. Люди на улицы выходят не от хорошей жизни». Но верховный лидер в Иране не вмешивается в экономическую политику, я еще раз хочу это отметить. И Моджтаба не будет вмешиваться, потому что еще Хомейни говорил, что муллам в экономике делать нечего, для этого есть правительство. А в КСИР говорят, что этому правительству не верят, что Пезешкиан не соображает. Может быть, потому что он все-таки врач. В экономике он мало что понимает. Его в 2024 году избрали по принципу того, что один был хуже другого. За него проголосовали главным образом азербайджанцы, потому что Пезешкиан — этнический азербайджанец. Он нанял себе советников. Одни связаны с Лондоном, другие — с Парижем, поэтому много сомнений и вопросов.

— Насколько критичный уровень недовольства в иранском обществе?

— Общество разнородное, есть разные мнения. Есть запрос на перемены, но на революцию запроса нет. Люди просто хотят улучшения социальной и экономической жизни, чтобы было меньше коррупции и была перспектива. Иранцы считают, что у них не так много перспектив. Власти говорят, что мы хотим что-то делать, но не можем, пока висит угроза военной катастрофы.

— Какой внешнеполитический выбор сегодня делает Иран?

— Иранцы — люди, как говорится, себе на уме. Для их идеальной комбинации было бы хорошо, если бы они общались и с Востоком, и с Западом. Но они считают, что с Западом сегодня говорить не о чем. В Европе сейчас очень антиирански настроены, особенно Германия и Англия. Может быть, лет 10 назад иранцам еще было бы интересно разговаривать с европейскими странами, Европейским союзом. И та же самая Кая Каллас чуть ли не каждый месяц названивает Аббасу Аракчи. Но к европейцам, к Западу в целом доверия нет.

Это подчеркивает, что Иран со своими внешнеполитическими приоритетами определился. Сегодня для них самое главное — выстраивать отношения по линии БРИКС. Это в первую очередь Россия и Китай. Индия в меньшей степени, потому что она повела себя даже не нейтрально, а произраильски. Много выводов из этого иранцы сделали. Сегодня иранские элиты, КСИР, духовенство делают ставку на российско-китайский тандем. Россия в политическом смысле, а Китай — в экономическом.

На прощании с Али Хаменеи замкомандующего КСИР Хосейн Маруфи сказал буквально, что Россия — союзница Ирана. Она была нашим партнером, она навсегда им останется, и в этом никаких сомнений нет. Запад хочет, конечно, это разрушить, но у них это никогда не получится. Он это сказал несмотря на то, что в Иране стараются данную тему особо не комментировать. Но они со своими взглядами определились, хотя нужно это было делать значительно раньше. Может быть, сейчас всего этого у них не происходило бы.

— В нашем предыдущем интервью на «БИЗНЕС Online», когда Моджтабу Хаменеи выбрали верховным лидером, вы говорили, что он будет мстить за отца. Но, как вы сказали выше, многих людей беспокоит, что за него пока не отомстили.

— В Иране говорят (может, чтобы успокоить население), что месть — это блюдо, которое подается холодным. Не сегодня, так через год обязательно отомстим. Как отомстят, не знаю, но говорят, что рано или поздно это сделают. Почему еще охотятся на Моджтабу Хаменеи? Думают, что, если убрать его, иранцы перестанут думать о мести. И например, переговорщики, как считается, хотят эту тему заретушировать. Давайте закроем темные страницы, будем договариваться.

Но другие говорят: «Нет, мы не собираемся разбегаться, потому что мы до сих пор не отомстили не только за верховного лидера, но и за девочек. В Израиле кто-нибудь за это понес наказание? Нетаньяху лично понесет какую-то ответственность?» До тех пор пока они не успокоятся, мира там не будет. Что-то мне подсказывает, что иранцы еще долго успокаиваться не будут.