Михаил Онуфриенко: «Достаточно загнать цистерну в недобитый свинарник – и можно заправляться»

Михаил Онуфриенко: «Политические перестановки в Киеве в любом случае идут нам на пользу, так как любая смена в высшем руководстве врага приводит к тому, что временно теряется или ухудшается руководство боевыми действиями и управление войсками» Фото: © Алексей Майшев, РИА «Новости»

«Никаких иных путей снабжения, кроме как через Днепр, у них нет»

— Михаил, какова ваша оценка состояния линии фронта на текущий момент?

— Скорее всего, до конца месяца обстановка на фронте будет во многом определяться тем, что в Киеве и на всей Западной Украине начались протесты против отставки министра обороны Михаила Федорова, а также главкома ВСУ Александра Сырского.

На фронте мы видим, что украинским военным отдан приказ любой ценой, невзирая на военную целесообразность и потери, демонстрировать хоть какие-то успехи, которые можно было бы предъявить публике, а заодно и оппонентам Сырского. Одно из таких проявлений — прорыв к Дворцу культуры в Константиновке с демонстрацией желто-голубых флагов. Впрочем, спектакль закончился закономерно: демонстрантов взяли в плен, после чего попросили продемонстрировать в том же помещении поднятый российский триколор.

В украинских СМИ попытались дезавуировать это, заявляя, что съемки постановочные и ничего подобного не было, но все дело в том, что первоначально видео с этими военнослужащими и их флагами появилось именно на подконтрольных Киеву ресурсах, поэтому контрпропаганда должного эффекта не дала.

Но это лишь один из многочисленных случаев, а многое мы видим непосредственно на фронте. Это и продолжающиеся бои в Степногорске на берегу Днепра — противнику удалось отодвинуть наши войска от реки Конки на юг. Это и тяжелые бои в Ивановке, Муравке, Новопавловке — к юго-западу от освобожденного нами Красноармейска.

Эти населенные пункты были ранее освобождены, сейчас в них идут уличные бои. И таких примеров по всему фронту множество, притом что на самом важном, константиновском направлении наши войска продолжают идти вперед. Сейчас уличные бои идут уже в находящейся севернее Алексеево-Дружковке. Кроме того, по флангам Константиновки мы наступаем и на Ижевку, и на Николайполье.

Причем наступление на Ижевку важно тем, что силы противника, которые еще держатся и ведут бои западнее Часова Яра — в Николаевке, Красном (оно же Червонное), Стенках и остальных населенных пунктах, — оказываются уже не просто в глубоком кармане, а в клещах, которые грозят обернуться полноценным котлом.

— Но приказа об отступлении нет.

— Их пытаются снабжать, невзирая на потери. В общем, результат очевиден, однако Сырский сейчас подтверждает свое прозвище Мясник: любой ценой стараясь удержать фронт и везде, где можно показать хоть какие-то успехи, он жертвует огромным количеством людей. Собственно, в рамках этой логики и будут характеризоваться бои по всему фронту до конца месяца.

Ну, а в дальнейшем начнут сказываться уже удары по стратегической логистике противника. Если вы обратили внимание, в июне начались наши систематические удары по судам, идущим в причерноморские порты, подконтрольные Киеву. А в выходные мы, помимо «Гераней», подключили Воздушно-космические силы, которые начали работать ракетами, в том числе Х-69 и их аналогами. Эти ракеты несут значительно более мощную боевую часть: если «Герань» способна доставить 50 или 90 килограммов, что не позволяет нанести фатальные повреждения огромным сухогрузам, то ракеты Х-69 несут до 300 килограммов взрывчатки, и с учетом скорости наносимые ими удары фатальны — некоторые из поврежденных танкеров уже тонут.

Естественно, немедленного эффекта на фронте это не даст, но уже через несколько недель мы увидим результаты. Если в дальнейшем это будет усугублено системными ударами по мостам через Днепр, то положение вражеских сил на фронте станет критическим. Никаких иных путей снабжения, кроме как через Днепр, у них нет, а все боевые действия ведутся на левом берегу. Снабжать полумиллионную группировку всем необходимым с помощью лодок, понтонов или даже наведенных переправ нереально — во всяком случае, с той эффективностью, которую обеспечивают существующие 23 моста, 11 из которых железнодорожные.

«Образовался карман, в котором сидят украинские военные, и в нем уже несколько месяцев продолжается затяжное сражение, в ходе которого наши силы их выявляют, уничтожают и добивают» Фото: © Станислав Красильников, РИА «Новости»

«Если отталкиваться от наших официальных сообщений, то проблема с Купянском решена 20 ноября»

— События в зоне ответственности группы войск «Запад», район города Купянска и реки Оскол — что там происходит?

— Если отталкиваться от наших официальных сообщений, то проблема с Купянском решена 20 ноября прошлого года. Купянск освобожден, и с тех пор все многочисленные попытки противника прорваться в город пресекаются. Точно так же нами официально освобожден Купянск-Узловой.

Трудно сказать, где, по версии нашего Генерального штаба, сейчас идут бои. Напомню, в мае начальник Генштаба генерал Герасимов говорил о том, что от Купянска развивается наступление общим направлением на запад в сторону города Шевченково.

Если отталкиваться от подтвержденных данных фото- и видеоконтроля, то в настоящий момент идут тяжелые бои в центре Купянска. Вооруженные формирования Украины, выполняя распоряжение «мясника» Сырского, о чем мы говорили ранее, сумели продвинуться в центральной части города и взять под контроль район центральной городской больницы, которую, если вы помните, несколько месяцев зимой держали в полном окружении наши штурмовики.

Помимо этого, идут тяжелые бои за укрепрайон, расположенный на восточном берегу Оскола и опирающийся на Купянск-Узловой. Это поселок городского типа, на территории которого расположены огромное депо, несколько железнодорожных станций, самая северная из которых, Парк Восточного прибытия, является границей этого поселка.

За него идут тяжелые бои, мы сумели выйти к Осколу в центре Купянска-Узлового, разрезав оборону противника на две части, но и южнее, и севернее наших прорвавшихся и закрепившихся в центре поселка войск еще находятся мощные сооружения и укрепления врага, и бои за них будут продолжаться как минимум до осени.

Полностью зачистить этот укрепрайон раньше мы физически не в состоянии, потому что западнее, на правом берегу Оскола, в этом районе наших войск нет — вплоть до Купянска. Но так как за него идут бои и идут они в центре города, продвинуться южнее по правому берегу и отрезать находящихся там боевиков мы физически не в состоянии. Собственно говоря, некоторые разночтения между официальными сообщениями и тем, что подтверждается данными объективного контроля, имеют место.

— И западнее сражение в районе населенного пункта Покровское. Противник там, по слухам, пытается вести собственное наступление…

— Если мы говорим именно о Покровском, а не о Красноармейском, который ранее был Покровском, то наши вооруженные силы уже более месяца назад вышли и встали по фронту вдоль реки Волчьей. Это южная и юго-восточная окраины Покровского.

Сейчас там идут напряженные бои. Дело в том, что это направление прямо примыкает к зоне, находящейся чуть западнее, где в конце января этого года Сырский анонсировал, а затем и провел контрнаступление. Контрнаступление в целом провалилось, но благодаря нескольким перемолотым бригадам ему удалось сначала прорваться восточнее Покровского, в районе Великой Михайловки, вернее, опираясь на нее, противник смог ударить на юг.

В конечном итоге после тяжелых боев он сумел занять Орестополь и несколько сел, включая находящиеся южнее Сосновку, Алексеевку, Калиновское и ряд других. Упомянутые села единственные, которые сейчас остаются из приблизительно дюжины, что противнику удавалось занять; под его контролем сейчас находится также кусок вокруг Орестополя. Именно этим определяется тяжесть боев за Покровское.

В результате образовался карман, в котором сидят украинские военные, и в нем уже несколько месяцев продолжается затяжное сражение, в ходе которого наши силы их выявляют, уничтожают и добивают; некоторые, впрочем, уже успели вполне сносно окопаться.

Кроме того, к югу от Покровского и чуть западнее противник пытался отрезать наши силы, наступавшие на Покровское, ударом с запада, но не преуспел. Он сумел занять населенные пункты Братское, Андреевку, Герасимовку и Остаповское, но на этом все прекратилось.

Сейчас наши вооруженные силы, опираясь уже на свои позиции в Новоскелеватом, Богодаровке и примыкающей к Покровскому Александровке, нанесли удар на запад, взяли под контроль населенные пункты Вольное и Благодатное, охватывая таким образом этот прорыв противника в Братском, Андреевке и Остаповском, беря его в клещи.

Достижением этой цели по уничтожению прорвавшихся групп противника решаются сразу три задачи. Во-первых, полностью ликвидируется прорыв. Во-вторых, мы начинаем с севера охватывать противника в Терноватом. В этом селе бои ведутся с конца января и продолжаются по сей день. Соответственно, после освобождения и зачистки кармана будет освобождено и Терноватое.

В-третьих, мы прикрываем левый фланг наших вооруженных сил, вышедших к Покровскому. Ну и в конечном итоге получаем возможность сосредоточиться на освобождении Орестополя и в дальнейшем Великой Михайловки. Все это фактически единый театр боевых действий, расположенный на площади в несколько сотен квадратных километров.

«Бои будут продолжаться как минимум до осени» Фото: © Сергей Бобылев, РИА «Новости»

«Удары по АЗС оказывают на фронт минимальное влияние»

— Дальние удары (вы уже начали частично об этом говорить): кроме того, что мы бьем по портам противника, у нас еще активно идет уничтожение АЗС. Как это может сказаться на фронте?

— Начать, наверное, следует с того, что я никогда не видел колонн военной техники, которые заправлялись бы на гражданских автозаправках. Там заправляются разве что отдельные машины — точно так же, как и у нас, — которые уходят вглубь территории, где других заправок нет.

Если говорить о влиянии на фронт, то оно нулевое по той простой причине, что у военных все заправки свои. На прифронтовой территории, и я это неоднократно показывал на примере наших заправок, они умеют скрываться, существуют передвижные заправочные станции. Это простейшая вещь. Достаточно загнать цистерну в любой недобитый свинарник — и можно спокойно заправляться.

Далеко не всякий беспилотник способен пробить железобетонные крыши старых советских свинарников. Так что удары по АЗС оказывают на фронт минимальное влияние, как, в общем-то, и удары по подвижному составу противника. Я не знаю почему, но у нас нет оценки приоритетов.

Дело в том, что локомотивный парк, включая маневровые тепловозы, находящиеся у противника, насчитывает значительно больше тысячи единиц. Изначально он стартовал с более чем 3,5 тысячи. В условиях военных действий требования к безопасности и работоспособности локомотивного парка не просто снижены — они сведены к нулю.

Если данная единица способна тянуть хотя бы два вагончика, она будет их тянуть. Таким образом, у противника на сегодняшний день, невзирая на сотни уничтоженных нами локомотивов, под парами находится как минимум 1,5 тысячи. Узким местом являются железнодорожные мосты через Днепр — их всего 11, и они не способны пропускать в сутки более нескольких десятков пар поездов в обоих направлениях.

Тот же Преображенский мост, по которому мы наносили удары несколько дней назад, имеет пропускную способность 48 пар поездов в сутки. То есть, если мы хотим парализовать снабжение врага на левом берегу — а именно на левом берегу идут все боевые действия, — нам достаточно вывести мосты из строя. Подчеркиваю: не уничтожить опоры, не обрушить, а именно сделать невозможным продвижение как железнодорожного, так и автомобильного транспорта по мостам.

Это узкое место противника. Все снабжение идет по мостам, общее количество которых — 23. И если бы мы направили на них те ракеты, что потрачены на АЗС, локомотивы, фуры и все остальное, сегодня украинские военные снабжались бы с помощью понтонов, лодок и наведенных переправ — а это тоже цели неподвижные и достаточно большие, чтобы их можно было поразить.

«Сырский был безусловно безопаснее для власти, чем Федоров»

— Не могу не спросить: что произошло в Киеве? Что это за суматоха с увольнением министра обороны?

— Сейчас во власть в Киеве, а точнее, после вооруженного переворота 2014 года рвутся, скажем так, лучшие из худших, как говорилось в известном мультфильме. И эти худшие стремятся получить власть для того, чтобы заработать, украсть, положить в свои карманы как можно больше денег, после чего дать деру.

Более чем 10-летний опыт этих личностей, начиная с того же Арсения Яценюка (экс-премьер Украины — прим. ред.), доказывает абсолютную справедливость этого утверждения. Тот, помнится, строил еще в 2014 году стену на границе с Россией, украл миллиарды и сегодня прекрасно чувствует себя за границей. Равно как и подавляющее большинство вышедших в отставку деятелей.

Федоров не является исключением, но, видимо, те карманы, которые он набивал, не устраивают команду Зеленского. И вот тут важно учесть и то, что Зеленский, точно так же судорожно держащийся за власть и понимающий, что с потерей власти он, скорее всего, рискует потерять жизнь (потому что этот сукин сын слишком много знает и неудобен Западу), держится за власть руками и ногами, и если не физически, то хотя бы юридически отстраняет от должности всех, кого считает своими конкурентами. Залужный тому яркий пример. Сырский же удобен: он исполнитель, не претендует на какие-то более высокие посты, крайне непопулярен в армии и у гражданских, поэтому он был удобен в своей должности. Однако, опасаясь, что начавшийся «картонный Майдан» может перерасти во что-то большое, что может закончиться и его политической отставкой, Зеленский сдал своего командующего.

При этом, повторюсь, Сырский был безусловно безопаснее для власти, чем Федоров. И здесь мы видим, в общем-то, что целью киевской хунты является не какая-то победа, о которой они постоянно говорят и заявляют в официозе, а удержание власти.

Территория их не слишком волнует, поскольку на сегодняшний день 80 с лишним процентов территории бывшей Украинской ССР контролируется хунтой. Если они потеряют еще 10–20 процентов, их это не слишком обеспокоит, даже если линия фронта будет проходить по Днепру.

Отсюда и подобные политические перестановки в Киеве, которые в любом случае идут нам на пользу, так как любая смена в высшем руководстве врага приводит к тому, что временно теряется или ухудшается руководство боевыми действиями и управление войсками.

— Когда смотришь на эти акции протеста в поддержку министра обороны Федорова, создается впечатление, что они сделаны точно так же, как в прошлом году акции в поддержку НАБУ и САП. Насколько это верное ощущение?

— Абсолютно верное. Ведь мы понимаем, что общая методичка неизменна. Для того чтобы организовать любые акции протеста, потенциальные протестующие должны выйти друг с другом на связь, скоординировать свои действия, определить время и место. А это можно сделать только с помощью существующих средств связи, мессенджеров, соцсетей и так далее.

Все это давным-давно подконтрольно киевским властям. И при желании ликвидировать подобные выступления они могут сделать это так же, как делали осенью 2014 года в Харькове. Они просто на выходах из метро и в ключевых транспортных точках начинали убирать людей, которые вызывали подозрения тем, что идут на митинги.

То же самое можно было сделать и здесь, но, поскольку Федоров все-таки имеет определенную поддержку на Западе и успел там продемонстрировать свою исполнительность, власть в Киеве не решается на подобные действия и успокаивает себя тем, что эти протесты не носят массового характера.

То есть ничего подобного Русской весне 2014 года в ключевых городах или тому же Майдану в 2013-м там и близко нет. Это вовсе не миллионы и не сотни тысяч людей. Я смотрю постоянно на репортажи с мест, публикуемые на вражеских ресурсах, там показывают, как проводятся митинги.

Где-то несколько сотен человек, где-то десяток-другой, где-то вообще одиночные пикеты, есть, конечно, места, где собирается больше тысячи человек. Я думаю, если считать по всей Украине, то вряд ли ошибусь, если скажу, что в этом участвуют около 50 тысяч человек. Смысл в этом нулевой, потому что мы понимаем: это масштабы несопоставимо меньшие и сравнимые разве что с теми, что собирали в защиту НАБУ и САП.

— Фигурировала некая причина, согласно которой Федорова убирают из-за того, что он не справился с бусификацией, мобилизацией. Насколько это верное предположение?

— Я думаю, что это неверное предположение, это именно официальная причина, потому что других найти не смогли. Мы же взрослые люди и понимаем, что огромный механизм, раскинувшийся на сотни тысяч квадратных километров и тысячи населенных пунктов, за полгода кардинально изменить невозможно.

Федоров, по сути, живет и в плюсах, и в минусах с тем наследием, которое он получил от предыдущего руководителя, занимавшего его кресло. Говорить о том, что он не справился, несколько странно. Вот каким образом можно мгновенно, даже за несколько месяцев, изменить работу мобилизаторов ТЦК, если их общая численность около 100 тысяч человек?

Я, честно говоря, себе слабо представляю, тем более что здесь необходимо тесное взаимодействие с министерством внутренних дел, которое Федоров не возглавляет. А без помощи полиции эффективно что-то изменить тоже невозможно. То есть это системная задача, причем понятно, что она нерешаемая, потому что, как ее ни модифицируй, люди не желают умирать за Зеленского на фронте и будут продолжать бегать при любых методах, при любом министре обороны.

Разве что можно было бы разрешить в них стрелять, но это тоже не приведет к кардинальным изменениям, кроме того что в ответ тоже начнут массово стрелять. То есть это в принципе нерешаемая задача.