Госдума приняла в первом чтении законопроект, уточняющий порядок продажи жилья, конфискованного по коррупционным делам. Речь идет о поправках к закону, которые позволяют расширить возможности реализации такого имущества. Соответствующий документ находится в базе парламента.

Фото: «БИЗНЕС Online»

Сейчас законодательство допускает продажу конфискованного у коррупционеров жилья на аукционе только при соблюдении ценового критерия. Объект должен стоить как минимум в 2 раза дороже средней стоимости квадратного метра, рассчитанной по данным Росстата для конкретного региона. Этот механизм закрепили изменениями, принятыми в 2023 году.

Согласно пояснительной записке, действующие ограничения сужают круг объектов, которые можно реализовать. Речь идет о жилых помещениях — домах, квартирах, комнатах и долях в них, которые по решению суда признали имуществом, полученным в результате коррупционных правонарушений и переданы в жилищный фонд РФ. Из 63 жилых помещений по коррупционным статьям только пять соответствуют установленному критерию. В результате значительная часть имущества фактически не вовлекается в оборот.

Всего в казне РФ находится 273 жилых помещения общей площадью около 40,9 тыс. «квадратов» и кадастровой стоимостью более 1,82 млрд рублей. Из них 212 объектов признаны имуществом, полученным в результате правонарушений, еще 61 — по иным основаниям. Законопроект предлагает изменить критерии, чтобы расширить возможности их приватизации и продажи.

Также документ предусматривает упрощение процедур реализации такого жилья. В частности, предлагается убрать правило, по которому сейчас нужно ждать полгода после того, как вторые торги признаны несостоявшимися. Это позволит быстрее снова выставлять имущество на аукцион. Помимо этого, в законе уточняется перечень объектов, относящихся к жилым помещениям, чтобы привести его в соответствие с Жилищным кодексом.

Ранее глава следкома РФ Александр Бастрыкин заявлял о необходимости расширить применение конфискации в делах о коррупции. По его словам, речь идет в том числе об имуществе, которое передается третьим лицам для сокрытия и уклонения от возмещения ущерба. Он также отмечал, что действующие механизмы поиска и возврата таких активов остаются недостаточно урегулированными.