Даниил Безсонов: «Когда Starlink заблокировали, связистам пришлось вручную тянуть провода»

Даниил Безсонов: «Когда в 2023 году я говорил о необходимости создания материнских кораблей, которые будут ретрансляторами и станут сбрасывать ударные дроны, надо мной смеялись. А оказалось, что нет, противник уже сейчас эту технологию использует» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Тогда у нас с Моторолой был Phantom 3»

— Даниил, какова ваша оценка состояния линии фронта на текущий момент?

— У нас, скажем так, был долгий период, когда отключали Starlink, что вызвало некие проблемы со связью. Многие бойцы на всех направлениях на это жаловались.

И получилось некое замедление, у противника даже на запорожском и днепропетровском направлениях были некоторые удачи. Точнее, лучше назвать это гуляйпольским направлением, с их стороны. Но сейчас на данных участках ситуация с нашей стороны стабилизирована.

А на северном направлении (это Харьковская и Сумская области) мы недавно усилили давление и начали снова проводить достаточно существенное продвижение.

— Насколько вообще сильно Starlink на нас влиял? И насколько это был важный элемент в наших войсках?

— Это был очень важный элемент в наших войсках, потому что Starlink давал интернет. Вот не надо было прокладывать кабель, заниматься установкой Wi-Fi-точек и тому подобное делать, тащить эти провода. Starlink весьма компактный, очень удобная технология со стабильным быстрым интернетом.

Поэтому наши им пользовались, причем активно. Даже вот в крайний период использования научились устанавливать его на беспилотники, было очень удобно. Когда Starlink заблокировали, связистам пришлось вручную тянуть провода и устанавливать точки доступа Wi-Fi.

Потому что сейчас связь осуществляется по радиоканалу и через интернет, в том числе для получения видеосигнала от беспилотников и его передачи. Ну и в целом для связи между подразделениями, горизонтальной связи в том числе. Потому это было очень удобно.

«Был у нас период, когда качество применения увеличилось. То есть процент попаданий стал выше: скажем, из 10 дронов цель поражает один, пять или вовсе все 10» Фото: © Сергей Бобылев, РИА «Новости»

— Последние месяц-полтора, может, два идет разговор о том, что противник начал нас не просто нагонять, а даже обходить в области FPV-дронов. Насколько это, на ваш взгляд, верно?

— Увы, верно. На самом деле по количеству противник нас, наверное, почти всегда обходил. Был у нас период, когда качество применения увеличилось. То есть процент попаданий стал выше: скажем, из 10 дронов цель поражает один, пять или вовсе все 10.

То есть по эффективности у нас был период, когда мы обходили противника. Сейчас он снова в этом плане лидирует. Кроме того, благодаря тому, что у них есть Starlink, они сейчас беспилотники дальнего радиуса — вернее, не дальнего, наверное, а на оперативно-тактическую глубину — используют как ретрансляторы. В итоге у них есть материнские дроны, материнские корабли. Они отправляют большой дрон куда-нибудь — допустим, на Донецк, а от него отсоединяются небольшие FPV-дроны ударные. И получается, что на больших дистанциях ВСУ могут применять ударные дроны, а материнский большой дрон используется как ретранслятор.

Более того, по некоторым сведениям, они даже используют оптоволокно, которое соединяет ударный дрон с ретранслятором, чтобы связь не глушили РЭбами.

Поэтому у них возможностей больше. Нужно понимать, что ВСУ начали очень серьезное внимание уделять дронам и в целом пытаться производить свои дроны. С 2015 года они об этом задумались, потому что на Донбассе мы применяли дроны типа квадрокоптеров, тогда еще Phantom 3 был. Все это с июня 2014-го, еще с обороны Славянска, в которой я имел честь участвовать.

Вот тогда у нас с Моторолой (Арсений Павлов (1983–2016) — герой ДНР — прим. ред.) был Phantom 3, ну и вээсушники его применяли. Первый раз мы на позициях столкнулись с этим. И мы уже учились тогда прятаться от дронов, хотя, как правило, мы прятались от спутников в небе, но лучше перебдеть, чем недобдеть, как говорится.

А когда настали 2015–2016 годы, мы друг на друга стали гранаты сбрасывать. Но поскольку мы дроны производить не могли у себя на Донбассе, не могли такое производство наладить, то продолжали пользоваться, насколько это было возможно, китайскими дронами — например, DJI, потом Mavic появились.

Противник, понимая эффективность дронов, начал, повторюсь, уделять серьезное внимание данному вопросу. Потому у них появилась большая номенклатура дронов еще задолго до СВО. Концептуально они существенно опережают нас, так как много лет этим занимаются.

В России, как я понимаю, тоже что-то разрабатывали: например, «Орланы». Они были на 2022-й год, но, скажем так, камера была крайне слабая — как будто от телефона Nokia. Небо и земля, такая разница, в общем. Утрирую, конечно.

Но вместе с тем лично мне до сих пор непонятно, почему такое отставание, потому что наша война на Донбассе, естественно, происходила на глазах у российского командования. Наши военные видели, насколько эффективны дроны. Наверное, на РЭБ надеялись.

В результате мы только сейчас начали плотно заниматься этим вопросом. Процесс пошел особенно быстро с приходом нового министра обороны Андрея Рэмовича Белоусова, хотя системно работать начали, наверное, года с 2023-го — с самой концепции, даже отдельный род войск создали.

Потому по объективным причинам у противника больше опыта в производстве и применении дронов. И из-за этого нам тяжело. И нужно все это понимать, необходимо проводить работу над ошибками — и тогда все наладится, потому что потенциал у России большой.

Вместе с тем сейчас большое производство дронов развернуто уже на территории ЕС, в том числе в Германии. Например, вот сейчас активно начали применяться дроны HX-2. Это ударные дроны с искусственным интеллектом, с машинным зрением скорее. На мой взгляд, искусственный интеллект — это слишком громко.

Тем не менее дроны могут в свободном полете выбирать, определять цель и рассчитывать траекторию нанесения удара. Они имеют оперение крестообразное, как «Ланцет». Там, по-моему, два пропеллера, как на квадрокоптерах, то есть такой симбиоз.

И они бесшумно атакуют, за счет искусственного интеллекта их нельзя подавить системой РЭБ. Вот сейчас они активно со стороны противника применяются на фронте. Причем это не кустарное производство, сделанное на 3D-принтере, а заводское, серийное. И в этом кроется опасность.

— Я достаточно много уточнял у различных людей, военкоров, военных экспертов, все говорят, что у нас есть существенная проблема — нет своего аналога «Бабы-яги». Почему так произошло?

— Да, есть такая проблема. Это абсолютно верно, потому что оказалось, что не так просто это сделать и каждую деталь рассчитать так, чтобы данный БПЛА и далеко летел, и еще груз нес. Но основная проблема не в этом. Основная проблема в Starlink.

Пока у нас не будет своего спутникового интернета, смысла в данном дроне нет. Ну на какую дистанцию можно отправить? На 30 километров. Какой смысл в этом дроне и в том, чтобы отправлять его на 30 километров, если можно использовать другой? Плюс это такая огромная неудобная фигня, которую на пикапе надо везти к месту запуска. То есть ты уже в красной зоне, а это, по сути, 20–30 километров от линии соприкосновения, а ты этот тяжеленный дрон тащишь.

Весь смысл в том, что у противника есть Starlink и этот дрон может лететь на большие дистанции. Вот в чем его преимущество. Они запускают его из безопасного тыла, он улетает на достаточной высоте и охотится: сбрасывает мины или другие дроны и так далее.

Потому что есть устойчивая спутниковая связь. Пока у нас не будет решен вопрос с устойчивой связью, по сути, со спутниковым интернетом, с нашим аналогом Starlink, смысла в подобных дронах нет.

Дрон-перехватчик «Ёлка» Фото: © Станислав Красильников, РИА «Новости»

«Понты не работают»

— Пару лет назад очень активно люди говорили о неких дронобойках, но в итоге эта тема сошла на нет. Появилось ли что-нибудь аналогичное по эффективности или это изначально было слабое решение?

— Да, дронобойки — это все фигня. Я не эксперт связи, говорю на основании своего эмпирического опыта и знаний, полученных от людей с фронта, того, что люди рассказывали, и так далее. Дронобойкой можно сбить дрон, который летит небыстро, — это Mavic, Phantom.

А вот против FPV-дронов она уже бессильна. Плюс на дронах частота сигнала часто меняется, чаще, чем у дронобоек, в которых, в принципе, все равно нет смысла. Бороться с ними эффективно можно охотничьими ружьями, используя дробь 12-го калибра.

— Как защитить технику?

— Я, наверное, еще года два с половиной назад, в 2023-м, говорил о том, что, скорее всего, нужно будет придумать какие-то турели с автоматическими спаренными дробовиками, которые смогут выявлять приближение дрона и поражать его дробью.

Вот это единственный, наверное, вариант. Локаторы обнаружения, в принципе, есть, это все понятно. Пока не сделаем что-то такое, мы технику вряд ли сможем применять активно в этой войне. Кто первый решит данную задачу, тот и молодец, как говорится. То же самое было, когда в 2023 году на эфирах и своих подкастах я говорил о необходимости создания материнских кораблей, которые будут ретрансляторами и станут сбрасывать ударные дроны. Надо мной смеялись и говорили, что я пересмотрел фантастические фильмы про инопланетян вроде «Дня независимости». А оказалось, что нет, противник уже сейчас эту технологию использует.

Хотя у нас разработки тоже были, причем, по-моему, мы даже первыми подобный дрон создали. У нас просто вышел «аналоговнет», а противник это активно применяет. Потому тут вот надо более ответственно подходить к данному вопросу.

Или, допустим, дальнобойные дроны — против них нужны такие системы, как «Тунгуска». В целом, кстати, наши древние технологии против дронов, беспилотников дальнего радиуса действия, которые по России регулярно применяют, были бы эффективны. Это дешево, сердито и эффективнее, чем тратить ракеты от «Панцирей». Но, опять же повторюсь, я не пвошник, не связист, это мои мысли вслух.

— Если я вас правильно понял, то вы имеете в виду, что нужна этакая малая зенитная пушка?

— Да, что-то такое. Зенитная пушка, конечно, громко сказано. Но если речь идет о беспилотниках дальнего радиуса действия, то да. То есть ЗУ 23-миллиметрового калибра — самое то. Если по поводу FPV-дронов, ну вот тут турели с автоматическими дробовиками.

Дробовики вряд ли можно пушкой назвать, они же не снарядами разрывными стреляют. Дробь, картечь — все на дистанции 10–20 метров — вот что нужно. То есть научить локатор, радар, условно говоря, распознавать птиц, которые пролетают. Хотя птицы редко летают на линии боевого соприкосновения… Ну и по скорости должно быть понятно: человек так быстро подходить не станет, чтобы случайно по человеку не отработало. Это все дело техники, решаемо.

Наверное, можно что-то еще выдумать, но ракеты получаются слишком дорогими, может быть, придут к каким-то лазерным установкам, это интересно. Но сколько им нужно энергии — вот вопрос.

— Публиковали видео, где лазер сжигает дрон, но там действительно стационарная модель на проводе питания.

— «Аналоговнет» уже есть, лазер — оружие будущего. Эта война показала, что понты не работают. Дешевые дроны из говна и палок эффективны, потому что ты можешь их производить массово. А красивая ракета, гладко отшлифованная, блестящая… она очень дорогая. Ты можешь запустить хоть 500 дронов за ночь, а 500 красивых ракет не запустишь.

«У нас они используются в основном (да и у противника тоже) для эвакуации раненых, подвоза боеприпасов, продовольствия и прочего. Проблема с наземными дронами в том, что тоже нужно вешать дрон-ретранслятор, потому что есть понятие радиогоризонт. То есть вот он за холмик или в складку местности заехал — и сигнал потерян» Фото: © Сергей Бобылев, РИА «Новости»

«Чтобы никого не обидеть, не оскорбить, скажу так: у нас нет такого креатива»

— Чуть-чуть спустимся на Землю. Как оцениваете наземные дроны? Насколько их у нас много? Насколько много их у противника, как они себя показывают?

— Тут я слабо ориентируюсь, потому что они недостаточно массово применяются с двух сторон. У нас они используются в основном (да и у противника тоже) для эвакуации раненых, подвоза боеприпасов, продовольствия и прочего. Проблема с наземными дронами в том, что тоже нужно вешать дрон-ретранслятор, потому что есть понятие радиогоризонт.

То есть вот он за холмик или в складку местности заехал — и сигнал потерян. Там тоже есть нюансы. Плюс важно, на каком ходу — колесная база или гусеничная. Сейчас подобное не так часто применяется, но за этим будущее, такое тоже станет массово использоваться. Вот я думаю, что в ближайшие пару лет дойдут до действительно массового применения подобной техники.

— Как используется нами и противником бронетехника (танки, БМП, БТР) и насколько она вообще эффективна?

— Танки используются на закрытых позициях, как гаубицы, бьют по навесной траектории. Ну или в случае какого-то прорыва в обороне. То есть танк перестал быть на данный момент наступательным вооружением.

А БМП и БТР используются, просто не так массово, как раньше, но часто главная задача просто одноразовая — выбросить десант и постараться сбежать. Добраться до позиции, до пункта Б, постараться добраться, выгрузить десант и свалить. Как правило, если туман стоит, если есть условия для этого.

Потому что сейчас, как только техника на фронте появляется средь ясного дня, да даже ночью, она уничтожается мгновенно. Для понимания: противник тратит на одного солдата более 10 дронов. На технику, я думаю, тоже потратят десяток-другой.

Как следствие, при текущем положении вещей в этой войне каких-то глубоких прорывов быть не может — с выходом на оперативные просторы, чтобы на 70 километров продвинуться и так далее, потому что без бронетехники такие прорывы невозможны, а ее дроны из войны просто вывели.

Так будет продолжаться, пока мы не придумаем, как ее защитить, пока не появятся какие-то вот такие средства против дронов… Скажем, РЭБ скоро вообще актуален не будет, возможно, только для глушения радиосвязи, потому что дроны будут на искусственном интеллекте практически все. Более того, оптоволокно тоже, скорее всего, отпадет, тем более китайцы цены на него повысили серьезно.

— А насколько эффективны «мангалы»?

— На сегодня это самая эффективная защита от дронов для техники. У нас умельцы научились их делать крайне лихо, даже было видео в прошлом году, где танк выдержал 10 попаданий и сам уехал в тыл. То есть там ребята так грамотно обварили танк, что вообще без проблем.

А было видео пару лет назад, как там вообще целый сарай наварили. Мы «мангалы» начали делать еще до СВО на Донбассе, первыми. Дело в том, что мы тогда навострились друг другу забрасывать гранаты в люки танков и нужна была защита.

Над нами, скажем так, старшие товарищи тогда подшучивали — мол, как индейцы воюем, а когда 2022 год начался, то уже шутили мы. Потому на сегодня это самое эффективное средство защиты техники.

— И гаубицы как себя показывают?

— Сложно сказать. В целом мы даже умудряемся иногда «Солнцепеками» отрабатывать, а там дистанция до 15 километров. Для меня это вообще загадка. Это какая-то уже, наверное, спецоперация фронтовая. Там, наверное, авиация ФАБами бомбит противника, пока мы подкатываем ТОСы, разряжаем их и убегаем.

В целом артиллерия все равно работает, до сих пор имеет смысл. Поэтому здесь опять же у противника преимущество в дальности и точности артиллерии. Я имею в виду натовские образцы. Вот нам тоже бы вот в этом плане поработать. Хотя у нас имеется «Краснополь», по-моему, есть боеприпасы реактивные, высокоточные и так далее.

— А «Коалиция-СВ»? Я о ней последние новости читал где-то в конце 2024-го, по-моему, в духе того, что она уже обкатывается в зоне СВО и вот-вот поступит в войска. О ней вы что-нибудь слышали?

— Скажу дипломатично: ни я, никто из моих знакомых не видел «Коалицию» в зоне проведения специальной военной операции — только по телевизору на парадах. Вообще, видимо, она, как и танк «Армата», вообще вряд ли когда-нибудь покажется в зоне проведения СВО. Такое вот мое мнение.

— А как за последние год-полтора изменился противник в плане личного состава?

— Скажу очевидное: качество личного состава ухудшилось глобально, потому что все, кто хотел и умел воевать, кто был с боевым опытом еще со времен АТО, уже давно утилизированы. Люди, которых сейчас набирают в ВСУ, понятно, служить не так чтобы хотят, недаром их ловят на улицах, как бездомных собак. Но дело в том, что у противника концепция другая, они упор делают на беспилотную авиацию.

У них как бы акцент сделан на новом роде войск. На практике это значит, что они загружают на позиции и дают указание «сидите и держитесь». А операторы дронов основную работу делают, находясь в ближнем тылу.

Вот такая война. Как следствие, качество тех, кто занимает позиции, не столь принципиально. Скажем, они точно не научились маневрировать войсками. Вот у нас Генеральный штаб умеет маневрировать большими силами, крупными соединениями, а противник этого не умеет.

При этом они очень креативные. Ну само командование, руководство, военно-политическое руководство страны — они очень, верное слово, креативные, находчивые, придумывают очень много нестандартных решений, причина банальная — для них это реально вопрос жизни и смерти. Вот у них нет ядерки, у них нет такого вооружения, производства, как у России, и так далее, все выплаты от НАТО на волоске висят.

Они очень сильно сконцентрированы на войне, на эффективности огня, поэтому все, что может быть эффективным, стараются использовать, обходя какие-то бюрократические проблемы и так далее. У них постоянное нарушение инструкций, все ради эффективности. Как я вижу, с бюрократией они в этом плане поборолись. Если бы не тот уровень коррупции, который есть на Украине, нам бы тяжело было, очень тяжело.

У нас же подход другой, конечно, глобально у нас командование умеет воевать, двигать войсками и так далее, но чувствуется какое-то легкое отставание, что ли.

Чтобы никого не обидеть, не оскорбить, скажу так: у нас нет такого креатива, нет такого же количества нестандартных решений. То есть вроде все нормально, давим врага. Средств огневого поражения у нас больше, мы производим свое оружие сами.

Вот они и креативят, в том числе в командовании, поэтому у них командование практически все молодое. Практически в каждом силовом ведомстве кто-то молодой, энергичный сидит. И вот они постоянно что-то выдумывают, меняют тактики, а мы уже зачастую их решения до себя доводим, догоняем, в общем.