«В СМИ пишут, что через Ормузский пролив проходит 20 процентов сырой нефти и 20–30 процентов сжиженного газа. Но проценты эти считают от общемирового производства, и часть сырья не поступает на рынок — его используют сами производители. То есть через пролив проходит не 20 процентов, а гораздо больше от того сырья, что поступает на мировой рынок. Изъятие его может иметь катастрофические последствия для очень многих стран», — считает главный научный сотрудник Центрального экономико-математического института РАН Иван Грачев. О том, когда Трамп объявит победу и что будет с ценами на нефть дальше, — в статье эксперта для «БИЗНЕС Online».
Ормузский пролив частично перекрыт, рядом с ним застряло около 150 танкеров
Трампу надо придушить Китай, используя его главные слабости
Пока американский спецпосланник на Ближнем Востоке Стив Уиткофф, друг Дональда Трампа, добродушно улыбался во время переговоров, как выяснилось, было спланировано убийство старичка рахбара (высшего руководителя Ирана) Али Хаменеи и его старушки-жены. Если оставить эмоции по этому поводу беллетристам, с прагматической точки зрения в краткосрочной перспективе это повлечет последствия для нас, для бюджета нашей страны. Для всего мира. Мы уже видим, как в связи с войной растут цены на нефть и газ.
Ормузский пролив частично перекрыт, рядом с ним застряло около 150 танкеров. Отмечу, в СМИ пишут, что через пролив проходит 20% сырой нефти и 20–30% сжиженного газа. Однако не уточняют, что проценты эти считают от общемирового производства. А ведь часть сырья не поступает на рынок — его используют сами производители. Т. е. через пролив проходит не 20%, а гораздо больше (раза в 1,5) от того сырья, что поступает на мировой рынок. Да, изъятие с мирового рынка такого количества сырья может иметь катастрофические последствия для очень многих стран. В отличие от маршрута Новороссийск – Индия, который мы упоминали в прошлом тексте, по маршруту Ближний Восток – Китай в открытом доступе много информации, много данных о текущем росте стоимости фрахта и страховки. Рост — в 2–2,5 раза. В пересчете на бочку стоимость фрахта выросла на $1–2.
Как в западных, так и в наших СМИ пошла волна публикаций о том, что Трамп, дескать, не знает, что делает, совсем сошел с ума. Я так не думаю. Если вынести за скобки бандитскую тактику наездов-откатов, напоминающую наши 1990-е, американский президент вполне последовательно реализует стратегию национальной безопасности Штатов, в которой Китай, напомню, объявляется главным врагом. А врага надо придушить, используя его главные слабости.
Первая и главная слабость — необеспеченность ресурсами, прежде всего нефтью, газом (энергоносителями). И никакие редкоземельные металлы, о которых пишут китаеведы, этой необеспеченности не компенсируют по причинам, анализированным еще в свое время профессором Петром Капицей. Он писал, что, имея много дешевой энергии, можно решить очень многие проблемы: опреснить воду, переработать отходы, добыть из них что-то нужное. Сейчас некоторые аналитики подчеркивают, что у КНР монополия на редкоземельные металлы. Якобы это позволит им диктовать свои условия Штатам, но это не так. Редкоземельные металлы проблему нехватки энергии для развития страны не компенсируют. Так что у Китая нет решающего преимущества, и давить на США он не может.
Во-вторых, я полагаю, однопартийные системы не имеют автоматического регулятора, подстройки внутреннего баланса хаоса и порядка, адаптации порядка к внешним скачкам хаоса. Штатам логично отрезать Поднебесную от всех ресурсов и по возможности везде в ее окружении устраивать хаос. Китайцы же в конкуренции за глобальный Юг с Америкой делают ставку на стабильность.
Доминирующая точка зрения, которую я разделяю, звучит так: если война продлится более месяца, цены будут расти и далее, причем с непонятным потолком
Америка объявит победу в течение недели?
Характерная статья вышла в китайском официальном издании Global Times 4 марта. Называется «Стабильно развивающийся Китай вселяет уверенность в мире». В гибридной войне ресурсобеспеченных США с ресурсонеобеспеченным Китаем рандомизированная война средней интенсивности на Ближнем Востоке является для Штатов оптимальной стратегией. Потому что Поднебесная получает оттуда до 1/3 нефти и до ¼ газа, так ему необходимых. В части стабильности совершенно очевидно, что захват президента Венесуэлы Николаса Мадуро и убийство Хаменеи демонстрируют, что Китай в одиночку стабильности никому обеспечить не может. Его самого могут отрезать от всех источников нефти и газа.
В результате войны на Ближнем Востоке — на момент написания Global Times — нефть Brent стоила около $81–85 за бочку. Газ на бирже TTF стоил $600–800 за 1 тыс. кубометров, что на самом деле несильно отличается от пиков 12-дневной войны в том же Иране. Доминирующая точка зрения, которую я разделяю, звучит так: если война продлится более месяца, цены будут расти и далее, причем с непонятным потолком. Пока же рынок не паникует, оценивает ситуацию. Некоторые аналитики утверждают, что с вероятностью 60% Трамп объявит победу в течение недели. Может, двух.
А вот эту позицию я не разделяю. Прослушав дискуссию в американском конгрессе, просмотрев некоторые отчеты, я оцениваю эту вероятность пониже. Чаще в прогнозах экспертов звучит цифра 60 дней, поскольку в США есть закон о том, что в случае непосредственной угрозы безопасности их страны президент может начать войну и без согласия конгресса — в течение не более двух месяцев. Думаю, согласия этого он не получит из-за цен на бензин, которые в США уже скакнули на 11 центов за галлон.
Тут стоит остановиться, потому что в этом росте цен есть противоречие между свободным рынком и государственным регулированием, важное для нас, для нашей экономики. Объективно Штатам выгодны максимально высокие цены на нефть, при этом не обрушивающие мировую экономику. Это цены выше $60–70 за бочку. В профессиональной аналитике часто встречается утверждение, противоположное моему. Речь о том, что США являются нетто-импортером нефти. Но надо учитывать, что они при этом экспортируют более 6 млн бочек нефтепродуктов. Сжиженные углеводородные продукты, сжиженный природный газ они тоже экспортируют в достаточных объемах. Так что в итоге мы получаем 250 млн условных т нефти дополнительно в год (в грубом пересчете на нефть) чистого экспорта.
Штаты не могут получать с этого экспорта максимальный навар из-за очень низких налогов на бензин у себя в стране и неэффективного механизма государственного регулирования. Скачки на цены мировых рынков быстро и сильно отражаются на внутренних ценах, а подорожание на 11 центов за галлон бензина почти гарантирует республиканцам (т. е. Трампу) поражение на ноябрьских промежуточных выборах. Трамп и его команда себе такого подорожания позволить не могут, так что это очень большое основание для сворачивания войны.
По военным ИИ я реальных тестов и моделей не имею и иметь не буду, однако еще раз подчеркну: не вижу никаких данных о том, что работают они как-то иначе, не так, как обычные, гражданские
Захват Мадуро и удары по Ирану США оптимизировали с помощью ИИ
К основным аргументам в пользу того, что война продлится не более 60 дней, я приведу еще один необычный аргумент. В той же Global Times вышла другая, интереснейшая, на мой взгляд, статья — «Тревожная тенденция милитаризации ИИ в США». Если отбросить всякие восточные уклончивости, в ней со ссылками на западную прессу и на спецслужбы утверждается, что захват Мадуро и удары по Ирану Штаты оптимизировали с помощью искусственных интеллектов (ИИ). Более того, говорится, что министерство обороны страны обсуждало с ведущими компаниями разведку китайских электрических и иных сетей с целью нанесения максимального ущерба с помощью ИИ. Как это должно сказаться на планировании и ведении боевых действий?
В гражданской сфере, там, где мы можем оценить экспериментальные факты, например работу финансовых роботов, где есть моделирование, мы видим сужение многообразия оценок и действий. Кроме того, пошли публикации о том, что ИИ косвенно осуществляет переток ресурсов в область инноваций первого типа (повышающих текущий КПД системы), где он, ИИ, действительно полезен (ремонт сетей, оптимизация логистики и т. д.). Переток ресурсов идет за счет инноваций второго порядка — меньше денег и усилий вкладывается в открытия, которые на самом деле являются принципиальными, фундаментальными.
Объективно это к чему ведет? К текущему росту эффективности, но при этом к шаблонизации решений и действий. У нас нет оснований предполагать, что военные ИИ в этом смысле радикально отличаются от гражданских. Идеи их обучения в принципе одинаковые. Если цифровой разум, как я думаю и как китайская пресса утверждает, планировал операции в Венесуэле и Иране, вероятнее всего, Трамп следует этим шаблонам, в том числе и по временным интервалам. Это еще один дополнительный аргумент в пользу того, что этот этап войны опять не будет очень длинным. Интересно, что косвенно это отметил немецкий канцлер Фридрих Мерц после встречи с Трампом. Он, отвечая на вопросы журналистам, упомянул, что не поддерживает аналогию иранской войны с Венесуэлой.
Ну и в заключение для читателей, любящих графики. По военным ИИ я реальных тестов и моделей не имею и иметь не буду, однако еще раз подчеркну: не вижу никаких данных о том, что работают они как-то иначе, не так, как обычные, гражданские. В этом смысле качественно о воздействии искусственного разума на эволюцию военного капитала можно судить по его воздействию на эволюцию гражданского капитала.
На рисунке №1 (выше) представлено воздействие на эволюцию гражданской экономической системы ИИ, повышающего ее эффективность на 20% (что наблюдается экспериментально), но одновременно сжимающего разнообразие оценок и действий, открытий (судя по публикациям). В настоящее время можно реально наблюдать такие результаты и тенденции. Для сравнения на рисунке №2 (ниже) представлена эволюция с обычными инновациями, без ИИ, — и теми, что увеличивают эффективность, и теми, что расширяют разнообразие в рамках естественного конкурентного отбора по схеме созидающего разрушения.
Инновации второго типа работают здесь с частотой открытий примерно раз в 30 лет (по Капице). Все остальные условия такие же, как на рисунке №1. Сравнение показывает, что нынешние ИИ действительно обеспечивают стартовое повышение эффективности, но в долгосрочной перспективе могут оказаться тупиковыми вариантами, тормозящими эволюцию.
Я полагаю, что цифровые мозги будут совершенствоваться, что к ним могут быть применимы природоподобные технологии, о которых в конце февраля, выступая на конференции «Биоэкономика для человека», говорил президент научно-исследовательского центра «Курчатовский институт» Михаил Ковальчук. Но на данный момент таких природоподобных ИИ нет. И в любой ситуации надо думать о нешаблонных человеческих решениях. Возвращаясь к Венесуэле и Ирану. Мне представляется, что для разрушения военного шаблона США, который они будут применять и дальше, Россия и Китай должны совместно и твердо выступить в защиту суверенитета Кубы. Она важна для связи, торговли и сотрудничества с Латинской Америкой, например. Американцы, по сути, уже хотят прибрать ее к рукам со всеми важными ресурсами. Они пишут о ней так, как будто она уже их. А Россия и Куба по одну сторону в противостоянии коллективному Западу.
Мнение авторов блогов не обязательно отражает точку зрения редакции
Комментарии 18
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.