«Иногда наша частичка теплоты и заботы лечит лучше, чем любая медицинская манипуляция»

Анастасия Кий: «В наше время многого не нужно — просто сделай репост! От тебя не убудет, а кто-то увидит — все же сидят в телефонах — и поможет» Фото: «БИЗНЕС Online»

О волонтерстве

— Анастасия Васильевна, расскажите, пожалуйста, с чего начался ваш волонтерский путь и гуманитарная поддержка фронта?

— Вопрос очень сложный. В каждом человеке изначально должны быть сострадание, сочувствие, совесть… Я не могу пройти мимо людей, просящих милостыню. Если у меня есть возможность — я всегда помогу. В нашей семье есть день «Помоги бабушке». То есть мы специально ходим на рынок и ищем бабулечку, которая продает цветы в горшочке, выращенные помидорки. Которая сидит там не потому, что дома скучно одной, а потому, что она вынуждена там сидеть и продавать свои старенькие книжки или связанные носочки. У нее нет выбора, потому что ей на что-то не хватает. А я могу помочь.

Не могу пройти мимо животных и детей своих воспитываю, чтобы они понимали: люди в ответе за тех, кого приручили.

Не могу пройти мимо сборов на лечение детей, потому что у меня у самой дети. И это, наверное, самое страшное, что может быть в жизни — когда твой ребенок болеет и ты не в силах помочь. В наше время же многого не нужно — просто сделай репост! От тебя не убудет, а кто-то увидит — все же сидят в телефонах — и поможет. Но у нас, к сожалению, все пролистывают не глядя. Научились читать наискосок и сквозь строки…

Если ты всегда помогал, то будешь помогать и дальше. Поэтому и я помогала, помогаю и буду помогать всем, кто в этой помощи нуждается.

— Выходит, с началом СВО перед вами даже не стоял выбор. Как спецоперация пришла в вашу семью?

— Можно сказать, что еще в 2014 году, когда все «начиналось там»… Я очень общительный человек и по роду своей деятельности много ездила в командировки, на конференции, форумы, особенно когда была молодым специалистом. Посещала разные города, в том числе и Донецк, и Киев. У меня было очень много знакомых ребят, теперь уже «с той стороны».

Мы общались очень плотно: они приезжали к нам, мы — к ним. А потом все это началось и пошло вот это разделение. Я сначала не могла понять, что происходит. Люди, которых я знала, с которыми общалась, столкнулись с тем, что им пришлось все бросать и бежать, становясь, как это называется, вынужденным переселенцем — беженцем.

— В чем заключалась ваша помощь тогда?

— Это очень страшно, когда вроде у тебя все есть, но в один момент приходится все бросать и бежать… А потом ты останавливаешься где-то там и думаешь: «А что дальше? А куда я с детьми?»

Мы тогда с мужем поговорили — у нас дом свой был, большой, загородный — написали в «Одноклассниках», что готовы принять семьи, что к нам можно приехать на временное размещение. Я считаю, что это была отправная точка моего волонтерства.

— А помогать бойцам, участникам спецоперации вы начали сразу с 2022 года? Чем вы занимались?

— Да, у меня вторая дочка совсем маленькая была, я сидела в декрете. Мне приходило пособие по уходу за ребенком. Из этих денег я отсчитывала сумму и скидывала на разные сборы. А потом история со мной произошла. Я на Avito ребенку купила у одной девушки бизиборд (развивающая мелкую моторику игрушка для детей — прим. ред.). Потом смотрю ее статус, а она выкладывает, что шьет носилки для раненых бойцов. Я спросила, чем могу помочь, что нужно. В итоге начала заказывать эластичные бинты и ватные диски для отшива ППИ (пакет перевязочный индивидуальный — прим. ред.).

— Фактически помогали деньгами, получается.

— Да, а потом меня добавили в группу «Золотые руки ангела», тогда еще было их представительство в Казани. И вот первая «неденежная» помощь — это когда я сидела дома, стирала отшивные трусы, сушила, гладила и отправляла обратно для отправок в госпитали раненым.

— А как вы оказались в группе «Своих не бросаем»?

— Уже по личным причинам. Мой муж ушел на СВО, и когда он первый раз попросил ему помочь, то я начала искать, кто в Казани помогает, писала по всем группам. И вот тогда я узнала о «Своих не бросаем», мне помогли челнинские девчонки. Познакомилась с девушками в Казани — с Надей и Кристиной. Я стала третьей в их команде. Постепенно потом наша команда росла, и мы решили разделить направления помощи: то, что идет «за ленточку», и то, чем мы можем помочь раненым. Теперь это два разных направления, разные группы помощи, с отдельными видами и направлениями работы. Так гораздо удобнее.

«Если это штурмовики, то просят броню, каски — все то, что им поможет выжить там. Все просят рации» Фото предоставлено Анастасией Кий

О помощи фронту

— Давайте поговорим сначала о «Своих не бросаем 16. Казань». Это же только по заявкам от бойцов, верно? Можете подробнее рассказать об этом? Что ребята просят сейчас?

— Заявки бывают очень разные. Как и уже звучало: проще сказать, чего не просят… Вот была одна интересная заявка, когда мы прям чесали головы, чтобы понять, как ее отработать. Попросили помочь с созданием блиндажного стоматологического кабинета! А что? Зубы же тоже нужно лечить. Надо было закупить для него вспомогательное оборудование. Нам прямо ссылками присылали: слюноотсосы, инструменты, боры, расходники. Помню, мы очень долго думали, как в группе объявлять сборы на такое, ведь, по сути, это все не совсем «фронтовое». Но так как у нас шел текущий сбор, то заявку взяли в работу наши соратники и отработали. Волонтерская выручка — это не вымысел.

«Ожидаем, что сейчас будет небольшой спад активности боевых действий…»

Потом, постоянно нужна разная техника. Мой муж из каждого отпуска уезжает и везет отсюда запчасти, причем целыми комплектами. Когда мы сами машину на СВО покупали, то специально выбирали такую, которую можно отремонтировать прямо в полевых условиях. Ведь ребятам приходится чинить все самим в кустарных условиях.

Вот мне рассказывали, как однажды поехали за ранеными и из-за езды по тем дорогам отвалилось колесо и улетело в сторону просто. Все, кто там был, перегрузились в другую машину, а водитель вынужден был остаться с транспортным средством. Он не имеет права покинуть машину. Почему? Потому что эта машина — имущество, и она еще пока на ходу. Он остался один там сидеть, в ночи колесо с минного поля вытаскивать… Вытащил, потом самостоятельно ставил.

У нас один из «подопечных», как мы их называем, появился после того, как у них машина подорвалась, и он просто написал нам: «Помогите, пожалуйста, собрать денег на ремонт. Мне нужно вот это, это, это и это. Все будет стоить 50 тысяч рублей». У нас правило: мы деньгами не помогаем. Но в тот момент решили все-таки собрать деньгами. И знаете, такой хороший человек попался: до копейки отчитался, каждую покупку сфоткал, чек, машину и даже сдачу вернул!

— Больше деньгами никогда не помогали?

— Только по заявкам. Все зависит от того, чем занимаются ребята. Если это, допустим, снайперы, то там уж понятно, что нужны прицелы, приборы ночного видения.

Если это штурмовики, то просят броню, каски — все то, что им поможет выжить там. Все просят рации. Изначально были самые простые — «тутовские» (от наименования производителя — TYT — прим. ред.). Но чем дольше идет СВО, тем навороченнее рации просят, чтобы дольше прослужили.

Если это медики эвакуации, то им нужны индивидуальные перевязочные средства, обезболивающее, бандажи, жгуты, турникеты. Мы работаем с приемно-сортировочным пунктом — у них другие уже запросы. Они просят хорошее обезболивающее, катетеры, растворы для вливаний, влажные салфетки, антисептики, спас-одеяла. Перекись нужна тоннами просто. В общем, кому что.

— А какая позиция самая ходовая? Что просят больше всего вне зависимости от подразделения?

— Вода. Чем ближе к линии боевого соприкосновения, тем дальше от колонок. Мальчишки, кто имеет доступ к воде, привязывают и сбрасывают с дронов в окопы на «передке» энергетические батончики, воду. Там от сухих супов, которые сейчас многие волонтеры изготавливают, пользы никакой нет, потому что элементарно нет воды. Сухие супы помогают на второй, третьей линиях. Еду просят в основном сублимированную, аварийный рацион питания.

Обмундирование, одежда — тоже расходники. Допустим, бойца полностью одели, обули. Он пошел на боевое задание. И он с него приходит уже в том, что просто на выброс.

Боевые задания бывают разные: с какого-то ты возвращаешься чистенький, хорошенький, опрятненький, а с какого-то… Вот я на личном опыте расскажу. Мой муж ходил доставать тела погибших товарищей. И он мне рассказывал: «Мы проползли. Потом вернулись. И ты не представляешь… Мы посмотрели на себя и поняли, что полностью вот в этой каше из останков, грязи, крови…» Такое снова не наденешь уже, все утилизируется. Поэтому одно боевое задание — значит, все это в утиль потом и заново докупается. Но у нас это нигде не освещается, никто не объясняет, как все устроено. Вот если бы люди знали правду, может быть, и отношение другое к гуманитарке было бы.

— Часто встречаетесь с непониманием и негативом?

— К сожалению, да. У нас тут недавно в группе прямо был конфликт. Один мальчик начал писать, что, мол, супами вы никому не поможете… Там целая переписка потом началась на повышенных тонах. Мы ему говорим: «Успокойся. Не надо. Зачем ты так говоришь? Мы же тоже помогаем…» После таких слов, если честно, иногда руки опускаются. Но мы все равно стараемся работать, несмотря на усталость. Мы же тоже люди, и у нас есть свои заботы, семьи, работа.

Если суждено помочь — ты поможешь. Понятно, что люди устали и никто не знает, когда это все закончится. Но наши жизненные принципы неизменны: если мы взялись — значит, будем помогать до конца.

«Мы искали волонтеров и просили купить и принести вещи первой необходимости, переводя на это средства. Раненым же, прибывшим в Казань на лечение и восстановление, мы передаем «Пакеты добра» Фото предоставлено Анастасией Кий

О помощи раненым

— Давайте поговорим теперь о таком направлении вашей деятельности, как АНБО «Тепло своих». Через нее вы курируете помощь раненым и в военные госпитали?

— В первую очередь оказываем помощь раненым, также по возможности в подшефные госпитали и соцучреждения. Это касается не только Казани. Начиналась она вообще с того, что, когда наши ребята татарстанские получали ранения, никто не знал, куда их распределят. По факту они могли попасть в любой регион страны в зависимости от того, к какой части приписаны. Оказавшись в другом регионе, незнакомом, что делать? Они чаще всего звонят тем, кого знают, просят помочь. Мы искали волонтеров и просили купить и принести вещи первой необходимости, переводя на это средства. Раненым же, прибывшим в Казань на лечение и восстановление, мы передаем «Пакеты добра».

Это предметы первой необходимости и все для того, чтобы человек с долгой дороги мог привести себя в порядок, переодеться, попить чая с вкусняшкой и ощутить, что его ждали, о нем подумали. Наш «Пакет добра» собран с теплом именно для этого.

В трикотажном наборе идет сортировка по размерам — у нас есть весь размерный ряд. Никто не знает, какого роста и комплекции боец попадет к нам, бывают и совсем щупленькие, а бывают очень большие, богатыри — 60-го размера у нас тоже есть.

В основном мы все это собираем на пожертвования. У нас небольшая закрытая группа на 300 человек, чтобы добавиться в нее, нужно обязательно пройти проверку. Изначально «Пакеты добра» собирали из того, что было: какие-то вкусняшки, что-нибудь еще. А потом на основе помощи бойцам и разговоров начали постепенно расширять состав.

Нам часто говорят: «Зачем вы это делаете? Они много зарабатывают, все могут себе купить». Мы всегда объясняем: «Ага, а ты проедь там раненый тысячи километров… Пока тебя эвакуировали, вне зависимости от ранения, проедь всю страну, попади в неизвестный город, останься без поддержки или без телефона… Да что у тебя есть на руках?» А тут раз — у тебя уже пакет со всем необходимым. И ты такой уже: «Ни фига себе! И это мне? Ждали, подумали, значит». Для нас самое главное, что многие ребята говорят, что только в Казани так встречают.

— А что написано в памятке для бойца?

— Там рассказывается, что ты прибыл в Казань, что мы волонтеры, которые помогают. Если у тебя возникнут какие-то вопросы или что-то нужно либо размер не подошел — пиши нам, мы поможем. И там есть QR-код на группу и телефоны наши. Вот чаще всего так ребята узнают о нас, через «Пакет добра». Потом уже они пишут по индивидуальным заявкам.

«Недавно акция была — мы передавали куличи на Пасху. Получается, 300 куличей заказал Никольский собор, а остальную часть привез один индивидуальный предприниматель, Владимир из Чистополя» Фото предоставлено Анастасией Кий

— И что чаще всего раненые просят дополнительно?

— Тоже по-разному. В основном зарядки для телефонов нужны. Сигареты, электронные сигареты — это они просят потому, что доставка такое не повезет, да и как заказать, если зарядки нет, а телефон сел.

Иногда нам пишут из смежных волонтерских движений, просто знакомые, когда их боец-подопечный попал к нам, а у него день рождения или просто хотят поддержать, дать понять, что он не один, — мы стараемся навестить, передать привет!

Вот недавно акция была — мы передавали куличи на Пасху. Получается, 300 куличей заказал Никольский собор, а остальную часть привез один индивидуальный предприниматель, Владимир из Чистополя. У него своя пекарня. Вот он таким образом поддерживает. Он и «за ленту» отправлял свежий хлеб.

Многие ребята там начинают верить. И здесь уже, когда попадают в госпиталь, просят батюшку, чтобы исповедоваться, причаститься. И этот вопрос в свое время возник. Мы договорились — стали проводить службы. Но единственное, что в тот момент сразу сказали: «Давайте не будем никого обижать. Если приходит батюшка, то мы хотели бы, чтобы приходил и хазрат». И чтобы службы велись соответственно для всех религий, всех конфессий. Попробовали — и получилось.

Еще дополнительно к «Пакету добра» оказывается такая помощь, как отшив специзделий для раненых. Когда приезжает лежачий боец или ему ставят аппарат Илизарова (аппарат для внешней фиксации костей — прим. ред.), то обычные трусы чаще всего не подходят. Швеи-волонтеры (или те, кто работает по ночам) по размерам специально отшивают штаны, трусы, и не только, на заклепках или липучках сбоку, чтобы и удобно было надевать, и боец оставался в тепле.

По запросам собираем и костыли, и ходунки, и инвалидные коляски. Если, допустим, боец уезжает с ампутацией (чаще всего без ног), то коляску мы стараемся предоставить ему насовсем. Когда был большой наплыв, колясок не хватало. Поэтому у нас есть отдельный пост, в котором говорится, что мы всегда принимаем коляски и костыли.

«По запросам собираем и костыли, и ходунки, и инвалидные коляски» Фото предоставлено Анастасией Кий

— Вы принимаете только новые инвалидные коляски?

— Конечно, нет! Все, что принесут, принимаем. Мы их технически осматриваем, проводим ТО, как говорится. Все, что сломанное, заказываем, стараемся починить. Для этого у нас есть Юрий с его золотыми руками и наши мужчины-волонтеры — помощники, на которых мы прям молимся, они занимаются вот этой мужской работой: починкой, причем не только колясок.

— А что еще нужно чинить?

— В медучреждениях есть постоянные проблемы — например, выходят из строя микроволновки и кулеры. Как мы выяснили, не все знают, что в микроволновках нельзя греть в металлической посуде или фольге. Да, с этим тоже сталкиваемся. Что касается кулеров… Руки загипсованы, и одно неловкое движение — все, считай, клапан сломан.

— Все это к вам на ремонт привозят сюда, на ваш склад, или ваши мужчины сами выезжают и прямо на месте чинят?

— Были случаи ремонта и там. Это сложнее. Надо договориться, чтобы пропустили с инструментами, чтобы был выписан пропуск. Чаще всего получается, когда выходит из строя коляска именно на территории медицинского учреждения и они не могут починить своими силами — тогда этот вопрос уже к нам уходит.

Если нужно отремонтировать кулер, то проблем особо не возникает. Мы заказываем этот клапан на маркетплейсах, мужчины едут туда и чинят. С микроволновками уже сложнее — мы оформляем разрешение и чаще всего вывозим. У нас есть прекрасный специалист Сергей, который и стиральные машинки (они тоже часто ломаются, потому что большая нагрузка) смотрит, и микроволновки. За работу он денег не берет. Комплектующие мы ему покупаем, оплачиваем выезд, а за работу ни копейки не берет.

— Чем еще вы занимаетесь в этом направлении, помимо «Пакетов добра» и починки техники для нужд раненых военнослужащих?

— Помимо того, что мы просто помогаем раненым, мы их и сопровождаем. Когда выписывают ребят с тяжелыми ранениями, чаще всего речь идет об ампутациях нижних конечностей, или раненый загипсован, или со сложными конструкциями. Таких ребят мы сопровождаем до вокзала, аэропорта. Не у всех получается ориентироваться в больших городах, и ребята часто теряются в элементарных вещах.

Там, чтобы купить у нас билет для участника СВО, нужно пойти в то здание, в то окошко… А у нас вокзал большой, а если аэропорт — это вообще беда… Для маломобильных граждан у нас, конечно, все оборудовано, но проблема в том, что заявку на сопровождение нужно подавать за сутки. А бойцу только поутру говорят: «Мы тебя выписываем сегодня к обеду». И о каких сутках здесь речь? А где он будет эти сутки жить? Иногда мы и с такими вопросами сталкиваемся. Чаще всего доходит до того, что снимаем какой-нибудь хостел, чтобы человек какое-то время здесь еще мог побыть, дождался отправки.

«Уже скоро как четвертый год каждую субботу в наш госпиталь выезжают девочки-парикмахеры. В свое время был кинут клич, предложили, и волонтеры-парикмахеры поехали бесплатно стричь раненых ребят» Фото предоставлено Анастасией Кий

— Это все тоже за счет АНБО?

— Да. У нас все получается только на собранные средства. Вот так сопровождаем.

И еще очень важное направление нашей деятельности — тоже нам говорят, что нигде такого не видели, — уже скоро как четвертый год каждую субботу в наш госпиталь выезжают девочки-парикмахеры. В свое время был кинут клич, предложили, и волонтеры-парикмахеры поехали бесплатно стричь раненых ребят. За столько времени у нас появился опыт стрижки тяжелораненых, лежачих. Всякие бывают ребята, и у всех разные предпочтения по стрижке — со всеми находят общий язык, но волонтеры устают очень сильно, потому что эмоционально тяжело. Сейчас мы активно ищем новые силы, набираем волонтеров-парикмахеров.

Основной наш девиз — это то, что мы пытаемся согреть ребят, поделиться и подарить тепло. Потому что одно дело, конечно, когда физическая помощь, финансовая, гуманитарная. А совсем другое — это позитивное отношение, доброе. Иногда вот эта наша частичка теплоты и заботы, которой мы делимся, лечит лучше, чем любая медицинская манипуляция.

В этот раз была очень теплая история. На 23 Февраля в «Казань Экспо» было мероприятие с раисом. Мы сидим уже после мероприятия, проходит мимо боец, который у нас в каком-то далеком году в госпитале лежал, смотрит на нас и говорит: «А я тебя помню! Вы в госпитале нас стригли…» — и так по голове себя ладошкой водит… И ты потом сидишь, и тепло на душе и улыбка такая от всего сердца. Что он запомнил из всего лечения? А то, что когда-то наши парикмахеры его стригли.

— За столько лет, наверное, это не единственная трогательная история?

— Нет, конечно. Вся наша жизнь соткана из таких моментов. У нас вот в госпитале в Саратове мужчина лежал без памяти. С собой только паспорт. А сам ничего не помнит: откуда он, есть ли у него родственники. Прописка у него была в Болгаре, но говорили, что на СВО он из Чистополя ушел. Мы сотрудничаем с ФЗО (фонд «Защитники Отечества»), я к ним обратилась, мне сразу же оттуда звонят: «Давай номер. Его родственники как без вести пропавшего уже полгода ищут…»

И вот вроде мелочь, но кто знает. Может, таким маленьким действием изменили его судьбу. Помогли найтись, воссоединиться с семьей. Когда БП (без вести пропавшие — прим. ред.) находятся — это очень редкий случай. Я, как человек, который уже давно занимается поиском без вести пропавших, всегда говорю: «В 99 процентах случаев это погибший человек». Этот мужчина из Болгара на моей памяти — это, наверное, четвертый из всех тех, кого мы нашли. Поэтому там такие эмоции были, просто непередаваемые. Настоящее чудо.

Чем больше ты делишься, тем больше к тебе вернется. Чем больше доброты мы раздадим и нашей душевной теплоты, кто бы что ни говорил, что иссякнет, засохнет, устанет… Нет, все вернется, и в мире будет теплее и добрее.