В казне, мол, нету денег,

Казна тощает быстро.

Так бросьте же министров

Собакам на обед!

— Синкен Хопп, «Волшебный мелок»

«За два первых месяца 2026 года дефицит российского бюджета составил 3,45 триллиона рублей» «За два первых месяца 2026 года дефицит российского бюджета составил 3,45 триллиона рублей» Фото: © Екатерина Штукина, РИА «Новости»

Бюджетная чистка

Начнем с мрачной фиксации. Предварительные данные минфина по исполнению федерального бюджета за первые два месяца 2026 года читаются как жесткий диагноз клинического уже характера. Конкретно: за январь и февраль казна зафиксировала дефицит в размере 3,45 трлн рублей, что составляет 1,5% ВВП. При этом законом о бюджете на весь 2026 год заложен дефицит в размере 3,8 трлн рублей (1,6% ВВП). Иначе говоря, всего лишь за неполные 60 дней правительство исчерпало 90% годового лимита допустимой финансовой дыры.

Имеющаяся динамика доходов и расходов, прямо скажем, не радует казну. Общий объем доходов упал почти на 11% в годовом выражении — до 4,77 трлн рублей. Этот провал обеспечен в первую очередь коллапсом нефтегазовых поступлений, которые рухнули на 47,1% (до 826 млрд рублей). Конечно, впереди маячит некая приятная геополитическая премия от блокировки Ормузского пролива и скачка мировых цен на нефть до $90+ за баррель, но пока она остается виртуальной величиной для российского бюджета. Дело в том, что налоги и пошлины платятся с неким временным лагом, и в начале года бюджет получал налоги с нефти Urals, торговавшейся по $40–45 за баррель, т. е. с мощными дисконтами из-за санкционного давления и высоких ставок фрахта теневого флота. Да, за риск приходится платить отдельно.

Расходы же имеют обратную динамику, они выросли на 5,8%, перевалив за 8,2 трлн рублей. Конечно, минфин РФ традиционно использует защитную риторику, дескать, это всего лишь опережающее авансирование госконтрактов в начале года, и потом траты просядут, нормализуя бюджетную картину. Это возможно сейчас, но сомнительно в годовой перспективе. Сама структура бюджета РФ такова, что расходы на выполнение основной задачи и поддержку производства необходимого для этого инструментария диктуют норму поглощения финансового капитала, которую гражданская экономика при текущей налоговой базе поддерживать больше не в состоянии. В итоге, столкнувшись с перспективой того, что реальный дефицит к концу года может составить не 3,8 трлн, а 6–8 трлн рублей, правительство прогнозируемо начало подготовку к секвестру — да, очередной привет из «святых ужасных» 90-х годов. По имеющимся данным, министерствам спущена директива урезать расходы на 10%.

Кого коснется секвестр?

Но не на круг и с каждого по кусочку. Из запланированных на 2026 год 44,1 трлн рублей расходов почти 16,8 трлн (38%) идут по статьям «Национальная оборона» и «Национальная безопасность». Это неприкосновенные деньги, расходы по этим статьям уменьшены быть не могут. С другой стороны, соцобязательства, всякие выплаты населению, включая пенсии, также защищены еще и политической потребностью, их сокращение чревато ростом внутреннего напряжения, тем более что в этом году предстоит довольно бессмысленный по нынешнему времени, но все же формально важный институт выборов.

Соответственно, под топор идут так называемые незащищенные статьи: инфраструктурные проекты, строительство новых дорог, капитальные ремонты, часть нацпроектов, наука и гражданская промышленность. Увы и ах, сокращение этих статей — чистый пример краткосрочной стабилизации во имя достижения поставленных целей, но в ущерб среднесрочным экономическим перспективам. Заморозка строительства какого-либо моста или отмена технологического гранта в рамках нацпроекта позволит немного выровнять баланс в моменте, но со временем обернется инфраструктурной деградацией, падением производительности труда с дальнейшим сжатием налогооблагаемой базы. Ну и кроме того, чисто арифметически сокращение 10% от оставшейся «гражданской» части бюджета дадут экономию максимум в 1,5–2 трлн рублей. И этого отнюдь не хватит для купирования надвигающегося разрыва.

8 вариантов закрыть дыру в бюджете

Поскольку чудес в макроэкономике не бывает, дефицит всегда превращается в изъятие ресурсов у одного сектора экономики в пользу другого. В идеале должно быть изъятие чужого ресурса, но всякие страны БРИКС и прочего глобального Юга почему-то не особо стремятся покупать российские бонды. Остается работать своими силами, и в арсенале государства российского можно насчитать ровно 8 механизмов покрытия кассового разрыва. Вероятнее всего, мы увидим их комбинаторное применение, где каждый шаг будет иметь свою цену.

Во-первых, это банальное повышение налогов и сборов, равно как и улучшение администрирования таковых. Государство уже запустило маховик фискального давления: повышены ставки налога на прибыль (до 25%), НДС собирается по максимальным базам, введены прогрессивные шкалы НДФЛ. Дальнейший ресурс лежит в «улучшении администрирования» — бюрократическом эвфемизме, означающем тотальное выжимание остатков маржинальности из бизнеса через доначисления и штрафы. Мы находимся на пике кривой Лаффера: дальнейший прессинг приведет не к росту сборов, а к ликвидации предприятий, их уходу в серую зону и схлопыванию инвестиций в формате «да гори оно ясным огнем».

Во-вторых, это заимствования через ОФЗ, т. е. QE по-русски. Тут все просто, официальный план минфина строится на внутренних займах, но сейчас ставка уже ниже, чем была, инфляция выше, а курсовых рисков никто не отменял, что несколько охлаждает аппетиты инвесторов. В итоге можно включить механизм скрытой монетизации долга: минфин выпускает ОФЗ, их скупают системно значимые госбанки, а ЦБ спокойно снабжает эти банки ликвидностью под залог тех же самых бумаг. Это классическое «количественное смягчение» (QE), чуть адаптированное под российские реалии. Последствия понятны: прямой впрыск ничем не обеспеченной денежной массы в экономику, что фиксирует структурную (т. е. не локально скоротечную) инфляцию на годы вперед.

Далее, на столе пока еще есть возможность проедания запасов ФНБ, вот только эта подушка безопасности в текущем году стремительно сдувается. Только в январе на покрытие дефицита изъяли 155 млрд рублей, в феврале ушло 244 млрд, а ликвидная часть ФНБ (золото и юани) конечна.

В-четвертых, никуда не девается вариант девальвации национальной валюты. Самый исторически проверенный, административно простой и циничный метод. Ослабление рубля моментально раздувает рублевую стоимость экспортной выручки. Если физические объемы экспорта падают, а цена Urals стагнирует, то сдвиг курса к 105–115 рублям за доллар спокойно закрывает брешь в ведомостях минфина. Расплачиваться за это будет отечественный потребитель через обвал покупательной способности и взрывной рост цен на импорт. Отметим, впрочем, что этот метод жестко пройдется по всем покупателям импорта, включая критически важный для исполнения основной задачи. Собственно, это единственная причина, по которой данный способ пока еще не был использован.

В-пятых, вариантом является «приватизация 2.0», в том числе после национализации. Но тут тоже такое себе счастье: уважаемые люди имеют тенденцию покупать изъятые активы по дешевке, что вступает в прямое противоречие с желанием государства. При этом среднесрочный риск здесь чудовищен, поскольку на кону тотальное уничтожение института частной собственности как такового.

В-шестых, всегда можно попробовать раздеть и разуть ближнего своего. Это сценарий выборочного «раскулачивания» внутри элиты. Компании или отдельные олигархи, накопившие избыточную ликвидность, могут получить директиву на выплату «добровольных» сверхналогов (windfall tax) или подвергнуться прямому перераспределению собственности в пользу государства. Математически это вполне выгодно, но политически это игра, разрушающая внутриэлитный консенсус и провоцирующая паническое бегство оставшегося капитала.

Далее, это, конечно же, классический секвестр расходов. Как уже было проанализировано выше, физическое урезание гражданских трат — это отрубание руки либо же ноги, чтобы спасти организм от гангрены. Секвестр, скорее всего, будет проведен, некоторые объекты будут заморожены, но сам по себе он не способен перекрыть триллионные разрывы.

Наконец, всегда есть на столе кровавый вариант. На счетах физических и юридических лиц в российских банках скопились десятки триллионов рублей. В случае критического кассового разрыва и гиперинфляции государство имеет техническую возможность заморозить часть этих средств, принудительно конвертировав их в долгосрочные, низкодоходные (выигрышные трехпроцентные) государственные облигации — аналог военных займов. Опять же никто не говорит, что это прямо будет завтра, но как вариант он никуда не девается, тем более что прецеденты были.

Что в итоге?

Мы наблюдаем исчерпание простых решений. Итоги января – февраля 2026 года доказывают, что текущая архитектура бюджета принципиально не сходится при существующих параметрах экспорта и военных трат. Выбор, стоящий перед российским кабмином, заключается не в поиске «хорошего» сценария, а в балансировке между различными формами экономической деградации, чтобы ни одна из них не уронила систему в целом. Скорее всего, мы увидим комбинацию скрытой эмиссии, вялотекущей девальвации, проедания ФНБ и выборочного раскулачивания бизнеса и секвестра инфраструктурных строек. Каждый из этих шагов поможет решить проблему завтрашнего дня, но теоретически лишает российскую экономику шансов на сколько-нибудь заметное развитие на горизонте следующих трех-пяти лет.

Впрочем, мы описали линейный процесс. Возможен и другой подход, при нелинейном сценарии. Но это связано со сменой экономической модели, и это отдельный разговор для отдельной статьи.