Сегодня ВООПиК забил тревогу по поводу мозаик на зданиях. Комитет РТ по охране объектов культурного наследия отказался включить в перечень объектов культурного наследия 7 таких картин. «Временный охранный статус, который защищал эти объекты с конца 2025 года, снят!» — опасаются общественники. Среди картин, к примеру, мозаичное панно «Посадим сады» 1969-го на ДК химиков или сграффито «Казань — порт пяти морей» и «Народы Поволжья» на стене гостиницы «Волга». Как выяснил «БИЗНЕС Online», позиция ведомства Ивана Гущина не в том, что эти панно не имеют культурной ценности и их не надо охранять. Это вопрос юридических процедур, и выход есть — и в ближайшее время комитет намерен пригласить председателя ВООПиК для обсуждения взаимодействия. Подробности и мнения экспертов — в нашем материале.
«Комитет РТ по охране ОКН принял губительное решение отказаться от включения в реестр памятников ряда важнейших произведений монументального искусства», — возмущаются в ВООПИиК
«Удивляет нежелание комитета разъяснять причины отказа…»
В РТ назревает новый раунд противостояния между комитетом по охране объектов культурного наследия (ОКН) и татарстанским республиканским отделением всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ТРО ВООПИиК). Причиной стал отказ ведомства Ивана Гущина внести 7 мозаик советского периода в реестр ОКН.
«Комитет РТ по охране объектов культурного наследия принял губительное решение отказаться от включения в реестр памятников ряда важнейших произведений монументального искусства. Временный охранный статус, который защищал эти объекты с конца 2025 года, снят!» — возмущаются в ВООПИиК.
В список объектов, непризнанных памятниками, вошли:
- Диптих мозаичных панно на здании пожарной части: «Будни пожарных» и «Геральдика пожарного дела», 1981 год, художник Федоров В.К., смальта. Адрес: г. Казань, ул. Кожевенная, 20.
- Мозаика «Посадим сады», 1969 год, художники Федоров В.К. и Бубеннов С.М. Адрес: г. Казань, проспект Ямашева, 1 (ДК химиков).
- Комплекс сграффито «Казань — порт пяти морей», «Народы Поволжья» на стене гостиницы «Волга», 1963 год, художники Маликов В.М., Кильдибеков Р.А., Бубеннов С.М. Адрес: г. Казань, ул. Саид-Галеева, 1.
- Мозаичное панно «Горячий чай», 1970 год, художник Федоров В.К., смальта. Адрес: Республика Татарстан, г. Казань, ул. Пушкина, 4.
- Мозаичное панно «Встреча гостей», 1970 год, художник Бубеннов С. М., смальта. Адрес: Республика Татарстан, г. Казань, ул. Пушкина, 4.
- Мозаичное панно «Энергия» («Усмирение водной стихии»)», 1973 год, художники Кильдибеков Р.А., Карамышев В.В. Адрес: : г. Набережные Челны, поселок ГЭС, набережная Габдуллы Тукая, 31.
С чем связан отказ, в комитете не поясняют. В ответ на просьбу ВООПиК предоставить обоснование решения об отказе в комитете лишь пояснили: административный регламент этого не предусматривает. «Удивляет нежелание комитета разъяснять причины отказа. Даже на повторные запросы комитет шлет формальные ответы», — отметил в разговоре с «БИЗНЕС Online» председатель регионального ВООПиК Степан Новиков. По их словам, необоснованный отказ во включении в список выявленных объектов не позволяет аттестованным государственным экспертам объективно оценить историко-культурную ценность объекта.
Еще одна претензия общественников — неизвестный состав экспертной комиссии, принимающей решение о выявлении ОКН. «Среди сотрудников комитета искусствоведов и специалистов по монументальному искусству нет. Как нам известно, никакой комиссии нет: сотрудник комитета на объект даже не выходит. Заключение подписывается формально. В итоге мы имеем культурную катастрофу», — говорится в публикации общества.
При этом они напоминают, что, согласно статье 18 федерального закона №73-ФЗ, функции оценки историко-культурной ценности объекта закреплены за государственной историко-культурной экспертизой. Экспертиза проводится только в отношении выявленных объектов, соответственно, необоснованный отказ во включении в список выявленных объектов не позволяет аттестованным государственным экспертам объективно оценить историко-культурную ценность объекта.
По словам председателя комитета Ивана Гущина, никаких секретов в этой части, в общем-то, нет. Вопрос с охранным статусом мозаичных панно заключается не в том, что есть сомнения в их ценности. Этот вопрос лежит в чисто юридической плоскости
Позиция комитета: «Это важная составляющая культурной среды республики»
«БИЗНЕС Online» также обратился в пресс-службу комитета Республики Татарстан по охране объектов культурного наследия с просьбой объяснить логику принятых решений по поводу 7 мозаичных панно. По словам председателя учреждения Ивана Гущина, никаких секретов в этой части, в общем-то, нет. Вопрос с охранным статусом мозаичных панно заключается не в том, что есть сомнения в их ценности. Этот вопрос лежит в чисто юридической плоскости.
Следует вспомнить, что в конце февраля в перечень выявленных объектов культурного наследия был включен памятник Ленину в парке им. Тинчурина. Объект, украшенный мозаикой из смальты, был создан в 1976 году и являлся частью доски почета Бауманского района Казани. «Почему мозаичный памятник Ленину поставлен на учет по нашему запросу, а первые в Татарстане смальтовые интерьерные панно „Встреча гостей“ и „Горячий чай“ — нет? Потому что комитет считает невозможным постановку на учет части здания как ОКН? Или проблема в художественной ценности?» — задаются вопросом члены РТО ВООПиК.
Тут есть юридический аспект. «Объектом охраны является здание, а не отдельное панно, — пояснил „БИЗНЕС Online“ Гущин. — Действующее законодательство об объектах культурного наследия не предусматривает возможности включения в реестр отдельно стоящего панно или мозаики как самостоятельного памятника, если они являются неотъемлемой частью здания. Охранный статус может быть присвоен зданию целиком — как объекту, обладающему историко-архитектурной ценностью. В этом случае все элементы его декора, включая мозаики, сграффито и панно, автоматически попадают под государственную охрану».
Т. е. по факту получается, что необходимо признавать объектами ОКН здания — ту же гостиницу «Волга» или ДК химиков.
Выход, однако, есть: нужен отдельный реестр, и данный вопрос сейчас прорабатывается в министерстве культуры. Прямой аналог здесь — реестр памятных захоронений: да, они не являются объектами культурного наследия, тем не менее находятся под охраной. Как такое реализуют в случае с мозаичными панно — будет ли это внесено в правила благоустройства города или еще в какие-от документы, надо решать в перспективе.
«Мы планируем в ближайшее время пригласить председателя ВООПиК Степана Новикова, чтобы обсудить вопросы взаимодействия», — добавил Гущин.
Необоснованный отказ во включении в список выявленных объектов не позволяет аттестованным государственным экспертам объективно оценить историко-культурную ценность объекта
Утраченные росписи
В последние несколько лет в среде казанского архитектурного и краеведческого сообщества стабильно рождаются возмущения вокруг судеб городских сграффито.
Самое «громкое» из них, пожалуй, касается уничтоженной композиции «Химия» на фасаде корпуса Д КНИТУ-КХТИ на Сибирском тракте. Сграффито, созданное еще в 1966 году художниками-монументалистами Рустемом Кильдибековым и Василем Маликовым, во время реконструкции здания в мае 2024-го было закрыто теплоизоляционными панелями. Часть панно сбили, часть повредили шурупами, на которые крепили панели.
Ситуация тогда вызвала шквал недовольства среди местных архитекторов и краеведов. Казанские градозащитники даже обращались к раису РТ Рустаму Минниханову с просьбой остановить разрушение культурного наследия советского постмодерна, однако все попытки оказались фактически тщетными. В прошлом году КНИТУ-КХТИ заявил, что восстанавливать сграффито не будут — это не предусмотрено утвержденным проектом. Но обещали, что панно восстановят, что поверх утеплителя на штукатурке воссоздадут изображение, но в другой технике. В августе представителей вуза вызывали в суд: мэрия Казани выписала предписание о нарушениях при реконструкции, якобы установка утеплителя была не согласована с градостроительным управлением. В суде представители вуза вновь заявили, что все вернут, все нарисуют снова. Но восстановить сграффито таким, каким оно было, не представляется возможным: все уничтожено.
К сожалению, это не единственный пример того, как в городе исчезают уникальные мозаичные произведения искусства на стенах зданий. Еще до «Химии» в 2019 году с фасада главного здания ДОСААФ в Казани в ходе ремонта пропала мозаика «Остановить войны пожар» Сергея Бубеннова. Это тогда вызвало также бурю негодования в профессиональном сообществе. Причем ДОСААФ тоже обещало все вернуть, однако этого так и не произошло. Позже комитет ОКН констатировал, что утраченная мозаика не несет ценности и не является объектом культурного наследия.
Есть и позитивные примеры. Еще в том году начались активные ремонтные работы в ДК химиков. Раньше одну из стен украшало панно из смальты «Посадим сады! Весна — утверждение жизни!» Бубенова и Виктора Федорова. Долгое время оно было скрыто под вентфасадом. Его вскрыли и обнаружили всю эту красоту, обещая ее сохранить и аккуратно отреставрировать. Пока что работы в ДК химиков продолжаются.
По словам московского мозаиста Марата Наби, историко-культурная ценность мозаик важна не столько для Татарстана, сколько в целом как большой пласт культуры советского периода, которого нет в других странах
«Катастрофа? Не знаю, но это большое безобразие»
«БИЗНЕC Online» предложил экспертам — художникам и архитекторам — оценить, насколько ценны мозаичные панно советского периода и можно ли поставить на охрану, к примеру, современные муралы.
По словам московского мозаиста Марата Наби, историко-культурная ценность мозаик важна не столько для Татарстана, сколько в целом как большой пласт культуры советского периода, которого нет в других странах. «Если не понимаете, в чем дело, значит, дело в деньгах. Учитывая и то, что, судя по публикации [ВООПИиК], те, кто принимал решения, не знакомы с монументальной или художественной частью... Если я пришел лечить грыжу к парикмахерам или менеджерам, которые продают скрепки, они не смогут мне ничем помочь», — иронизирует он.
Художник отметил, что статус объекта культурного наследия — «большой геморрой» для бизнесменов или арендодателей. За мозаикой придется ухаживать, реставрировать ее, а у владельца на здание могут быть другие планы. Отсутствие охранного статуса дает возможность демонтировать объект и сказать, что он был, например, опасен для прохожих, добавил Наби. В таком случае единственный механизм защиты — общественный резонанс. «Это проблема не только РТ, но и всех стран СНГ. Когда появляется шумиха в интернете, люди начинают суетиться и ночью ломают по-быстренькому, а если не успеют этого сделать, приходится идти на поводу общественного мнения», — заключил он.
Чтобы мурал мог стать объектом культурного наследия, должно пройти время. Современному искусству нужно «дожить» еще около 30 лет, чтобы закрепиться в историческом слое и ассоциироваться с определенным периодом. «Возьмем Бэнкси (английский андерграундный художник стрит-арта — прим. ред.): если его уличные работы не просто красиво нарисованы, а еще и хайповые, со своей историей и именем, они становятся галерейными работами. Но тоже не классических галерей, а современных. Современное искусство сейчас очень быстро, как интернет. Сегодня модно, завтра нет», — подчеркнул Наби.
Чтобы мурал мог стать объектом культурного наследия, должно пройти время
«Катастрофа — не знаю, но большое безобразие точно», — констатирует директор художественного училища им. Николая Фешина Ольга Гильмутдинова. По ее словам, все мозаики выполняли профессиональные художники, поскольку так складывалась практика увековечивания монументального искусства в СССР: мало что-то изобразить, необходимо было еще и пройти экспертизу, начиная от эскизов, заканчивая финальной работой. По ее словам, многие из перечисленных объектов качественно сделаны еще и с точки зрения технического исполнения. Такая технология, как сграффито, сейчас вообще практически не используется, а вопрос восстановления утерянных техник стоит остро.
«Кроме самой художественности, мы еще говорим о том, что любое произведение искусства, выполненное по госзаказу (а монументальные образцы всегда выполнялись по госзаказу), — это, конечно же, лицо той эпохи. Уничтожая подобные вещи, мы убираем из своей истории определенный пласт культуры», — обратила внимание собеседница издания. Первое, что видят гости, когда приезжают на поезде в столицу республики, — панно с татарской девушкой. «Это наше достояние, часть бренда», — убеждала директор художественного училища им. Николая Фешина.
Есть оговорка, что полная ответственность за сохранение объекта культурного наследия накладывается на собственника, что предполагает определенные траты, длительные экспертизы и т. д. Поэтому, по словам Гильмутдиновой, владелец будет скорее ратовать за то, чтобы статус не присваивали.
«Отказ должен быть основан на экспертном заключении. Если такового нет, то этот отказ не мотивирован», — считает Герман Бакулин
Даже если бы мозаики были наделены определенным статусом, тревога за их сохранность все равно остается
«Отказ должен быть основан на экспертном заключении. Если такового нет, то этот отказ не мотивирован, — считает Герман Бакулин, архитектор, ведущий специалист Института пространственного планирования. — Если необходимо, то экспертное заключение можно организовать, в Татарстане есть специалисты. Это первое. А второе — я лично (по опыту работы и с художниками, и на объектах) могу сказать, что мозаичные произведения, которые являются примером синтеза искусств — архитектуры и изобразительного искусства, ценны самим фактом существования. Есть, конечно, некачественные произведения, о которых можно сделать какое-то отрицательное заключение. Но о тех, которые вы назвали, такое отрицательное заключение сделать сложно. Поэтому я считаю, что в силу своей исторической ценности, а также значимости как наглядных примеров времени и фиксации определенного периода развития искусства они абсолютно необходимы для сохранения.
Какие риски для самих объектов несет отсутствие охранного статуса? Если у объекта нет охранного статуса, должно быть обследование, в котором будет прописан процент износа объектов. И если этот процент превышает определенный норматив, тогда данный объект может быть разобран для достижения безопасности. Потому риски, конечно, есть, но нужно, чтобы был оценен процент износа.
Любое неадекватное повреждение при ремонте и разборке таких объектов, безусловно, наносит ущерб культурному полю республики. И это вопрос достаточно серьезный с точки зрения преемственности развития. Потому я считаю, что произведения монументального искусства, которые являются примерами синтеза искусств, нужно сохранять.
Предусмотрены ли какие‑либо механизмы защиты объектов, не включенных в реестр, но имеющих общественную и культурную значимость? Разве что общественное мнение! Публикации в СМИ и блогосфере, высказывания экспертов и просто населения. Они должны играть какую-то роль в смене мировоззрений на такие объекты. Чаще всего это (стремление их разрушить — прим. ред.) связано просто с какими-то физическими целями. Скажем, со сносом старых и строительством новых объектов. И часто какие-то юридические помехи здесь бывают не нужны, поэтому за желанием общего сноса может скрываться желание построить что-то новое. Это не связано с культурным фоном, это связано просто с меркантильными соображениями, с использованием территории для строительства новых объектов.
Можно ли включить в список ОКН современные муралы? Здесь есть какие-то сроки, после которых может наступить юридическое основание для включения объектов в список культурного наследия. По-моему, для этого 50 лет должно пройти, если я не ошибаюсь. После этого имеются основания для подобных действий».
«Про поводу уникальности этих мозаик рассуждать не буду, поскольку я не эксперт по советскому монументальному искусству. Но знаю одно: интерес к мозаикам советского периода сейчас чрезвычайно огромен, — говорит Ян Гордеев, краевед, автор канала „Архитектурасы“ в „Телеграме“. — И связано это прежде всего с тем, что многие из них были в последние годы потеряны. Поэтому фокус общественного внимания из-за отсутствия других проблем направлен сейчас на данные мозаики. Потому я считаю, что, в общем-то, они уже благодаря этому общественному вниманию имеют какую-то ценность. Им эту ценность придает то, что их ценит бо́льшая часть общества, или, скажем, активное большинство. А что касается решения комитета и несогласия с ним аппарата ВООПиК, то это типично аппаратные разборки. Я, во всяком случае, так вижу.
Как повлияет данное решение на восприятие и сохранение наследия советского монументального искусства в регионе? Если у этих мозаик нет юридического охранного статуса, то их, конечно, могут повредить без последствий. А если у них будет охранный статус, их смогут повредить с какими-то последствиями. У нас было много таких случаев, когда повреждали памятники, даже внесенные в реестр. И не наступало никаких последствий, потому что официально эти объекты не были установлены.
Предусмотрены ли какие‑либо механизмы защиты объектов, не включенных в реестр, но имеющих общественную и культурную значимость? Такого механизма нет, если мы говорим о юридической стороне вопроса. Но есть, что называется, общественный резонанс, когда идет возмущение при утрате того или иного объекта культурного наследия.
Так, например, было довольно сильное возмущение, когда наш доблестный КНИТУ-КХТИ уничтожил сграффито на одном из своих зданий. Но, по сути дела, если нет юридического статуса, то сильных последствий не будет.
Можно ли включить в список ОКН современные муралы? Есть закон, в котором четко прописано, что объекты культурного наследия устанавливаются через 40 лет. 40 лет со дня чемпионата мира по футболу еще не прошло, поэтому, я думаю, надо подождать. Мне кажется, что мы очень сильно уделяем внимание юридической стороне данного вопроса. Да, она очень важна, но потому, что декларирует неизбежность наказания в случае повреждения или уничтожения таких объектов. Безусловно, это очень значимо.
Но есть и общественное внимание, общественное порицание. Конечно, в прошлые годы они были выше. Сейчас в связи с известными обстоятельствами они не такие сильные, тем не менее остаются. Тревога за сохранность советских мозаик тоже остается. Даже если бы последние были наделены определенным статусом, эта тревога бы сохранялась. А сейчас в связи с отсутствием такого статуса осталась одна надежда — на активистов, на людей, которые следят за ними, смотрят за ними, поднимают общественность, рассказывают ей о происходящем, злят ее в хорошем смысле слова и пытаются каким-то образом повлиять с помощью общественного мнения на сохранность данных мозаик. Этот механизм действенный, рабочий. Он, может быть, не обеспечивает стопроцентную сохранность данных объектов, но, во всяком случае, сохраняет проблему, дискуссию. Дискуссия идет — и это дает надежду на то, что мозаики будут сохранены. У меня, кстати, надежда только на это, а не на статус, хотя и последний тоже очень важен.
«Сейчас мы и близко не наблюдаем похожих работ. Мозаичное искусство напрочь забыто. В советское время материально поддерживали этот вид искусства. Понятно, что с пропагандистской целью, но тем не менее. Сегодня застройщики ограничиваются очень бюджетными вариантами отделки фасадов — никаких росписей, сграффито мозаичных панно мы не увидим. Только из-за одного этого, конечно, мозаики представляют уникальность и историко-культурную ценность», — подчеркнула искусствовед Гузель Файзрахманова.
По ее мнению, такое решение может повлиять на коллективную память и культурный ландшафт Казани. Монументалистика и так пострадала — по пальцам можно перечесть высокоценные художественные произведения. «А если и их стереть, уничтожить, что мы получим взамен? Все эти самодеятельные граффити? Я видела, как пишут комментарии в духе: «Купил три ведра, и все, фасад расписал художник, который недорого возьмет». А это совершенно несопоставимые феномены.
На вопрос, можно ли включить в список объектов культурного наследия современные муралы, Файзрахманова считает так: «Давайте сначала защитим наши мозаики советского периода, а потом уже будем беспокоиться о муралах». Признать мурал ценным можно, если он создан заметным выдающимся мастером, например известным казанским художником Рустамом Кубиком. Но в большинстве своем это временное явление, не представляющее архитектурно-художественной значимости, добавила собеседница.
Комментарии 45
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.